Читать книгу Падший Ангел - - Страница 15

Лас-Вегас.

Особняк Конте.

ВИКТОРИЯ СОКОЛОВА

Чувствую себя с самого утра довольно скверно – всё из-за очередной бессонной ночи. С трудом поднимаюсь с кровати, занимаюсь утренними процедурами, собираю волосы в высокий хвост и решаю отправиться на пробежку, чтобы начать исследовать всю территорию. Не имею права упустить из виду даже самые малейшие детали, но с Армандо и этим приставучим Калисто всё будет гораздо сложнее, чем казалось изначально.

Вместо привычного спортивного топа надеваю длинную широкую футболку и обтягивающие чёрные лосины. Не хочу, чтобы кто-то из братьев Конте увидел мои шрамы, поэтому стараюсь скрыть их под одеждой как можно лучше.

На часах около шести утра, когда выхожу из дома. Раннее летнее утро окутывает сад мягким золотистым светом восходящего солнца. Подставляю загорелое лицо навстречу свету и глубоко вдыхаю пустынный, непривычный воздух Лас-Вегаса. Казалось, всё здесь должно отталкивать, но, как ни странно, нет. С трудом верится собственным мыслям, но здесь действительно нравится, в чём-то даже больше, чем дома.

Решаю начать справа и неспешно иду по извилистой лесной тропинке, наслаждаясь утренней тишиной и яркими лучами, пробивающимися сквозь густые кроны деревьев и пальм. По обе стороны дорожки раскинулись живописные лужайки, украшенные яркими цветами и аккуратно подстриженными кустами. Изящные мраморные скульптуры грациозно возвышаются среди зелени. Фонтаны, расположенные вдоль аллей, мелодично журчат, наполняя пространство прохладой и ровным, успокаивающим звуком воды.

Пройдя мимо них, перехожу на бег, стараясь при этом успевать смотреть по сторонам. Здесь очень красиво, и, пожалуй, чуть ли не впервые по-настоящему хочется продлить пробежку подольше. В саду попадается на глаза огромный бассейн, окружённый пальмами и экзотическими растениями. Гладкая поверхность воды отражает небо и облака, словно зеркало. Повсюду раздаётся весёлое щебетанье птиц, тело постепенно расслабляется, а разум хотя бы ненадолго отгораживается от плохих мыслей.

После нескольких километров пробежки вдруг доносятся какие-то голоса. Останавливаюсь за большим деревом так, что меня за ним совершенно не видно. Аккуратно выглядываю, стараясь успокоить сбившееся от бега дыхание. На небольшой лужайке возле какого-то амбара стоит Калисто, одетый в один из своих роскошных костюмов. Рядом с ним двое мужчин, которых я раньше точно не встречала.

– Вы должны будете следить за этой девчонкой моего брата. Только будьте аккуратнее, чтобы она вас не заметила, – буквально приказывает он, и приходится прижаться к стволу сильнее, боясь, что заметит.

– А если мы заметим что-то подозрительное? – спрашивает один из мужчин, голос незнакомый.

– Сообщаете сразу мне. Армандо это знать необязательно. Ничего не делайте без моего ведома или разрешения. Вам понятно? – слышу, как оба соглашаются с Калисто, а затем их шаги удаляются.

Снова чуть выглядываю из своего укрытия и замечаю, что Калисто всё ещё стоит на том же месте. Будто почувствовав на себе мой взгляд, мужчина резко поворачивает голову и, как кажется, смотрит прямо на дерево, за которым я сейчас прячусь. Лишь услышав, как его шаги тоже удаляются, позволяю себе немного расслабиться, но продолжаю стоять на месте. Уходить сразу отсюда нельзя – это было бы глупо. Лишь убедившись, что путь совершенно свободен, решаю бежать по другой тропинке, в противоположную сторону.

Калисто играет в свои игры. Причём за спиной брата. Это действительно интересно. Что же он задумал?

Добежав до бассейна, замечаю, что в нём кто-то плавает. Сначала напрягаюсь: мокрые чёрные волосы слишком уж напоминают Калисто, но когда парень полностью всплывает из воды, узнаю в нём Алессандро. Увидев меня, он подплывает к бортику и улыбается ослепительной улыбкой:

– Доброе утро, Виктория, – произносит, пока вода стекает по его волосам и лицу, попадая даже в рот. – Вижу, ты предпочитаешь по утрам бегать.

Становлюсь напротив, молча продолжая наблюдать за ним.

– Не хочешь присоединиться ко мне? – неожиданно предлагает.

– Не люблю плавать с утра, – отзываюсь быстро, совершенно не желая тянуть с ним диалог.

Алессандро усмехается мне в спину, когда разворачиваюсь и бегу дальше, подальше от бассейна и этого слишком дружелюбного взгляда.

Чёртовы братья Конте.

Вернувшись в дом, буквально нос к носу сталкиваюсь с Мэгги на первом этаже.

– Oh, tesoro, sei già sveglia? О, дорогая, ты уже проснулась? – тараторит она на своём идеальном итальянском.

– Да, – отвечаю по-английски. – Как я могу добраться до города?

Она громко ахает, прижимая морщинистую руку к груди. Такое ощущение, будто сейчас прозвучал вопрос не о дороге в центр города, а о том, где можно найти хорошего дилера, который достанет партию лучших винтовок.

– О чём ты говоришь, милая? – с недоумением смотрит на меня. – Тебе нельзя покидать территорию этого особняка.

– Просто хочу съездить в город, – повторяю, чувствуя, как начинает подниматься злость.

– Не хочешь, – вдруг слышится мужской голос за спиной.

Разворачиваюсь и вижу перед собой Калисто. Только не эта ледышка.

– Тебе запрещено выходить отсюда, – произносит он.

Закатываю глаза к потолку и усмехаюсь:

– Я здесь пленница?

– Называй это как хочешь, – отвечает он, как ни в чём не бывало поправляя серебряные запонки с бриллиантами на своей безупречно белой рубашке.

– Это пожелание Армандо? – уточняю. Интересно, очередная ли это проделка самого Калисто или мой будущий муж тоже замешан.

– Да. И, думаю, на сегодня лимит твоих вопросов исчерпан, – довольно грубо бросает этот грёбаный Конте, чуть наклоняя голову набок.

Кажется, у него вообще нет эмоций. За всё время ни разу не довелось увидеть, чтобы он искренне улыбался или по-настоящему злился. Все ухмылки – искусственные, натянутые, ненастоящие. Всегда холоден и спокоен, словно лёд. Именно поэтому его так сложно прочитать. Калисто – как закрытая книга.

– Не думаю, что ты можешь указывать мне, что делать, а что – нет, – отвечаю этому мудаку.

– А ты дерзкая. Теперь понятно, почему именно ты понравилась моему брату, – он делает шаг ближе.

Не отступаю, хотя, кажется, именно этого он и ожидает. Тогда он делает ещё один шаг и внезапно хватает пальцами мой подбородок, грубо сжимая его.

Спокойно, Виктория. В следующий раз точно сможешь отрезать ему пару пальчиков. А может, и все. Просто потерпи.

– Но вот только знай границы. Я ведь не буду церемониться с тобой так, как Армандо, – добавляет он.

– Думаешь, это меня напугает? – ухмыляюсь ему в лицо и отталкиваю его руку от своего подбородка.

Кажется, на долю секунды на лице появляется настоящее удивление.

– Я не боюсь тебя, Калисто. Так что можешь заканчивать этот цирк. Не церемонься. Брось мне вызов, – бросаю в ответ и в тот же момент понимаю, что только что, по сути, сама нажила нового врага в лице брата своего жениха.

Когда мужчина улыбается, становится ясно: вызов принят. Не дожидаясь его ответа, разворачиваюсь и ухожу.

Так проходит почти целая неделя.

За всё это время практически не вижу Армандо. Складывается ощущение, что он избегает меня после того ночного разговора. Мы пересекаемся только по вечерам на ежедневном ужине, но даже там он не разговаривает, лишь молча следит за каждым моим движением. Честно говоря, совершенно не понимаю, что творится у него в голове. И, что раздражает ещё больше, – почти не разговариваем, ограничиваясь базовыми фразами вроде «приятного аппетита» и «доброй ночи».

Из всех троих братьев больше всего симпатизирует Алессандро. Возможно, потому что мы почти одного возраста: ему уже исполнилось восемнадцать, а мне только предстоит. Возможно, потому что он не лез в душу и не пытался вытащить из меня лишнюю информацию. Ну или потому, что этот парень в какой-то степени чувствует себя должником… из-за того, что когда-то спасла ему жизнь.

Кроме того, у нас с ним есть общее – гонки. Как оказалось, он уличный гонщик и любит их так же сильно, как и я. Даже удивительно, что раньше мы всего один раз пересеклись с ним на трассе.

Калисто же продолжает всё сильнее напрягать. Слишком часто попадается там, где его в принципе быть не должно. Он просто появляется из ниоткуда. Буквально. После нашего разговора мы перекидываемся лишь парой фраз и больше не контактируем, чему могу только радоваться.

Но скука всё равно накрывает. Не знаю, чем себя занять, пока однажды случайно не нахожу на первом этаже огромную, просто прекрасную библиотеку, когда решаю изучить каждую комнату особняка более пристально. С того дня большую часть времени провожу именно там. В библиотеке.

Люблю читать, очень, но раньше не всегда находилось время на книги – внимание приходилось уделять более важным делам.

Сегодня вечером снова сижу здесь, проведя за чтением романов несколько часов и даже не заметив, как пропустила ужин. По всей видимости, в итоге засыпаю прямо в кресле, с книжкой в руках.

Чьи-то пальцы забирают книгу из рук, а затем чьё-то сильное тело без труда поднимает меня. От этого движения моментально просыпаюсь.

Открыв глаза, вижу перед собой чёрную бороду Армандо и чувствую приятный запах сосны, исходящий от его мускулистого тела. Мужчина смотрит на меня с интересом, но молчит. И я тоже предпочитаю промолчать.

Признаться, немного скучала по нему…

Боже, даже самой сложно поверить этим мыслям, но это правда. Не хватало наших перепалок.

Стоит только почувствовать под собой мягкую перину кровати, как сразу становится понятно: нахожусь в своей спальне, где почему-то вкусно пахнет чем-то очень похожим на мою любимую пасту. Поворачиваю голову – на тумбочке стоит тарелка с моей любимой пастой с курицей и шампиньонами.

– Что это? – вырывается слишком глупый и очевидный вопрос.

– Твой ужин. Ты же его пропустила, – спокойно отвечает Армандо и садится у изножья кровати.

Сегодня на нём чёрная рубашка, рукава закатаны до локтей, открывая взгляду сильные руки и многочисленные татуировки, которые в очередной раз заставляют сердце биться чаще. Это вообще нормально – когда какой-то грёбаный босс Каморры выглядит, как самый сексуальный и желанный плейбой в мире?

– Ты должна поесть, ангел, – добавляет он.

Смотрю на него в полном недоумении.

Он что, заботится обо мне?

Не верится, что один из самых ужасных людей в мафии может так себя вести… с девушкой, которая буквально является его фиктивной женой. Григорий продал меня, чтобы в очередной раз испортить жизнь и заключить выгодную сделку с Армандо. Возможно, сейчас Калисто был прав… прав в том, что, возможно, я действительно понравилась его старшему брату.

Если это так, этим вполне можно воспользоваться.

Вдруг Армандо накрывает мои голые ноги одеялом, поднимается и направляется к двери.

Шок накрывает полностью. Не удивлюсь, если рот сейчас приоткрыт. Чёрт. Зачем он делает всё это? Хочет запутать? Влезть в голову? Не получится.

– Завтра утром жду тебя на пробежке. Знаю, что ты бегаешь по утрам, теперь будешь делать это со мной, – твёрдо заявляет он и просто уходит, оставляя в одиночестве.

Что, твою мать, происходит?

Но при этом мне нравится, каким властным он бывает со мной, как Армандо разговаривает. Он не приказывает – ставит перед фактом. И, господи, я обожаю это.

Но нежная и заботливая сторона Армандо Конте творит с моим разумом, да и не только с разумом, немыслимые вещи.

Нет-нет, Виктория, Армандо – грёбаный дьявол. Это всё временно. До тех пор, пока я не выполню свою часть плана, верно?

Вот только даже о завтрашнем дне нет чёткого понимания.

Чёрт, да поможет мне здравая часть мозга, если она, конечно, ещё осталась.

Быстро ужинаю, принимаю душ и, как ни странно, засыпаю тоже быстро. И чёрт, это лучший сон в жизни, потому что мне снится Армандо… без рубашки и, возможно, уже без брюк. Но в одном уверена точно – смотреть на его тело нравится сильно больше, чем стоило бы.

Утром поднимаюсь с кровати с большим трудом – дурацкое подсознание явно хотело продолжить наблюдать за тем, что будет дальше, если Конте снимет свои боксёры.

Пишу пару сообщений Риду, задавая ему какие-то базовые вопросы, интересуясь его жизнью и состоянием. Потом натягиваю белую футболку и чёрные обтягивающие лосины, в которых моя упругая задница выглядит просто феерично, хотя бесформенный край футболки всё же прикрывает её, и выхожу на пробежку.

Армандо уже ждёт прямо за дверью, в спортивных шортах и грёбаной футболке, которая обтягивает каждую часть его живота, пресса, груди и рук. Чёрт, этот кусок ткани превращает мои обычные мысли в откровенно грязные.

– Доброе утро, мой ангел, – ухмыляется он, явно замечая, как взгляд буквально раздевает его, особенно после вчерашнего сна.

Твою мать, какая же грешная. Как хорошо, что больше не верю в Бога.

Задираю подбородок повыше, прохожу мимо и направляюсь вниз, наглядно демонстрируя этому самовлюблённому мудаку, что он мне «совершенно не интересен».

Мужчина молча следует за мной, и мы так же молча начинаем пробежку. В какой-то момент эта тишина начинает чертовски раздражать, особенно когда ощущаю, как его взгляд будто прожигает дыру в виске.

Резко останавливаюсь, и ему приходится сделать то же самое, чтобы не влететь прямо в меня.

Разворачиваюсь лицом и спрашиваю:

– Почему мне нельзя выходить из этого дома?

Твою мать, он снова выглядит как грёбаный бог. Несмотря на пот, Армандо кажется ещё более сексуальным. Футболка обтягивает все стальные мышцы, капли пота стекают по вискам. Прическа стала более естественной: кудрявые чёрные пряди прилипли к коже, делая его лицо моложе.

И чёрт, почему-то возникает дикое желание слизнуть эти капли с его лица. Быстро одёргиваю себя. О чём вообще думаю?

– Потому что я так сказал, – отвечает он.

Хмурюсь, недовольно скрещивая руки под грудью.

В следующий момент Армандо начинает стягивать мокрую футболку, демонстрируя идеальное мышечное тело, покрытое шрамами и татуировками. Выглядит просто невероятно. Пальцы буквально чешутся, чтобы провести по кубикам пресса, по каждой линии его тела.

Пока занята разглядыванием, он внимательно следит за моей реакцией.

– Ангел, я уже предупреждал тебя насчёт такого взгляда, – мужчина почти рычит, делая шаг вперёд.

Машинально отступаю назад, но он продолжает наступать. Сейчас он – охотник, а я – его добыча, и это невыносимо раздражает. Не люблю оказываться в такой позиции.

Спиной упираюсь в дерево, прижимаюсь к твёрдому стволу. Чёрт, сама загнала себя в ловушку.

Стоит только попытаться развернуться, чтобы вернуться к бегу, как Армандо этого не позволяет. Ставит свои огромные руки по обе стороны от головы, словно создавая клетку, облокачивается о дерево и нависает надо мной.

Жар от его разгорячённого тела ощущается почти физически. В зелёных глазах вспыхивает огонь, взгляд затуманивается.

Стоит провести языком по пересохшей губе – мужчина окончательно слетает с катушек.

Он буквально набрасывается на мои губы со своим страстным поцелуем. Никто и никогда раньше так не целовал меня, как это делает сейчас Армандо. Не даёт и секунды, чтобы перевести дух, смакуя губы своими. Ноги подкашиваются, мозг отключается, и остаётся только одно – полностью отдаться этому поцелую.

Спина сильнее вжимается в шершавую кору дерева, руки скользят вверх по его широким плечам, влажным от пота. Его ладони крепко сжимают мои бёдра, и он поднимает тело над землёй, притягивая ближе к себе. Ноги сами собой обвиваются вокруг его талии.

Каждое движение его мышц чувствуется под гладкой кожей, каждый изгиб, каждая линия – пока он прижимает меня к себе всё сильнее. Наши бёдра трутся друг о друга, вызывая внутри волны наслаждения.

Поцелуй становится слишком горячим, требовательным, полным страсти и желания. Сначала он осторожно касается рта кончиком языка, изучая реакцию и выжидая позволения идти дальше. Но контролировать себя уже не получается. Я окончательно позволяю этому мужчине делать всё, что он хочет.

Его руки блуждают по телу, поднимаясь выше, сжимая грудь, ягодицы, толкая мои бёдра навстречу его.

Каждое движение будто кричит о том, что он владеет мной, что имеет полное право на это тело.

Только он. Только Армандо Конте.

Дыхание становится тяжелее, кровь стучит в висках, а необузданное желание с каждой секундой лишь нарастает. Время вокруг будто останавливается, остаётся лишь наша близость, жар и острое возбуждение.

Он становится ещё напористее и уже со всей страстью целует, подключая язык. Чувствую, как он проникает глубже, тогда как одна его рука настойчиво пробирается под футболку.

И именно в этот момент прихожу в себя.

Резко прикусываю его язык.

Мужчина тут же прерывает поцелуй, но продолжает удерживать меня в воздухе. Мы оба дышим слишком тяжело, сердца бьются так синхронно, будто одно большое на двоих.

Это наш первый поцелуй. Момент, который мы точно никогда не забудем. Момент, который разрушаю одной фразой:

– Больше никогда так не делай, – твёрдо заявляю, пытаясь вырваться, но он всё ещё держит слишком крепко.

Укус получился достаточно сильным, но он даже видом не подаёт, что ему больно. И это начинает по-настоящему пугать.

– Но тебе же понравилось, ангел. Чувствовал, с каким напором ты отвечала на мой поцелуй. Ты хотела этого ровно так же сильно, как и я, – ухмыляется Армандо.

Признавать этого не хочется ни при каких обстоятельствах, но он прав. Хотела.

– Это ничего не значит, чёрт возьми. И такое больше не повторится, – отвечаю, прожигая его взглядом.

Отталкиваю его, и он аккуратно опускает меня на землю, напоследок едва заметно сжимая ладонью мою ягодицу. Хмурюсь, заметив самодовольную улыбку на лице, и просто прохожу мимо, перекидывая длинный хвост через плечо так, что кончик хлёстко задевает его по лицу.

В следующую секунду он хватает меня за локоть и резко разворачивает к себе. Буквально влетаю грудью в его твёрдую, как камень, грудную клетку.

Воздух вырывается из лёгких от удара, но Конте словно не замечает этого.

Он убирает выбившуюся из хвоста прядь за ухо, наклоняется ближе, так что горячее дыхание обжигает шею, и шепчет:

– Это мы ещё посмотрим, ангел. Наступит момент, когда ты будешь молить меня о том, чтобы я взял тебя и сделал своей. Ты будешь извиваться подо мной и просить доставить тебе удовольствие и дать кончить. Ты будешь жаждать моих поцелуев, моих прикосновений. Ты будешь хотеть мой член. И со временем пристрастишься к вкусу моей спермы так сильно, что уже не сможешь без этого жить. Так же, как я уже не могу жить без тебя, – он резко отстраняется, разворачивается и уходит в другую сторону, оставляя меня стоять возле дерева в полном ступоре.

Этот мужчина сегодня буквально лишает дара речи, заставляя щёки пылать, а мою киску сочиться от соков желания и возбуждения.

Пальцы сами тянутся к губам.

Понимаю, что это – далеко не первый поцелуй в моей жизни, но точно лучший.

И одновременно осознаю: начинаю забывать человека, который когда-то подарил самый первый поцелуй.