Читать книгу Падший Ангел - - Страница 19

Лас-Вегас.

Особняк Конте.

ВИКТОРИЯ СОКОЛОВА

Пытаюсь открыть глаза, но ничего не выходит. На веках будто висят тяжёлые грузила, а рядом доносятся какие-то голоса. Отчётливо различаю только голос Армандо.

– Что с ней, Док? – в голосе Конте звучит явное напряжение.

– Обычная паническая атака. Всё будет хорошо. Через несколько часов она придёт в себя, вам не о чем беспокоиться. Сейчас дайте ей просто немного отдохнуть, – отвечает незнакомый мужской голос.

Возможно, он говорит ещё что-то, но сознание снова проваливается в темноту.

Яркие лучи света бьют прямо в лицо, заставляя поморщиться. Медленно открываю глаза, пытаясь сфокусировать взгляд хоть на чём-то.

Понимаю, что нахожусь в своей комнате, за окном уже светло. Правая рука будто чем-то придавлена, и, повернув голову, замечаю рядом спящего Армандо. Он сидит на стуле прямо у кровати, держит мою руку в своей ладони, облокотившись локтем на край матраса и уткнувшись лбом в моё бедро.

Он что, всю ночь просидел здесь со мной, держась за руку?

Странное, тёплое чувство расползается по груди. От него исходит приятное тепло, ладонь кажется надёжной, и голова сама собой откидывается назад, взгляд упирается в потолок.

Тот парень, которого видела вчера…

Именно так всегда представлялся повзрослевший брат-близнец, если бы выжил той ужасной ночью. Эти небесно-голубые глаза показались до боли знакомыми и родными. Казалось, что передо мной сидел мой настоящий брат. Но это была лишь иллюзия.

Да, между ними было что-то общее, те самые глаза, но всё остальное – выдумка. Мой брат умер много лет назад, когда ему было всего девять. Умер на моих глазах. Он не может быть живым спустя столько времени. Мне просто отчаянно хочется верить, что близнец каким-то чудом выжил, но это ложь, которой пытаюсь обмануть себя и собственное сознание.

Стоит пошевелиться, как Армандо тут же просыпается и обеспокоенно смотрит на меня своими сонными глазами.

– Ангел, как ты себя чувствуешь? – сразу спрашивает он, внимательно разглядывая лицо.

– В порядке.

– Вчера ты очень сильно меня напугала, – неожиданно признаётся он, и смотрю на него в полном шоке, будто не веря услышанному. Он действительно переживал за меня, чёрт возьми? Правда? – Но почему ты так отреагировала на Адриано? Я видел твой испуганный взгляд. Видел, как ты смотрела на него.

Ну конечно. Весьма ожидаемый вопрос.

– Он напомнил одного человека, которого я когда-то знала. Вот и всё, – отвечаю быстро, стараясь говорить только правду, насколько это возможно.

– И поэтому у тебя началась паническая атака? Поэтому ты начала задыхаться и упала в обморок? – уточняет он всё тем же тоном, всё ещё сжимая мою ладонь в своей. Убийственный взгляд сам собой впивается в его глаза, и ладонь резко выдёргивается из его руки.

– Иногда случаются «приступы», как я их называю. Но это не имеет никакого значения! – грубо отрезаю. – И вообще хочу побыть одна.

– Я не оставлю тебя одну в таком состоянии, – твёрдо заявляет он, и брови тут же хмурятся.

– Прекрасно могу позаботиться о себе сама.

– Делай что хочешь, ангел, но я отсюда не уйду, – Армандо откидывается на спинку стула, складывая руки на широкой рельефной груди.

Твою мать.

Он снова выглядит, как чёртов Бог. Чёрная рубашка с закатанными рукавами идеально обтягивает мощные руки, верхние пуговицы расстёгнуты, открывая взгляду татуированную шею, до которой почему-то хочется дотронуться прямо сейчас. Он сразу замечает, как мой взгляд невольно скользит по нему.

– Ангел, вижу, ты действительно пришла в себя, – усмехается мудак.

– Вон из моей комнаты! – рычу, указывая пальцем на дверь.

– О, моя дорогая жена, теперь моя комната будет твоей. Вернее, нашей, – спокойно заявляет он, и горло предательски перехватывает, как только слышу слово «жена».

Жена. Звучит чуждо и нелепо. Настолько непривычно это слышать про себя, да и осознавать, что всё происходящее – реальность.

Подождите…

Что? Какого чёрта? Он только что сказал, что я буду спать с ним в одной комнате?

– Я не буду спать в твоей комнате! – голос срывается почти на крик, руки взлетают в воздух, тело рывком садится на кровати. Одеяло сползает чуть ниже, и только сейчас доходит, что на мне одна из моих пижам. То есть… кто-то переодевал меня, чёрт побери. И, соответственно, видел все шрамы.

Армандо тут же замечает тревогу в глазах, которыми осматриваю собственное тело.

– Если думаешь, что я прикасался к тебе, то нет. Тебя переодевала Мэг, – сразу успокаивает он.

Наверняка Мэг видела шрамы и сказала об этом Армандо. Но почему тогда он ни о чём не спросил? Или… она всё-таки решила сохранить это при себе? Но зачем?

– Так, о чём мы говорили? – вырывается вслух. – А, да. Не буду, чёрт возьми, спать с тобой на одной кровати!

– Нет, дорогая жена, будешь спать в НАШЕЙ кровати, – голос становится жёстким, почти приказывающим, и заметно, как он начинает злиться.

– И как заставишь меня это сделать? Будешь каждую ночь насильно затаскивать в свою комнату и укладывать в НАШУ кровать? – нарочно подчёркиваю слово «наша», буквально выплёвывая его. – А потом что? Привяжешь меня верёвками? Что ты будешь делать, Армандо? А? – резко поднимаюсь на ноги, почти вскакивая, и в ту же секунду голова предательски начинает кружиться, тело пошатывается в сторону.

Армандо тут же оказывается рядом и подхватывает под талию. Наши лица оказываются на расстоянии нескольких сантиметров, взгляды цепляются друг за друга. Его глаза скользят ниже, на губы, и в ответ мои – на его. Горло пересыхает, и сглатывание он тоже замечает.

– Больше не вставай так резко, ангел, – произносит он, ломая ту пятисекундную связь, которая только что повисла между нами, и чуть отстраняется, но продолжает придерживать за локоть.

Сознание возвращается на место, и локоть резко отдёргивается, вынуждая его отпустить. Он позволяет это.

Снова вальяжно опускается в кресло, откидывается на спинку.

– И да, если надо, привяжу тебя к кровати, – спокойно договаривает, возвращая нас к прежнему спору. Волна ярости накрывает с головой. Подхожу ближе и буквально нависаю над этим самоуверенным ублюдком.

– Если хочешь, чтобы я ночью задушила тебя этими верёвками, то пожалуйста, рискуй, – бросаю ему в лицо, а он лишь ухмыляется.

– Попробуй, ангел, попробуй. От твоих нежных ручек я приму даже смерть, – и от этих слов действительно на секунду перехватывает дыхание.

– Хорошо. Раз так – тогда убью себя, – бросаю ему в ответ, и он резко вскакивает со стула так близко, что наши тела невольно соприкасаются.

– Давай, сделай это, – начинает буквально подначивать. – Действительно готова пойти на смерть, лишь бы не спать со мной? Просто спать в одной кровати? – подбородок сам собой задирается выше, в глазах – открытый вызов:

– Да. Лучше умру, чем буду спать с тобой.

– Хорошо, – неожиданно спокойно произносит он, вытаскивает из кобуры пистолет и протягивает мне.

Он сейчас серьёзен? Взгляд на оружии буквально застывает, ни на секунду не ожидая такого хода от Армандо. Затем поднимаю глаза на него – в них полная уверенность. Быстрым движением выхватываю глок из его рук, делаю шаг назад и приставляю дуло к его лбу.

– И что теперь скажешь, Армандо? Сейчас твоя жизнь только в моих руках, – голос звучит ровно, почти спокойно. Он снова ухмыляется и смотрит с какой-то… гордостью?

– Да, ты права, ангел, – губы растягиваются в широкой улыбке. – Такая смерть была бы для меня лучшей. Той, о которой только мог мечтать. Потому что умер бы от твоих прекрасных рук, глядя прямо в твои ангельские глаза.

Он что, больной? Что вообще несёт? Я могу выстрелить в любую секунду… а он… он действительно не боится смерти. Не боится так же, как и не боюсь её я.

Вот только он действительно переживает за меня.

Рука сама собой переворачивает пистолет, и теперь дуло направлено прямо в собственный лоб. Недолго думая, палец нажимает на курок.

Ничего не происходит.

Пистолет не заряжен, чёрт возьми.

Армандо просто играл со мной. Чёртова дура.

Но при этом его взгляд и правда кажется удивлённым.

– Не ожидал, что ты готова пойти на такое, – замечаю в глазах почти настоящее разочарование, будто он действительно не верил, что я пойду на подобное. Пистолет быстро оказывается у него в руках и возвращается в кобуру. – Ты не знала, что он не заряжен, – продолжает он, легко покачивая головой из стороны в сторону. – Я настолько тебе противен, ангел? – одним этим вопросом вгоняет в ступор.

– Армандо, я… – слова застревают где-то в горле и просто не выходят.

– Не стоит, – обрывает он, подходя ближе. Теперь в глазах – уже не удивление, а безудержный гнев, и кажется, что обычно зелёные зрачки становятся почти чёрными. – Всё это время я относился к тебе по-хорошему, ангел. Заботился о тебе, как мог. Но, кажется, ты не оценила доброту. Хорошо, будет по-твоему, – голос становится ледяным. – Сегодня твой мелкий сосунок, как там его… – он намеренно делает паузу. – Ах да, Рид… – зубы сжимаются до скрипа, и он прекрасно это замечает, потому что ухмыляется уже дикой, по-настоящему опасной улыбкой. – Так вот. Ты будешь спать со мной в одной комнате, если не хочешь, чтобы он сегодня умер. Выбор за тобой, – затем разворачивается и направляется к двери, но останавливается прямо перед ней, задерживаясь ещё на секунду: – У тебя есть время до вечера. Я жду твоего решения, – после чего выходит, оставляя меня одну.

Чёрт, чёрт, чёрт.

Ненавижу быть в таком положении. Ненавижу, когда кто-то находит мои слабые места и давит на них до боли. А Армандо делает именно это. Он нашёл того, кем я действительно дорожу, и прекрасно понимает, что ради Рида я готова пойти на многое. Гребаный Дьявол. Ненавижу его. Конте точно знает, какой ответ в итоге получит.

Пальцы до боли сжимаются в кулаки, как вдруг в дверь раздаётся лёгкий стук, и мышцы немного расслабляются.

– Можно войти? – женский голос за дверью сразу выдаёт Мэг.

– Конечно. Проходи, – опускаюсь на край кровати.

– Я принесла тебе травяной чай, он хорошо успокаивает, – кажется, эта женщина знает почти всё, что происходит в доме. Мэг заходит в спальню, ставит чайничек и чашку на тумбочку. Затем мягко улыбается, но уходить явно не собирается. – Я бы хотела с тобой поговорить, – признаётся неловко, прикусывая пухлую губу.

– Кажется, догадываюсь, о чём, – натянутая улыбка сама появляется на лице. – Хорошо, давай поговорим, – она быстро присаживается на стул напротив, и сразу бросается в глаза слишком взволнованное выражение её лица, что немного напрягает. Такое ощущение, что впереди непростой разговор.

– Прости, но когда переодевала тебя ночью, увидела твои шрамы, – Мэг сглатывает.

– Почему ты не сказала об этом Армандо? – тут же перебиваю.

– Потому что это твоё личное дело. Если не хочешь, чтобы он знал о шрамах – хорошо, это твой выбор, и я его поддерживаю, – признаться, такого ответа от неё не ожидала. Женщина тянется ко мне и кладёт свою мозолистую смуглую руку на мою – слишком бледную на её фоне. – Я понимаю тебя, Виктория, – она замолкает, будто набираясь смелости, прежде чем продолжить. – То, что сейчас расскажу… никто не должен узнавать. Мальчики знают эту историю, но только частично, – снова пауза. – Моя семья была итальянской, и мы всегда так или иначе были связаны с мафией. Точнее, работали на семью Сесилии – матери мальчиков. Моя семья полностью зависела от отца Сесилии Джентилони, позже Конте, – тяжёлый вздох прерывает рассказ. – Мы бы просто не смогли выжить, если бы не он, поэтому моему отцу и братьям приходилось выполнять много грязной работы по его поручению. Шло время, и я сдружилась с Сеси – так коротко называла её я. Мы действительно стали близкими подругами. Но её родителям это не нравилось, они не хотели, чтобы их единственная красавица-дочь общалась с какой-то «бедной девчонкой» вроде меня, – видно, как трудно Мэг даются эти воспоминания. – Со временем Сеси стала меняться. Сделалась другой – более хладнокровной, злой, даже жестокой. Начала походить на собственного отца. Я ей надоела, и она стала обращаться со мной, как с игрушкой. Заставляла убирать за ней, чистить обувь, стирать платья и тому подобное. А когда мне исполнилось шестнадцать, Сесилия предложила своему отцу выдать меня замуж, – по щеке Мэг скатывается одинокая слеза. – Так и случилось. Меня выдали за мужчину, который был старше меня на сорок лет. Это был не просто мужчина – один из самых жестоких людей в мафии. Ему нравились издевательства и насилие, он получал от этого несказанное удовольствие. Очень многое довелось пережить за десять лет брака, слишком многое. На теле до сих пор множество шрамов от его истязаний. Слава Богу, что он вскоре умер. Это был лучший подарок для меня, – горькая усмешка искажает её губы. – Сесилии к тому времени было уже двадцать шесть, как и мне, но она всё ещё не была замужем. И тут её родителям подвернулась отличная кандидатура в лице Алонзо Конте – нового Капо мафии Лас-Вегаса. Его отец, а он был старым знакомым отца Сесилии, относительно недавно скончался, и это стало прекрасной возможностью. Они предложили ему свою дочь в жёны. Сеси была отличной кандидатурой: красива, образована, богата. Их семья на тот момент была самой богатой в Италии. Естественно, брак состоялся, – Мэг взволнованно смотрит мне в глаза. – То, что скажу дальше… не знает никто. Никто. И ты должна молчать, – она тычет в мою сторону пальцем и делает это довольно угрожающе. – Отец Армандо был очень хорошим человеком. Он забрал меня в свой дом, когда узнал, что мы с Сеси подруги, и думал, что ей так будет легче адаптироваться на новом месте. После смерти моего мужа я не получила ни гроша в наследство, поэтому Алонзо вовремя дал мне работу и крышу над головой, за что я была ему безумно благодарна, – снова пауза. – Но, на самом деле, самой Сеси всё это не нравилось. Вскоре после свадьбы она забеременела Армандо и постепенно начала сходить с ума. Мы думали, что это просто беременность так действует, но нет. Она стала подозревать мужа в изменах, постоянно кричала, чёрт, даже следила за ним. Но Алонзо был благородным человеком, очень хорошо относился к жене, любил её, поэтому не реагировал на её выходки. Она родила Армандо, ей назначили лечение, но она противилась ему и угрожала мужу, что покончит с собой. С каждым днём ей становилось всё хуже, она постепенно теряла рассудок… После последней беременности Алессом окончательно «потеряла голову». Сесилия стала всё сжигать, рушить, пыталась убить себя и Армандо, – аханье вырывается само, подобного услышать я точно не ожидала. – Да… но это отдельная история. Много ужасного она натворила. Очень много всего, – Мэг замолкает и закрывает лицо руками.

– Боже, Мэг, мне очень жаль. Не знала всего этого, – слова звучат почти шёпотом.

– Ох, девочка, ты ещё много чего не знаешь, – тяжело выдыхает она. – Мне жаль, что отец мальчиков ушёл так рано. Он очень сильно их любил и заботился о них, как мог.

– Но как же… Почему тогда все говорят, что Армандо убил своего отца? – спрашиваю в полном недоумении, вспоминая ту версию, которую слышала раньше. Каждый был уверен, что именно Армандо жестоко расправился с отцом.

– Нет, милая, Армандо не убивал своего отца. Он бы никогда так с ним не поступил, – голос Мэг дрожит. – Это… это сделала Сесилия, – и её слова холодной волной обдают всё моё тело.