Читать книгу Можжевеловый роман. Цикл повестей - - Страница 19

Анатолий проснулся от бьющего в глаза солнца. Небо было синее, редкие порывы ветра сдували с крыш сыпучий снег. Спасатель ещё не стянул с себя одеяло, когда в комнату вошёл хозяин дома, средних лет конопатый брюнет с волосатыми руками. Он взял со стола банку рассола и, отхлебнув из неё, лениво процедил: «Будем знакомы. Миша». Руку он не протянул, а быстро оделся и ушёл. В сенях мужчина ещё долго скрипел половицами, расхаживая и разнашивая одеревеневшие валенки. Анатолий секунду посмеялся этому, но потом шорохи из-за печи перетянули его внимание. Там, поднося к свету старые фотографии, вздыхал Роман Васильевич. Иногда он подолгу всматривался в пожелтевшие лица и не мог вспомнить, кто глядит на него из прошлого. Одна фотография особенно озадачила старика. Чумазый мальчишка на ней стискивал в объятиях такого же неряшливого щенка, и Анатолий улыбнулся, узнав на снимке двенадцатилетнего себя. Дед с ним не согласился:

– Как же ты отца не узнаёшь? Это мы его после охоты щёлкнули!

– Это вы меня щёлкнули, когда домой из леса вернули!

Роман Васильевич задумался. Перед его глазами пронеслись ярмарка, золотая осень и тряска монет в кармане, после чего старик воскликнул:

– Это когда мы возвращались с торговли, у нас ещё сломалась телега, да?

– Не сломалась, просто дерево упало поперёк дороги, и вы с отцом пошли разгребать завал. С нами был лайчонок, до которого на ярмарке очередь не дошла. Вы разрешили мне его оставить, а я сплоховал…

– Щенок сбежал, пока ты его к ручью вёл, точно помню!

Анатолий кивнул и продолжил:

– От этой трагедии вы с отцом не огорчились. «Его потому и не стали покупать, что от хромой собаки в тайге нет проку», – так вы меня утешали.

– А ты поутру ушёл искать того щенка, – Роман Васильевич усмехнулся. – Упрямый даже в детстве был… приладил моего коня к повозке – и в лес. Отец за тобой на своих двоих помчался, как только понял, в чём дело. Догнал, стало быть?

– Догнал. Я щенка нашёл у того же ручья, в заброшенной норе. Мы бы и сами вернулись домой, да на нас вепрь из леса как попёр! Конь с упряжи сорвался, а мне что делать?! Я лайчонка за пазуху – и на дерево. Ладно, что хоть помощь подоспела, – на секунду Анатолий смутился, а его деда это только раззадорило:

– Ох, до чего же отец был горд тобой! Как вернулись, он всем тебя в пример ставил, а ты что же – щенка обнял да в слёзы, тут-то газетчик и подоспел с фотоаппаратом.

– Как там было сдержаться, когда конь сам домой прискакал, а уши ты мне уже открутил за него, – Анатолий рассмеялся, но, взяв у деда фотографию, холодно отрезал: – Щенок-то в упряжке бегал, когда подрос. Пока волки не загрызли. Вот она, доля собачья…

Роман Васильевич на это промолчал. За окном уже рассвело, и старик, отложив фотоальбом, решил завтракать. Стол он опять взял на себя, а внука, чтоб не лодырничал, отправил чистить во дворе снег.

Зиму Анатолий почувствовал ещё в сенях: не занесённая с вечера обувь была холодной и колом торчала на ноге. На улице же слепило солнце, и там мороз ударял только по зубам, которые с непривычки ломило. Анатолий не курил, поэтому, сомкнув губы, сразу взялся за дело. Ещё не затвердевший и не слипшийся снег легко поддавался его сильной руке, мужчина не успел устать. К его возвращению в дом самовар уже закипал. На столе нагоняли аппетит земляничное варенье и блюдце с сушками, на которые Роман Васильевич с досадой шамкал почти голыми дёснами. Он снова ничего не ел, а только пил чай, охлаждая его оледеневшими ягодами из банки.

После работы Анатолий раскрепостился, и дед без труда навязал ему свои размышления. В часе езды от села стояла лачуга шамана-знахаря, которому местные раз в неделю доставляли гостинцы. В тот день для подобной цели снаряжалась повозка, и Роман Васильевич уговорил Анатолия ехать. Он чувствовал, что внуку не помешает разговор с шаманом, хотя на словах послал его просто «развеяться».