Читать книгу Падший Ангел - - Страница 11

США, Лос-Анджелес.

Особняк Соколовых.

АРМАНДО КОНТЕ

Мы прибываем в загородный особняк Братвы в Лос-Анджелесе гораздо раньше русских. Нам приходится их ждать, что, безусловно, не может не раздражать меня. Моё и без того отвратительное настроение портит ожидание и нелестные шутки моего брата Калисто о моей русской невесте, так что я нахожусь на грани того, чтобы вцепиться своими пальцами кому-нибудь в глотку. До его глупых шуточек даже не задумываюсь о том, как может выглядеть эта девушка. Честно говоря, мне совершенно плевать: не собираюсь уделять ей своё время и тем более делить с ней одну постель.

Но теперь, после того как весь путь брат вдалбливает мне, что моя будущая жена – какая-нибудь уродина или что у неё есть отклонения в развитии, противная болезнь или вовсе проблемы с головой, внутри появляются сомнения насчёт столь поспешного решения. Одновременно просыпается и некий интерес: действительно хочу как можно скорее увидеть свою суженую, чтобы решить, что делать с ней дальше.

В голове тут же возникает план: поселю её в одном из своих гостевых домов в Вегасе, окружу охраной и прислугой, и нам даже не придётся видеться после этой помолвки. Как по мне, отличный вариант. Вся суть этого цирка – в мести и дальнейшем полном уничтожении семейства Соколовых.

Стою в огромной столовой-гостиной и смотрю в окно, пытаясь отвлечься от дурацких мыслей, лезущих в голову. Лос-Анджелес мне никогда не нравился. «Город ангелов» – звучит забавно, учитывая, что на самом деле происходит на улицах этого города в тени от глаз обычных жителей. Зато океан, волны которого видны даже отсюда и даже в ночи, действительно завораживает. Тем не менее, хочу как можно быстрее вернуться в Вегас, в «город грехов», в свой город. Нужно всего лишь надеть кольцо на руку этой грёбаной русской суке и свалить отсюда, дожидаясь нашей свадьбы, которая состоится через пару месяцев. Потому что только в августе этой девчонке исполнится восемнадцать.

Калисто же искренне забавляет вся эта ситуация. Он сидит в кресле возле камина, следит за каждой моей эмоцией, весело покачивает ногой и явно надеется, что сегодняшняя помолвка не превратится в кровопролитное шоу.

Вдруг за дверью слышатся шаги. Ну наконец-то. Тяжело выдыхаю, пытаясь скрыть, насколько сильно ненавижу ждать кого-либо, особенно этих русских ублюдков. Внутри поднимается жгучее желание прямо сейчас разорвать всем им глотки своими руками. Уже мысленно называю это «кровавой помолвкой», зато выпущу пар и приведу мысли в порядок. Ухмыляюсь, на секунду представляя, как будет приятно лишить Григория его жалкой жизни.

– Я знаю, о чём ты думаешь, но будь сдержаннее, – предупреждает Калисто со своего места.

Уверен, идея нравится и ему, но, в отличие от меня, он гораздо разумнее и прекрасно понимает, что кровопролитие сейчас невыгодно. Сегодня оно не нужно ни нам, ни Братве.

В зал входят русские. Сразу ощущаю их присутствие, словно в помещении меняется воздух. Кажется, будто даже запах становится другим – едким, грязным, противным. Разум твердит, что это всего лишь игра сознания, но ощущение остаётся. Затем слышу голос одного из русских, произносящего моё имя:

– Армандо Конте.

Плевать. Оборачиваться не собираюсь. В этом мире у меня достаточно врагов и людей, которых не переношу на дух, но иногда всё же находятся те, кого могу уважать хоть на какую-то малую долю. Однако это точно не относится к Николаю Соколову. Насколько помню, Пахану Братвы уже около семидесяти, и правит он русской мафией в США очень долго. Для такого мира это редкость: не каждый Босс синдиката может прожить так долго. Нормальная практика в мафии – быть целью с мишенью на спине и понимать, что убить тебя могут в любой день.

Уважения к Николаю никогда не испытывал, хоть он и намного старше меня. Пахан не смог даже нормально воспитать собственного сына, сделав из него труса, а не мужчину.

Вслед слышу противный голос Григория, который зовёт Викторию к себе. Григорий Соколов, являющийся не только наследником Николая, но и Консильери Братвы, – одна большая ошибка человечества. Такие, как он, вообще не должны рождаться на свет.

По залу стучат каблуки девушки, подходящей ближе ко мне, и, чёрт, любопытство пробирает до костей. Недолго думая, разворачиваюсь, чтобы впервые увидеть свою невесту.

Впервые за все свои двадцать четыре года, что провожу на этой Земле, буквально теряю дар речи. Еле сдерживаю удивление, потому что прямо сейчас, передо мной стоит та самая девушка из моих лучших снов. Та, что не даёт нормально жить последние месяцы. Та, о ком думаю день и ночь, пока мои люди прочёсывают все уголки США. Да что там, им даже приходится сунуть носы в Европу – на всякий случай.

Мой белокурый ангел.

Она здесь.

Сначала шок накрывает волной, но довольно быстро сменяется истинным удовлетворением. Никогда ещё не был так рад, как сейчас. И чёрт, не верю в подобную удачу, но в этот момент действительно благодарен всем существующим и несуществующим богам за такой подарок.

На лице медленно расползается радостная ухмылка. Уверен, у Калисто хватит удар, когда он поймёт, почему я улыбаюсь. Но затем будто молнией ударяет по голове осознание: эта девушка… нет… не может быть… Единственная, кто меня заинтересовал и кого так яростно желал, оказывается не только моей невестой, но ещё и, твою мать, внучкой Николая Соколова.

Такого не бывает. Не существует в жизни таких грёбаных совпадений. Просто не существует.

Трудно поверить, что девушка из клуба и моя русская невеста – один и тот же человек.

За одну чёртову минуту становится плевать, чья она дочь, чья внучка и кто вообще её грёбаные родственники. Судьба сама кладёт в руки явный подарок, и я намерен воспользоваться им сполна. Теперь этот ангел принадлежит только мне. И никто, слышно? Никто никогда не посмеет к ней прикоснуться. Никто. Лишь я.

Совсем скоро она избавится от этой дурацкой фамилии и станет Конте.

Это не должно радовать. Более того, никогда не стремился к браку. Но эта маленькая восхитительная девушка меняет всё.

Продолжаю смотреть только на своего белокурого ангела, даже не пытаясь скрыть, что для меня не существует никого, кроме неё. Она завораживает, опутывает чарами, и взгляд сам блуждает сначала по идеальному лицу, а затем и по всему хрупкому телу. Григория напрочь перестаю замечать, все внимание сосредоточено только на ней. Её голубые глаза кажутся такими глубокими, будто бескрайнее море, манящее своей загадочностью. Белокурые волосы струятся мягкими волнами, прикрывают хрупкие плечи и исчезают за спиной. Кожа выглядит гладкой, идеальной, подчёркивает природную красоту. Ровный миниатюрный нос, пухлые розовые губы, покрытые блеском, изящная шея – всё буквально манит дотронуться до каждой части её тела. Стройная фигура подчёркивает женственность и грациозность. Атласное платье мягко облегает силуэт, выделяет плавные линии и делает акцент на тонкой талии. Белый атлас мерцает мягким блеском, превращая её в настоящего ангела.

Смотря на эту девушку, действительно чувствую себя очарованным, пленённым магией её красоты. Снова увидеть своего ангела – настоящий подарок судьбы, который я не собираюсь упускать. На её лице отчётливо читается удивление: похоже, она так же не готова к этому повороту, как и я. Ухмыляюсь, когда замечаю, как внимательно она изучает моё тело. Неистовое желание пронзает каждую клетку, когда её взгляд едва заметно задерживается на моих губах. Член моментально твердеет, давая понять, что хочет только её. Мой взгляд сам опускается к её декольте, и в голову тут же лезут мысли о том, как идеально её упругая грудь будет ощущаться в моих руках, как рот впивается в нежную шею жёстким поцелуем.

Мысли пещерного человека накрывают одну за другой. Хочется просто взять её, закинуть к себе на плечо и увезти из этого змеиного логова как можно дальше. Ей не место среди этих русских мудаков, место только рядом со мной… подо мной, в моей грёбаной кровати. Чёрт возьми, хочу её. Причём не только её соблазнительное маленькое тело. Хочу знать её мысли, знать, что она любит, о чём думает. Хочу влезть в голову своего ангела и достать оттуда все самые сокровенные секреты. Нужна вся она: её тайны, её душа, её тело и, мать его, её сердце.

Вдруг взгляд цепляется за её открытые руки, и всё внутри напрягается. Глаза моментально вспыхивают от злости, гнев стремительно разливается по телу.

Кто, нахрен, посмел это сделать с ней? Найду каждого ублюдка, оставившего на её теле эти синяки. Каждого, чёрт побери. И убью их всех.

Она опускает глаза вниз, смотрит себе под ноги, когда понимает, что моё настроение резко меняется. И становится непонятно, что бесит сильнее: её попытка избежать моего взгляда или мысль о том, что кто-то посмел дотронуться до неё своими мерзкими руками, которые я обязательно вырву с корнями. Возможно, начну с пальцев, растягивая удовольствие, отрезая по одному на каждой руке.

– Армандо, ты слышишь меня? – голос Николая Соколова, старого, лысого Пахана русской Братвы, выдёргивает из разгорающегося гнева. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки, когда смотрю старику прямо в глаза и задаю вопрос:

– Кто это сделал с ней?

– О чём ты… – начинает он с непониманием, но не даю ему договорить.

– Кто это сделал, чёрт возьми? Почему у неё синяки на одной руке, а другая перебинтована? – голос поднимается, грубый, мужской, и эхом раздаётся по всему залу. Но вокруг стоит тишина – все лишь молчат и переглядываются.

Девушка поднимает свои голубые глаза, и видно, как она вся сжимается под моим гневным взглядом. Она боится меня? Чужое, непривычное ощущение пробирает изнутри: не хочу, чтобы она боялась. Впервые становится не по себе от мысли, что мог её напугать.

Смотрю на Григория – он продолжает молчать, и это добивает. Если бы не ангел, стоящая совсем рядом, убил бы этого ублюдка прямо здесь и сейчас.

Резко хватаю русского мудака за шею и вжимаю в стену позади него. Мужчина сильно ударяется головой, но мне плевать. Громкий звук, раздающийся эхом по всему помещению, подтверждает, что удар действительно мощный.

– Повторяю, кто это сделал с ней? – сжимаю его шею ещё сильнее и даже не сразу замечаю, что отрываю его тело от пола. Ноги Григория болтаются в воздухе над паркетом, будто это обычная игрушка. Мудак начинает задыхаться, впиваясь пальцами в мою руку.

– Армандо! – выкрикивает Николай, явно переживая за своего недалёкого сына.

– Отвечай, грёбаный ты ублюдок! – рычу, полностью поглощённый гневом. Мужчине не хватает воздуха, он барахтается, как может, тщетно пытаясь ослабить мою стальную хватку.

– Стойте. Это я… я сегодня сама упала с лестницы. Случайно, – до слуха доносится приятный тембр голоса ангела за моей спиной, и замираю на месте. Приходится буквально заставлять себя усмирить бушующий внутри гнев, и, чёрт, удаётся подавить его только ради неё. Резко убираю руку от горла Григория, и тот с грохотом падает на пол прямо на задницу.

Отворачиваюсь от этого жалкого зрелища, не желая смотреть, как люди Братвы тут же окружают своего слабого Консильери, который кашляет так, будто у него туберкулёз или пневмония.

Перевожу взгляд на девушку. Она едва заметно дрожит, и спрашиваю:

– Ты не врёшь мне, ангел? – делаю шаг ближе, нависая над её маленьким и хрупким телом. Она продолжает смотреть в пол, и это раздражает ещё больше. Аккуратно дотрагиваюсь пальцем до её подбородка, заставляя поднять голову и встретиться со мной взглядом.

– Нет. Не вру, – голос звучит довольно твёрдо, но более чем уверен: она что-то недоговаривает. Здесь явно есть ещё что-то. Информация, которую хочу вытащить из неё прямо сейчас, но не собираюсь делать это на глазах у этих гнусных людишек. Пусть этот ублюдок живёт, но только пока. Сегодня оставляю его в живых исключительно ради своего белокурого ангела. В голове до сих пор не укладывается, что она – родственница Соколовых.

– Ладно, – произношу достаточно громко, с трудом отпуская её подбородок. Она чуть расслабляется, решив, что принимаю её ответ за правду. Но это не так. У нас будет достаточно времени поговорить наедине. Только она и я. – Думаю, мы можем приступить к ужину, – объявляю всем и сажусь во главе длинного стола. Рядом устраивается Калисто, едва сдерживающий ухмылку. А Виктория всё ещё стоит на том месте, где оставил её несколько секунд назад. Её неуверенный взгляд мечется между мной и Николаем, чьё настроение явно испорчено. Девушка не знает, куда сесть, но прежде чем делает шаг, подзываю её лёгким движением руки и указываю на свободное место рядом со мной. Пахан неодобрительно смотрит, но молчит, продолжая больше заботиться о сыне, чем о внучке. Забавно.

Девушка ещё раз бросает взгляд на Николая, будто ожидая его возражений, но он даже не смотрит в её сторону, занимая своё место за столом. Она неуверенно идёт ко мне и садится там, где нужно – рядом. Приятное удовлетворение разливается по телу от её решения, но исчезает так же быстро, как только замечаю, что с другой стороны от неё опускается на стул какой-то мужчина. Его фигура, посадка, блеклые шрамы на лице ясно дают понять: это, скорее всего, телохранитель Виктории. И пусть по возрасту он годится ей в отцы, видеть рядом с ней ещё одного русского не намерен.

Пока все рассаживаются, никто особо не обращает внимания на то, что я близок к тому, чтобы разорвать на части ещё одного ублюдка этим вечером. Едва сдерживая себя, поворачиваю голову к Калисто и тихо спрашиваю:

– Кто это рядом с ней? – под столом кулак сжимается до боли. Краем глаза отмечаю Пахана, которому помогают сесть во главе стола, забирая его трость. Рядом располагается Григорий, чьё лицо всё ещё красное – то ли от удушья, то ли от стыда. Усмехаюсь, когда его испуганный взгляд встречается с моим.

– Это Алексей Филатов. Или Майк, как они его тут называют. Солдат русской мафии. Телохранитель Виктории, – спокойно информирует брат, который, в отличие от меня, предпочитает заранее изучать врагов и точно знать, как они выглядят. В этом и заключается его работа как Консильери Каморры и моей правой руки.

Отмечаю, как этот чёртов Майк смотрит на Викторию. Даже дурак поймёт: мужчина дорожит ею. Это видно по его взгляду, устремлённому на девушку. И всё равно не намерен терпеть его присутствие рядом с ней.

Официант наливает мне виски и кладёт стейк на тарелку. Беру стакан, делаю большой глоток крепкого напитка, и лишь после этого остальные приступают к еде.

– Думаю, тебе стоит извиниться перед моим сыном, – вдруг заявляет Николай, и едва не давлюсь виски. С грохотом ставлю уже пустой стакан на стол и ухмыляюсь, поражаясь и одновременно забавляясь смелостью старого Пахана.

– Думаю, это тебе следует поблагодарить меня за то, что сегодня я не убил твоего сына, Николай, – откидываюсь на спинку стула и одним жестом велю официанту снова наполнить стакан. – Если он ещё хоть раз подойдёт к Виктории и тем более дотронется до неё своими мерзкими пальцами, я разорву его на части. Его смерть будет самой ужасной из тех, что тебе доводилось видеть за свою никчёмную жизнь, Соколов. Обещаю, – твёрдо произношу и снова делаю глоток виски. Старик сглатывает, смотрит на меня убийственным взглядом и опускает голову, возвращаясь к еде.

Резко поднимаюсь на ноги, и все мужчины моментально напрягаются. Все присутствующие молча смотрят в мою сторону, боясь лишнего движения.

– Хочу сказать тост. Сегодня Виктория Соколова становится моей невестой. Ну, после того как я надену ей вот это кольцо на палец, – быстро достаю бархатную коробочку из внутреннего кармана пиджака, открываю её и смотрю на девушку сверху вниз. Её глаза округляются, когда она замечает кольцо из золота с огромным белым бриллиантом.

Честно говоря, когда брат заказывал это кольцо у ювелира, я думал о той незнакомке из клуба: о её светлых шелковистых волосах, необычных ярко-голубых глазах, о мягкой коже… поэтому было абсолютно всё равно, какое украшение он выберет для моей русской невесты. Кто же знал, что жизнь приготовит такой поворот. Сейчас даже немного жалею, что сам не участвовал в выборе кольца, но обязательно исправлю это позже. Мой ангел окончательно завораживает меня сегодня, и мысли уже скачут к новому кольцу. Чёрт, её образ и так преследует каждый день. Она не выходит из головы ни на минуту. Возможно, именно эти мысли и привели к тайной надежде: когда-нибудь найти ту прелестную незнакомку и сделать её своей женой. И я нашёл.

Достаю кольцо, кручу его между пальцами, понимая, что оно не так идеально подходит моей невесте, как хотелось бы. Да, это золото высшей пробы, но не тот оттенок, который подчёркивает её. Тем не менее оно выгодно выделяет крупный прозрачный бриллиант идеальной огранки.

Поворачиваюсь к ней, нежно беру за левую руку и надеваю кольцо на тонкий палец. Её ладонь настолько маленькая, что могу с лёгкостью обхватить запястье двумя пальцами. Чувствую гладкость кожи и словно электрический разряд, пробегающий между нами. Встречаемся взглядами, и по тому, как она замирает, становится понятно: ощущает то же самое. Продолжая держать её за руку, наклоняюсь ближе и шепчу в её соблазнительные розовые губы:

– Теперь ты только моя.

По её руке бегут мурашки, и видно, как она изо всех сил старается скрыть лёгкую дрожь. Быстро отстраняюсь, вспоминая о публике, которая по-прежнему внимательно наблюдает за нами, уже стоя с бокалами в руках. Отпускаю руку Виктории и продолжаю:

– Ах да, мой тост, – обвожу всех самым убийственным взглядом. – Теперь Виктория – моя невеста. И заявляю всем присутствующим здесь мужчинам: если хоть кто-то хоть как-то не так посмотрит на неё, прикоснётся к ней или, не дай бог, осмелится даже подумать о том, чтобы причинить ей хоть какую-то боль, он сразу же окажется в могиле. Глубоко-глубоко под землёй. Там, где никто вас не найдёт, – ухмыляюсь, наблюдая, как лица мужчин напрягаются и вытягиваются. – Хотя нет, хоронить уже будет нечего. Я разорву ваши тела на части. За вас, мои друзья, – произношу, поднимая бокал и делая большой глоток виски.

Замечаю, что все просто стоят и шокировано пялятся на меня. Лишь Калисто тут же осушает бокал. Пожалуй, единственный, кто действительно меня не боится. Пока остальные застыли в оцепенении, возвращаюсь на своё место, вальяжно раскидываясь на стуле и продолжая ужин, словно ничего особенного не произошло.

– Ну что вы? Присаживайтесь, – наконец говорю, и все садятся, как по команде. Атмосфера накалена до предела. Кажется, некоторые солдаты Григория, да и он сам, боятся даже дышать. И тут приходит прекрасная мысль, когда мой взгляд вновь останавливается на этом ублюдке. Нет ни малейшего желания оставлять свою невесту здесь дольше, чем на сутки:

– И, кстати, ангел, завтра ты уезжаешь со мной в Лас-Вегас. Тебе нечего здесь задерживаться. У тебя есть одна ночь, чтобы собрать вещи. Думаю, этого вполне достаточно, – доедаю стейк и поворачиваю голову к Виктории, которая смотрит на меня с приоткрытым ртом. – Можешь ничего не брать, если хочешь. В Вегасе купим всё, что тебе понадобится, – она продолжает смотреть, не скрывая удивления, а затем её взгляд резко становится пустым.

– Да, к-к-конечно, сэр, – произносит девушка и опускает голову, уставившись в тарелку. Что за хрень?

– По-моему, ты переходишь все рамки! – вдруг влезает Григорий, и взгляд в ту же секунду переключается на него. Может, всё-таки стоило его задушить?

– Лучше замолчи, Григорий, – предупреждает его мой брат.

– Николай, придержи своего сына, пока я не отрезал ему язык, – произношу, едва сдерживаясь, чтобы не перейти ту грань, за которой уже не будет пути назад. Я обещал Калисто, что сегодня обойдёмся без жертв.

Николай наклоняется к сыну и шепчет ему что-то на ухо. Но дальше это уже неинтересно: снова смотрю на Викторию и замечаю, что она почти ничего не съела, только пару листьев грёбаного салата.

– Почему ты не ешь? – вырывается у меня.

– Я не голодна, – тихо отвечает она, по-прежнему избегая моего взгляда.

– Поешь, – это звучит как приказ. Вижу, как напрягается. На пару секунд даже кажется, что она хмурится, но это выражение исчезает так же быстро, как этот чёртов Майк наклоняется к ней, случайно задевая её руку и что-то шепча. Она почти сразу расслабляется. Явно после его слов. Внутри всё закипает. Злость моментально захлёстывает разум. Совершенно не нравится тот факт, что он вообще сидит рядом с ней.

– Надеюсь, я больше никогда не увижу вас рядом со своей невестой, Алексей, – твёрдо заявляю, намеренно произнося его настоящее русское имя. Мужчина резко поворачивается ко мне и ошарашенно смотрит.

– У Виктории есть другой телохранитель. Он поедет с ней. Не я, – отвечает этот Майк.

– Нет. Ей не нужен никакой грёбаный телохранитель. Мой дом – самое безопасное место для неё, – в воздухе повисает тяжёлое молчание. – В любом случае, ни один из русских больше не будет находиться рядом с Викторией. Я вполне способен сам позаботиться о её безопасности, – и весь оставшийся ужин проходит практически в тишине.

После ужина мы усаживаемся в кресла у камина, начинаем обсуждать дела мафии. Григорий снова поднимает тему поставок оружия, и на несколько минут вынужденно отвлекаюсь на него. Пока не осознаю, что потерял Викторию из виду. Её больше нет в зале.

Резко вскакиваю на ноги и тут же отправляюсь на её поиски.

Лучше бы всем присутствующим здесь прямо сейчас помолиться, чтобы я нашёл её одну. Иначе сегодня прольётся много крови.