Читать книгу Можжевеловый роман. Цикл повестей - - Страница 14

В обед наш вертолёт покинул лагерь. Шёл десятый час с момента трагедии. Густой лес не позволял разглядеть место крушения, и мне поручалось кратчайшим маршрутом довести спасателей до цели. В тот день снова лил дождь. Нас шло четверо; двое остались с пилотами, которые посадили вертолёт на ближайшей опушке и ждали сигнала.

Первые километры лес расступался перед нами. Я держал ружьё наготове, но оно не пригодилось, звери не потревожили. Помимо Анатолия в спину мне дышали двое его подчинённых: совсем ещё молодой коренастый молчун с рыжей бородкой и высокий, сухой мужчина под пятьдесят. Не помню имён этих двоих, для удобства обзову их Сухой и Рыжий. Анатолий замыкал строй.

Иногда я оглядывался на него и недоумевал. Спасатель повесил перчатки на поясной карабин и в отчаянии, вплоть до тиков на лице, поглаживал свою загадочную жёлтую ленту. Порой мне казалось, что он способен оставить нас и без оглядки уйти. Как-то я решился из любопытства подойти к нему, но Сухой пробубнил: «Не стоит!» Мы с ним вырвались вперёд, и там, вдали от посторонних ушей, мужчина всё мне рассказал.

Как выяснилось, тремя месяцами ранее в тайге пропала съёмочная группа. Её проводник вернулся домой без сил, а на расспросы о клиентах, захлёбываясь, простонал: «Медведь!» Жену Анатолия так и не нашли, как и её оператора. Отыскали плёнку с недоснятым фильмом про природу, разорванные рюкзаки да лоскут от жёлтого дождевика. С тех пор Анатолий не жил. Среди веток в лесу ему всюду мерещилось лицо супруги; когда деревья начинали шелестеть, несчастный божился, что слышит её голос. Он почти не спал, чтобы иллюзии продолжали в нём жить или же с ним умерли… Когда Сухой рассказывал эту историю, я наблюдал за Анатолием. Тот шёл в стороне, сокрушаясь о своём, но, думаю, всё слышал. Мне нечем было его утешить, я не был помолвлен со школы и не терял любимую. Я мог только отвлечь спасателя, и скоро чувство долга взяло верх над его мучительными грёзами.

В какой-то момент запахло гарью. Ветер играл, сбивая с толку, и мы пошли шеренгой. На последнем отрезке пути погода испортилась окончательно. Небо заволокли тёмно-серые тучи, и видимость упала. Не знаю, сколько бы мы блуждали кругами, если бы Рыжий не наткнулся на сломанные ветки. Он осветил фонарём макушку леса, и забивший с кроны блеск вызвал на лице парня улыбку. Легкомоторник висел на высоте трёх этажей, зацепившись задним шасси за ветви одного дерева, а носом упёршись в другое. Признаков жизни в салоне не наблюдалось. Оттуда до земли тянулся трос; под самолётом я разглядел две пары следов. Поскольку, по сведениям, на борту находилось трое, включая секретаря политика, Анатолий решил лезть наверх. Сухой только раз выругал командира за безрассудство, после чего, махнув от бессилия рукой, помог ему надеть страховочную систему.

В кабине оказался пилот. Его разбитая голова лежала на штурвале, мужчина не шевелился, но Анатолий всё равно полез за ним. Он поднёс ко рту пострадавшего осколок лобового стекла и не столько нас, сколько себя утешил: «Живой!» Аптечки и сигнального набора в кабине не оказалось. Анатолий понял, что, бросив пилота, пассажиры не удосужились даже перевязать его. Он с презрением попросил Рыжего выстрелить из ракетницы и, увидев невдалеке ответную вспышку в небе, усмехнулся. Я прикинул: нас с политиком разделяло километра четыре. Кровь, а также следы волочения или опоры на земле отсутствовали, и за уцелевшими меня отправили одного. Уже уходя, я видел, как Анатолий прицепил к себе пилота и начал спуск по тросу. Самолёт при этом не шелохнулся.

Каждую минуту в небе загоралась вспышка. Политик не жалел ракет, и скоро они закончились, до места я добрался по окликам. Не считая ушибов да выпученных от страха глаз, беглецы были в норме. Я сразу радировал новость Анатолию, и его ответ смазался кашлем спасённого пилота.

Политик прожужжал мне уши, пока мы возвращались к точке сбора. Он обещал одарить меня всеми благами мира, но почему подобное так забавно слышать?! Про пилота я говорить не стал, хотел взглянуть на лица тех двоих, когда они увидят его живым. Дело шло к вечеру. Дождь по-прежнему лил, но внизу это отзывалось глухим шелестом капели с крон. В какой-то момент сквозь непогоду пробился вертолётный рёв. Вскоре мне удалось разглядеть и сам Ми-8. Он завис над лесом, на борт лебёдкой поднимали корзину с человеком. По старым следам я довёл спутников до легкомоторника, но дым от фальшфейера сигналил нам чуть поодаль. Там раскинулось пепелище, откуда Анатолий и передал авиации пострадавшего. Поскольку места для посадки вертолётчики не нашли, остальным было велено выбираться на опушку. От такой наглости секретарь политика попытался огрызнуться, но начальник цыкнул на него и покорно поплёлся за Анатолием. Уже спустя несколько минут мы вылетели в лагерь.