Читать книгу Можжевеловый роман. Цикл повестей - - Страница 10

Я сжульничал, когда мужики тянули жребий, кому идти к той затерянной в лесу избушке якутов, и не жалею об этом. Какая-то неведомая сила тянула меня в те края!

День стоял ясный, довольно тёплый (для начала зимы), и лошади извозчика – деда Архипа – неслись так резво, что уже к полудню мы с ним да двое наших подручных начали жмуриться от запаха сжигаемого торфа. За стеной валежника ещё не было видно их конечной остановки, но лошади решили по-своему. Они вдруг разом застопорились, с ужасом фырча на что-то нам неведомое, а мгновение спустя в глубине лощины раздался выстрел.

Всё разрешилось, едва мы сообразили, откуда ждать беды. Кусты позади нас затрещали, и оттуда высунулась мордочка Одноглазого; следом за ним, с пристреленным зайцем под мышкой, показалась старая якутка. Несколько секунд отшельница внимательно, но без интереса разглядывала меня и моих товарищей, лаская рычащего на нас волка. Мы не успели навязаться к ней в гости: старуха первая проявила хозяйскую учтивость, хотя в её голосе не было и нотки дружелюбия. Указав деду Архипу, где будет удобно проехать лошадям, она велела остальным, держа ружья подальше от её любимца, идти за ней, и мы подчинились.

Старуха шагала медленно, отчего тот стометровый путь до её хижины занял целую вечность. Маленькая, сгорбленная и совершенно седая, она стойко балансировала на своих снегоступах, правда, часто останавливалась, чтобы перевести дыхание, а на выходе из чащи и вовсе упала на колени и начала молиться.

Признаюсь, мы с мужиками не сразу приметили на месте нашей остановки могильный сруб (и неудивительно, он весь был занавешен стлаником). Я лично не знал отшельницу и прежде не бывал в её владениях, но только в тот момент меня смутило, что якутка сама ходит на охоту… Она просидела у могилы мужа минуты две, и Одноглазый всё это время задумчиво поскуливал рядом. Иногда он переводил взгляд на меня или моих напарников, но чаще на меня. Его бедро ещё алело от когтей росомахи, и, предавшись чувствам, я позабыл о таёжном этикете – потрепал волка по макушке, мигом отхватив от него нелестный оскал. Ополчилась за ту выходку на меня и старуха. Она с недовольством начала расспрашивать, зачем мы приехали, надолго ли – и всё в таком духе. Мы не собирались докучать хозяйке и планировали покинуть её сразу после получения указаний от людей из второй группы. Перед выходом из зоны связи они радировали, что напали на след волка-вожака. Нам оставалось дождаться от них весточки: две сигнальные ракеты – «успех», три – «нужна помощь». Нашим ответом должен был стать одиночный выстрел, означающий, что послание принято.

Дома у старухи оказалось прибрано и уютно; столь резкий запах торфа, какой ощущался на улице, в помещении заглушали травы да бурлящая на печи уха. Судя по соломенной настилке в одном из углов, Одноглазый имел допуск в хижину, но тогда якутка оставила его на улице. Не считая деда Архипа, который страшно тревожился о благополучии своих лошадей, от такого решения всем было спокойнее. Мы расселись у окон и стали высматривать над лесом обещанные вспышки. Терпения мужиков на это занятие хватило ненадолго. Они и меня упорно зазывали сыграть в карты, но я от своего окошка не оторвался. Не буду лукавить, что мне были интересны сигнальные выстрелы, – я наблюдал, как якутка латала снегоступы во дворе, а Одноглазый, лёжа у неё в ногах, со сдержанным вожделением разглядывал лес.

До чего же мне хотелось тогда прочесть его мысли! Это удивительно: первобытная сила тянула волка на волю, но он не шевелился, пока старуха напевала какую-то балладу. Им было хорошо вместе. Они выглядели почти такими же счастливыми, как на той единственной в хижине фотокарточке, где Одноглазый был ещё волчонком, а на руках его вместе с якуткой держал ещё здравствующий глава дома.

Не помню, как я начал произносить мысли вслух, но мои догадки, что Одноглазого нашли и выходили якуты, услышали все. Под напором любопытных взоров тогда мне пришлось рассказать мужикам всю историю. Они слушали её с умилением, и оттого совесть за длинный язык меня не укоряла. Я не понимал только, почему старуха не разделила общего настроения по своём возвращении с улицы. Мы не желали зла её волку и говорили об этом прямо, однако отшельница лишь покачивала головой, бросая на меня холодные взгляды.

Нависшее в хижине напряжение начинало всех угнетать. Не прогреми над лесом те сигнальные хлопки, я бы и сам в скором времени сбежал оттуда, но они прогремели, и было их точно три.