Читать книгу Можжевеловый роман. Цикл повестей - - Страница 9

Мать взялась стряпать завтрак ещё до переклички петухов. Я проснулся от шипения масла и запаха почти позабытых мной деликатесов из домашней кухни и не смог уснуть вновь. Койка брата по-прежнему пустовала. Я выглянул в окно – во дворе искрились под лунным светом лишь следы разошедшихся после чая сестёр.

На улице было тихо. Снегопад прекратился, и моё лицо загорелось от мороза, стоило сделать на крыльце пару затяжек. Не знаю, чем меня соблазнил отцовский табак, но в те мгновения я и не задумался, что закурил впервые после долгого воздержания. Мысли вертелись в голове: о брате, родителях, о дядьке-плуте и, конечно, об Одноглазом… Тайга глядела на меня со всех сторон и не издавала ни звука. Она была такой же мирной и безмятежной, какой казалась в детстве, когда отец водил меня на охоту, а я всё фантазировал, прячась за его спину, – кому повезло избежать встречи с порохом или что стало бы, если бы да кабы. Забавно, но мне тогда и в голову не приходило, почему отец порой так бледнел от обыкновенного хруста веток. Лишь с годами, познав природу всякой таёжной твари, я узнал ответ. И только природа Одноглазого выходила за грани моего понимания.

В итоге, скурив отцовскую махорку, тем утром в дом я вернулся ещё более рассеянным, нежели когда выходил подышать воздухом.

Потихоньку начинало светать, и болеющие от похмелья охотники стали покидать места гулянок. Вскоре домой вернулись отец с дядькой. Поначалу они держались особняком даже друг от друга, но, слово за слово, о какой-то бытовой ерунде разговор у нас пошёл. А ещё немного погодя наконец-таки вернулся из похода мой брат. Он был возбуждён и, невзирая на усталость, отмахивался от материнской заботы, пока не поведал нам о своих подвигах.

Кирилл справился с поручением, и пропавший золотодобытчик был передан в тот день властям. Со слов брата, исповедь старателя оказалась столь незамысловатой, что в неё все поверили. В обрушении шахты его бригады была виновна якобы сама шахта, а старателю якобы всего-навсего повезло. Если верить показаниям мужчины – когда он вместе с напарником пробирался к выходу, последний попал под обвал и мешочек с золотым песком выпал из его рук. У нашего беглеца оставалось несколько секунд, чтобы решить: вытаскивать товарища или хватать золото и удирать. Старатель выбрал золото. Он бежал с ним без оглядки, пока не набрёл на заброшенную сторожку в лесу, где провёл три или четыре дня, соображая, что ему теперь делать. Мучимый совестью и голодом, в какой-то момент мужчина покинул укрытие и так волей удачи вышел на поисковую группу Кирилла. Касаемо золота – его старатель где-то высыпал, как он отчаянно клялся. Я в это поверил. То ли потому, что этому верил брат (судя по его тону), то ли от безразличия к правде. Дядьку Егора же эта история взволновала не на шутку. Он провёл остаток завтрака в раздумьях, а к обеду вдруг собрал вещи и без внятного предлога покинул посёлок. Могу поспорить, у него в голове тогда сложилась непоколебимая цель – обыскать все хибары улуса, дабы в одной из них отыскать-таки золото старателя.

Мне не было дела до его сумасшествия. Так же, как до предостережения местного промысловика: вскоре после отъезда дядьки тот примчался в посёлок, каждому встречному рассказывая, что его чуть не растерзал в лесу какой-то волк. Всё это было уже не моего ума дело. Выполнив просьбу отца касаемо отлова стаи, я хотел провести с семьёй ещё день и собираться в обратный путь, но… вечером слух о волке-одиночке дошёл до меня вновь. На сей раз из уст другого человека, окровавленные рукава которого заставили всех задуматься.

Как выяснилось, кровь принадлежала лайке того таёжника. После схватки с загадочным зверем бедняжка протянула всего минуту и издохла на руках хозяина. Боясь за свои жизни, селяне приняли решение изловить бестию. Старожилы проследили по карте маршрут движения волка, начав с места, где дядька Егор накануне нашёл загрызенными своих гончих. Оказалось, зверь всё время продвигался на север, вдоль промысловых троп. Никто не сомневался, что он имел отношение к истреблённой нами стае; многие, включая меня, видели в обезумевшем скитальце её вожака. До границы улуса он должен был пройти мимо ещё двух хижин: одна принадлежала чете якутских отшельников, другая, заброшенная, была скитом давно почившего монаха. Западнее того района я разглядел на карте место, где последний раз видел Одноглазого…

По описанию внешности напавшего на селян волка я сразу понял, что он не имеет ничего общего с моим старым-новым знакомым. Одноглазый был худощавого сложения, с длинными крепкими конечностями, тогда как стать второго зверя изумила даже опытных таёжников. Но вера в невиновность Одноглазого не утешала меня. Наверное, я просто очень испугался за него и, конечно, не мог остаться в стороне от запланированной облавы. Мы снова разбились на группы и поутру двинулись по своим направлениям, ко всему готовые и ни в чём не уверенные.