Читать книгу Падший Ангел - - Страница 13

Лос-Анджелес.

Особняк Браунов.

ВИКТОРИЯ СОКОЛОВА

Всю ночь собираю свои вещи, не веря в то, что вновь приходится подчиняться приказам какого-то грёбаного мужчины, возомнившего себя самым могущественным Капо мафии.

«Просто потерпи ещё немного, Виктория. Ты делаешь это всё не просто так. Ты выходишь замуж за Конте, чтобы найти то, в чём отчаянно нуждаешься».

Повторяю самой себе эти слова каждые пять минут, чтобы не вспыхнуть от гнева, переполняющего прямо сейчас, и не послать всех к чёрту. Всё это время Рид не отходит ни на шаг. Мы разговариваем до самого утра, он действительно отвлекает от дурацких мыслей, лезущих в голову, и за это ему только благодарна.

– Виктория, давай сбежим? – вдруг говорит он, и замираю с какой-то кофточкой в руках. Может, послышалось? К сожалению, нет.

– Больше не говори мне этот бред! – твёрдо отрезаю, сидя на полу в своей комнате и продолжая перебирать оставшиеся вещи. Чёрт, как много всего. Ненавижу собирать чемоданы. Но пользоваться тем, что купит мой чёртов жених, не собираюсь.

– Я не смогу без тебя. Не выдержу, если с тобой там что-то случится, – наши взгляды пересекаются. В этот момент в полной мере осознаю, насколько сильно люблю этого парня. Люблю, как родного брата. Да, мы не являемся кровными родственниками, в нас не течёт общая кровь, но за то время, что живём вместе, успеваем стать родными душами. Его отец – мой опекун, и чисто теоретически выхожу Риду приёмной сестрой, что делает нас родственниками на уровне законов США. Неожиданное признание Рида будто вскрывает где-то в глубине моей чёрной души старую рану.

Не выдерживаю и крепко-крепко обнимаю его, держу в своих объятиях добрые пять минут, затем отстраняюсь и провожу пальцами по его щеке. С каждым днём его лицо приобретает всё более человеческий вид. Ссадины начинают потихоньку заживать, но даже с ними Рид остаётся невероятно красивым.

– Ты справишься. У тебя есть отец, ты не останешься один. И вообще, будь снисходительнее к нему. Всё, что он делает в этой жизни, он делает ради тебя, Рид, – пожалуй, впервые позволяю себе сказать ему что-то подобное про Ричарда. Несмотря на то, что отец Рида постоянно занят, пропадает в своём офисе день и ночь, несмотря на какие-то его ошибки и промахи в воспитании младшего сына, продолжаю считать, что Ричард – хороший отец. Не только для Рида, но и для Итана… своего старшего сына, который, к сожалению, погиб вместе с матерью.

– Хватит его защищать!

– Нет, я не перестану это делать. Ты бы видел, как он волновался за тебя, когда тебя забрал Григорий. Он просто не находил себе места, – продолжаю настаивать.

– Не верю, – отвечает Рид, нахмурившись, но замечаю, что он всё-таки задумывается над моими словами.

– Просто подумай об этом. Человек не вечен. А жизнь в мафии довольно скоротечна. Никогда нельзя предугадать, когда пуля пронзит твоё тело, – ухмыляюсь, говоря об этом так спокойно, будто это привычная часть существования. Проблема лишь в том, что это буквально и есть моя настоящая жизнь.

Рид помогает застегнуть замки на всех многочисленных чемоданах, занимающих почти всё пространство в спальне. Честно говоря, вещи волнуют меньше всего. Да, люблю красиво и роскошно одеваться, однако большей ценностью всегда казалась моя машина, которую придётся оставить здесь. Это просто не может не огорчать.

Кроме того, теперь явно придётся отказаться от ежедневных тренировок, гонок, боёв и всего остального, к чему привыкаю за годы жизни в Лос-Анджелесе. Конте не должны узнать, на что я способна. Никто не должен узнать.

На часах уже семь утра. Стоит только услышать звуки подъезжающих к дому машин, как всё внутри мгновенно напрягается.

– Нет, нет! – Рид вскрикивает и вскакивает на ноги, чтобы посмотреть в окно. – Я не думал, что этот момент настанет так скоро. Они уже здесь, принцесса! – он тяжело вздыхает и смотрит на меня, отходя от окна. – И когда я увижу тебя в следующий раз? Когда, чёрт возьми?

– Не знаю, – лишь пожимаю плечами. Он сглатывает. – Но буду тебе регулярно звонить! – Рид только кивает головой, как безжизненная игрушка, в его глазах сейчас столько печали. – И если вдруг объявится Исао, скажи, что мне срочно пришлось улететь в Нью-Йорк с дядей, – поднимаюсь на ноги, подхожу к Риду и крепко обнимаю его. – Всё будет хорошо, – он утыкается лицом в мои волосы, крепко сжимая маленькое тело в своих руках. – Всё, иди в свою комнату, Армандо не должен увидеть тебя, – быстро выталкиваю его из спальни, боясь, что он заметит что-то не то в моём печальном взгляде.

Мы быстро прощаемся, и Рид скрывается за дверью своей комнаты. Майк и другие солдаты появляются буквально через пару минут, чтобы забрать все чемоданы. Оставшись, по ощущениям, в довольно пустой комнате, в последний раз оглядываю её, пытаясь запомнить каждую деталь. Где-то глубоко внутри живёт ощущение, что больше сюда никогда не вернусь. Тяжело вздохнув, смотрю на своё отражение в любимом зеркале с подсветкой.

Сегодня выбираю длинный жёлтый сарафан, подчёркивающий мою стройную фигуру и тонкую талию. На ногах – подходящие к нему сандалии с кожаными ремешками. Беру небольшую нежно-жёлтую сумочку и спускаюсь вниз, думая о том, что Николасу тоже придётся остаться здесь. Возможно, это даже к лучшему: он не будет мешать осуществлять мою часть плана, пока занимается своими делами и сообщает нужную информацию, оставаясь моими глазами и ушами здесь. В Лос-Анджелесе и не только.

Сегодня начинается новая глава в моей жизни.

И остаётся лишь надеяться, что не стану её жертвой. Снова.

Армандо уже ждёт на улице, облокотившись на капот своей чёрной роскошной машины марки Mercedes-Benz, модели Maybach. Его зелёные глаза моментально устремляются ко мне, будто он мгновенно чувствует моё присутствие рядом. Игривый взгляд изучает лицо и тело, даже не пытаясь скрыть безудержное желание. Чёрные кудрявые волосы слегка растрёпаны, создают ощущение лёгкой небрежности и придают этому грозному мужчине особый шарм. Его высокая и мощная фигура сразу выделяется из всех, и как бы ни хотелось, отвести взгляд просто не удаётся, будто неведомая сила тянет прямо в руки к самому дьяволу. Сегодня на нём чёрная рубашка, подчёркивающая широкие плечи и мускулистый торс.

Рукава закатаны, открывая взгляду чернила многочисленных татуировок, начинающихся от кончиков длинных пальцев и доходящих до мощной шеи. Чёрные брюки, идеально сидящие на нём, подчёркивают сильные ноги. Лакированные туфли от Gucci из мягкой кожи отливают глянцем на солнце. Внимание цепляется и за роскошные крупные серебряные часы, кажется, какого-то известного швейцарского бренда вроде Audemars Piguet Royal Oak Offshore или Hublot Big Bang Unico; их массивность подчёркивает статус владельца. Не могу быть уверена в марке – в мужских часах разбираюсь слабо. Зато Николас коллекционирует самые эксклюзивные и дорогие модели, и дважды мне приходилось искать для него нечто подобное, чтобы удивить на день рождения.

Сложив руки на груди, Армандо переводит взгляд за мою спину, и становится чуть легче: сохранять внутреннее спокойствие рядом с этим мудаком удаётся с невероятным трудом. И чёрт, выглядит он действительно великолепно, впрочем, как и вчера. Он усмехается, когда видит, сколько чемоданов выносят мужчины, и как они пытаются уместить их в багажники четырёх машин, принадлежащих ему и его людям.

– Ангел, ты что, решила увезти с собой весь дом? – он выгибает густую тёмную бровь, с интересом наблюдая за каждым моим шагом, когда останавливаюсь прямо перед ним. – Ты же понимаешь, что хоть каждый день можешь покупать себе всё, что захочешь? – спрашивает он, ухмыляясь. Сердце пропускает удар из-за его улыбки, сглатываю, не понимая, почему какой-то мужчина может так на меня влиять. Чёрт, мы даже толком не знакомы. Предпочитаю молчать, прикусываю щёку изнутри, чтобы не выболтать лишнего.

Показывать ему свои зубы пока не стоит. По крайней мере сейчас.

Он хмурится, явно недовольный тем, что его просто проигнорировали и не удостоили даже словом. Резко отталкивается от капота, бросая на меня свою тень. Мурашки пробегают по коже, когда приходится поднять голову, чтобы встретиться с его ярко-зелёными глазами. Ну почему именно такой человек получает такой прекрасный, насыщенный оттенок? Мы долго смотрим друг на друга, будто ведём молчаливую борьбу взглядов. Первым отводит глаза он, молча открывая передо мной дверь автомобиля. Ухмыляюсь и только собираюсь сесть, как огромные мужские руки ложатся на талию, крепко сжимая её. От неожиданности вырывается приглушённый возглас, когда мужчина с лёгкостью отрывает от земли, поднимая так, будто вешу ровным счётом ничего. Он усаживает на сиденье рядом с водительским и закрывает дверь, прежде чем обойти машину и сесть за руль.

Удивление накрывает, когда вижу его именно за рулём: выходит, он собирается вести сам. Обычно у каждого Капо есть свой водитель и куча солдат для прочей работы. Это делается для их же безопасности, а не потому, что все Капо мафии не умеют или не хотят водить машину.

Мысль прерывается в тот момент, когда Армандо заводит Mercedes, а взгляд автоматически возвращается к особняку Браунов – вполне возможно, что в последний раз. Замечаю Майка, стоящего на пороге входной двери и с явным беспокойством во взгляде смотрящего на меня. Потом он кивает, будто пытаясь немного подбодрить, и в ответ тоже появляется слабая улыбка. Буду скучать по этому дому, по этим мужчинам, ставшим семьёй за эти годы, по своей Lamborghini и другим мелочам.

Машина резко срывается с места, и спина вжимается в кожаную спинку кресла, едва не выбивая из лёгких воздух от неожиданного рывка. В недоумении смотрю на Армандо: он вцепился своими татуированными пальцами в руль. Его дыхание кажется тяжёлым, даже отсюда видно, как широко раздуваются ноздри от злости, переполняющей его прямо сейчас. Мы быстро покидаем город и выезжаем на трассу, ведущую в сторону частного аэродрома. Скорость всегда любила, чертовски сильно, но сейчас он гонит слишком быстро, учитывая количество машин на трассе в это время. Более того, всё ещё продолжает ускоряться, разгоняя автомобиль до предела, явно пытаясь выжать из него всё, что только возможно.

Не до конца понимая, что происходит, поспешно пристёгиваюсь, впервые за долгое время всерьёз начав переживать, что могу сегодня разбиться. Придурок, если уж ему хочется умереть, то пускай делает это тогда, когда рядом меня не будет, когда не приходится сидеть с ним в одной машине, несущейся уже свыше 250 километров в час.

– Ты больше не будешь улыбаться другим мужчинам, кроме меня, чёрт возьми! – резко заявляет он, наконец нарушая нелепое молчание, повисшее между нами. Так вот в чём дело… Этот мудак решил, что может приказывать, будто я уже его собственность?

– Что, прости? – с явным упрёком во взгляде поворачиваюсь к нему. Он тоже поворачивает голову, и наши глаза встречаются в одной точке. При этом этот сумасшедший продолжает давить на педаль газа и гнать на огромной скорости, даже толком не глядя на дорогу.

– Ты будешь улыбаться так только мне, ангел! – твёрдо произносит он, всё ещё удерживая взгляд на моём лице. Дыхание перехватывает, всё тело напрягается.

– Ты что, хочешь, чтобы мы разбились? – не выдерживаю и повышаю голос, а этот идиот лишь ухмыляется.

– Не сегодня, ангел, не сегодня. Я ещё не успел насладиться жизнью со своей невестой. Жду не дождусь, когда ты окажешься в моей постели, прямо подо мной, – говорит он и, наконец, поворачивает голову вперёд. Теперь уже ясно, что Армандо оторвался от других машин, ехавших за нами.

– Только в твоих мечтах, Конте, – всё-таки не удерживаюсь и отвечаю.

– Вот она. Та дерзкая девушка из клуба, которая заставила меня думать о ней каждый грёбаный день, – он бросает на меня быстрый игривый взгляд и продолжает следить за дорогой, как ни в чём не бывало.

Что? Он думал обо мне? Каждый день?

Сухо сглатываю. Врёт. Очередная игра.

Слова застревают где-то в горле, и решаю просто замолчать. Остальную дорогу проводим в полной тишине, и за это хочется поблагодарить всех существующих и несуществующих богов.

Мы приезжаем на аэродром, где уже ждёт личный самолёт Армандо. Прежде чем этот псих успевает что-то предпринять, быстро выскакиваю из машины и, следуя указаниям персонала, поднимаюсь по трапу наверх, оказываюсь в роскошном салоне и занимаю место у окна. Через иллюминатор видно, что Армандо всё ещё стоит на улице и о чём-то говорит со своим братом. Не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Будит нежное прикосновение большой мозолистой руки к лицу. Пальцы ласково и аккуратно очерчивают скулы, подбородок и скользят к волосам – всё тело напрягается.

– Просыпайся, ангел, – приятный мужской голос шепчет прямо на ухо. – Вот мы и дома. Добро пожаловать в Лас-Вегас, – продолжает Армандо, когда поднимаю голову с его, чёрт возьми, плеча и смотрю на него сонными глазами. Подождите. Почему в самолёте так светло и откуда здесь ветер? Что?

И только теперь доходит, что мужчина несёт меня на руках, спускается по трапу вниз и направляется к другой, не менее роскошной машине.

Чёрт.

– Отпусти меня! – резко выпаливаю, осознав, в каком дурацком положении нахожусь. Дьявол держит на руках, пока я, как назло, уютно сплю и пускаю слюни на его плечо.

– Нет, ангел, я никогда не отпущу тебя, – продолжает твердить он одно и то же и усаживает меня в салон автомобиля. Сам располагается за рулём, и несложно догадаться, что направляемся прямо к поместью семьи Конте.

Спустя какое-то время подъезжаем к огромному особняку, окружённому высоким забором. Настоящее удивление вызывает даже не размер дома, а то, что этот особняк не просто до безумия красивый и современный, он ещё и довольно светлый. Фасады буквально переливаются на солнце оттенками слоновой кости.

Минуя пост охраны и заезжая на территорию поместья, поражающую своими размерами, замечаю камеры наблюдения и датчики – они почти незаметны, но их слишком много, чтобы не обратить внимания. Территория шокирует красотой и масштабами. Здесь просторные лужайки, аккуратно подстриженные газоны, напоминающие поля для гольфа, яркие цветочные клубы, благоухающие приятными ароматами даже в жарком климате пустыни. Плавательные бассейны мерцают лазурной водой, маня прохладой и прозрачностью.

Проезжая дальше по длинной аллее к самому дому, замечаю многочисленные каменные дорожки, извилисто тянущиеся среди кустов роз и лаванды. Фонтаны тихо журчат, создавая мелодичную музыку воды, которая всегда успокаивала. Возможно, поэтому Николас так часто находил меня ночью у нашего бассейна. Машина резко останавливается на подъездной дорожке у главного входа, и осознаю, что всё это время Армандо не отрываясь следил за моим лицом.

– Вот ты и дома, ангел, – говорит он, когда оборачиваюсь к нему, но мужчина лишь дерзко ухмыляется, прежде чем выйти и обойти машину. Этот сукин сын явно показывает, что этот раунд выигрывает он. Пусть катится к чёрту, я ещё даже не начинала играть.

Конте открывает дверь с моей стороны, бесцеремонно хватает за талию своими большими руками и опускает на землю рядом.

– Ты всегда будешь так делать? – не выдерживаю и мрачно хмурюсь. Он наклоняется ближе, нависая над телом, и твёрдо заявляет:

– Да. Я хочу носить свою женщину на руках, – неосознанно увеличиваю расстояние, делая шаг назад, но натыкаюсь на непреклонную преграду в виде машины. Армандо, разумеется, пользуется этим и буквально прижимает к кузову своим телом, не оставляя ни миллиметра пространства между нами. Предательская кожа тут же покрывается мурашками.

– Я ещё не твоя женщина! – шиплю сквозь зубы, глядя прямо в его завораживающие глаза. Улыбка мужчины становится ещё шире, он явно наслаждается нашей маленькой игрой больше всех, чёртов придурок. Конте резко хватает за руку и демонстративно поднимает её, показывая помолвочное кольцо на моём пальце. Чёрт, следовало снять его раньше, чтобы не тешить самолюбие этого дьявола.

– Видишь это? – он приближает лицо ещё ближе. – Это означает, что ты – моя. Только моя! – злость моментально вспыхивает, и руку удаётся резко выдернуть из его хватки.

– Вот она… дерзкая и непревзойдённая! А я ждал, когда ты сбросишь маску невинной девочки, – он отступает, делая шаг назад. Идиот. Знал бы он, как сильно сейчас приходится себя сдерживать и как далеко от настоящей меня ему ещё.

Армандо разворачивается и шагом, полным уверенности, направляется ко входу в дом, по пути отдавая распоряжения своим людям – в том числе о том, чтобы все мои чемоданы отнесли в какую-то комнату.

– Пойдём, – только и говорит он, обернувшись и заметив, что всё ещё стою у машины. Похоже, выбора не остаётся – приходится следовать за ним.

Внутри оказываюсь в просторном холле, залитом мягким светом хрустальных люстр, свисающих над головой. Потолок украшен росписями с античными сценами, выполненными в стиле Ренессанса. Прямо напротив входа – массивная мраморная лестница, ведущая на верхние этажи. По бокам холла скрываются несколько светлых дверей и арок, ведущих в другие комнаты. Уже отсюда можно разглядеть гостиную с огромными панорамными окнами в сад и современной мебелью в итальянском стиле.

Интерьер нравится. Белые оттенки идеально сочетаются с более тёмными. Несколько минут просто рассматриваю огромную люстру, свисающую прямо над лестницей, и с трудом удаётся скрыть свой восторг.

– Твоя комната на втором этаже. Рядом с моей, – заявляет Армандо, шокируя этим.

Честно говоря, была уверена, что он заставит спать с ним в одной комнате… на его кровати… Разве не так обычно поступают такие мужчины? Разве они не принуждают своих невест, практически жён, к большему?

– Но это не значит, что мы не будем спать вместе! – добавляет он и ухмыляется. А вот и оно. Рано сделала хоть какие-то положительные выводы. Он – типичный мужчина. Такой же, как тысячи других.

Конте поворачивается ко мне лицом и снова буквально раздевает взглядом, неторопливо скользя по телу.

– Ты можешь делать что угодно, но только на втором этаже. Он принадлежит исключительно мне и теперь тебе тоже. Третий этаж делят между собой мои младшие братья, и не думаю, что они будут в восторге, если ты появишься на их территории, – закатываю глаза, и он, разумеется, это замечает, лишь шире ухмыляясь. – На первом этаже живут мои преданные люди. Я доверяю им, но они всё же мужчины, так что не советую заходить к ним в комнаты, – хмурюсь и скрещиваю руки под грудью. – И также Мэгги. Ты познакомишься с ней чуть позже, – заканчивает Армандо, и всё тело напрягается при звуке женского имени. Мэгги? Серьёзно? Здесь живёт какая-то женщина? Интересно.

Буквально из ниоткуда, словно призрак, появляется брат Армандо, которого я уже видела на помолвке. Кажется, его зовут Калисто. И честно говоря, этот мужчина чертовски напрягает. Он тихий, спокойный и явно умеет наблюдать за людьми и обстановкой. Вполне уверена, что замечает то, что другие пропускают мимо глаз. Его серые, холодные, безжизненные глаза напоминают острый кинжал, который в любую секунду может оказаться у тебя в спине.

Даже поза сейчас – руки в карманах серых брюк – кажется опасной, слишком уверенной, но при этом ледяной. Настоящий Айсберг, которого стоит остерегаться каждому, особенно мне, учитывая, как пристально он следит за каждым моим движением. Более того, смотрит с лёгким отвращением, будто перед ним самая большая проблема в их жизни.

При этом этот айсмен, как ни крути, довольно симпатичен. Не такой красавчик, как Армандо, конечно, но внешность всё равно цепляет, если не считать этих серых глаз, которые только и делают, что заставляют держаться от него подальше. Волосы почти такие же чёрные, как у старшего брата, только не кудрявые, а волнистые, почти прямые. На висках они коротко подстрижены, а сверху аккуратно зачесаны назад.

Калисто Конте тоже высок, но не так, как Армандо. Возможно, разница в росте минимальна, но фигуры заметно отличаются. Где у Армандо – невероятные стальные мускулы, у Калисто – подтянутые мышцы. Мой жених – типичный мускулистый здоровяк с широченными плечами, а его брат напоминает атлета, который всю жизнь посвятил спорту, возможно плаванию. В любом случае, Калисто кажется стройнее и явно меньше в объёмах, хотя и он может похвастаться широкими плечами – просто до габаритов старшего брата ему далеко.

– Ты можешь обращаться к моему брату по любому вопросу, – вмешивается Армандо, отвлекая от изучения другого Конте, который с не меньшим интересом скользит взглядом по моему лицу и телу. Решаю проигнорировать мужчину, заранее решив, что как-нибудь обойдусь без помощи этого подозрительного брата. – Вскоре ты познакомишься ещё с одним моим братом. Он самый младший из нас, и его, как всегда, сейчас нет дома, – старший Конте тяжело вздыхает и недовольно бросает взгляд на Калисто, но тот никак не реагирует. – Кроме того, здесь живут ещё двое мужчин, о которых я говорил тебе чуть ранее. Они – мои верные солдаты. Я доверяю им так же, как и Калисто. К ним тоже можешь обращаться по любому вопросу, но сейчас их нет. Впрочем, и в скором времени не будет, так что не думаю, что вы пересечётесь в ближайшие дни или даже недели, – почти заканчивает он. – Сейчас мне нужно уехать с Калисто. Мы вернёмся вечером. Мэг покажет тебе твою комнату. Если тебе что-то понадобится, можешь обращаться к ней, – продолжаю стоять в холле, наблюдая, как люди Армандо затаскивают все мои вещи на второй этаж. Кончик босой стопы машинально постукивает по мраморной плитке – даже не сразу замечаю это за собой. Зато очень чётко понимаю, как сильно хочется узнать, кто такая эта чёртова Мэг, о которой он говорит с такой явной теплотой во взгляде, что даже самый невнимательный человек заметил бы это.

– Где Мэг, чёрт возьми? – резко спрашивает Армандо у брата.

– Ты же её знаешь, наверняка на кухне, – Калисто смотрит на свои дорогущие часы, щедро усыпанные, судя по блеску, настоящими бриллиантами. Он скучающе постукивает пальцем по стеклу циферблата и глядит исключительно на старшего брата, будто специально делая вид, что забыл о моём существовании. – Нам пора ехать, – при этом не ускользает тот факт, что эта грёбаная ледышка, несмотря на всю «незаинтересованность», всё равно боковым зрением пытается уловить каждое моё движение и эмоцию.

Чувствую, с этим придурком обязательно возникнут проблемы – лишь бы он не помешал дальше осуществлять план. Как только айсмен замечает, что прожигаю его взглядом, снова пронзает меня своими холодными глазами.

– Кухня прямо по коридору, затем повернёшь направо. Надеюсь, ты не промахнёшься, блондиночка, – бросает он, прежде чем просто развернуться и уйти. Едва сдерживаю гнев, чтобы не запустить чем-нибудь тяжёлым ему в голову. Только что меня фактически назвали глупой лишь потому, что я блондинка? Этот паршивый Конте ещё даже близко не представляет, с кем связался. Если понадобится, за подобные «шутки» можно случайно перерезать ему горло ночью по дороге за стаканом воды.

Замечаю, что Армандо тоже бросает на брата предупреждающий взгляд, и от этого почему-то становится немного легче. Мужчина подходит ближе, оставляя между нами расстояние буквально в один шаг.

– До вечера, ангел, – быстро целует в макушку и тоже уходит.

Что это, мать твою, сейчас было?

В шоке смотрю на удаляющуюся широкую спину Армандо, обтянутую чёрной рубашкой, и никак не могу понять, что же только что произошло. И снова это его «ангел». Чертовски раздражает, что он продолжает так меня называть. Только мои братья имели право говорить обо мне так, только они, а не этот недомужчина. К сожалению, моих братьев больше нет рядом, но тату на правой руке всё ещё напоминает об одном из них и о том дне, когда пришлось потерять буквально всё. В первую очередь – себя. Ту девочку с другим именем, которую когда-то знала.

Разворачиваюсь и иду на кухню, туда, куда указал Калисто. Сразу чувствуется сногсшибательный запах специй и доносится красивое пение. Женский голос. Мелодия такая завораживающая, что хочется как можно быстрее добраться до кухни и узнать, кому он принадлежит.

Песня звучит на итальянском, который слишком хорошо знаком, учитывая, что мой отец – самый настоящий итальянец. Давненько не приходилось использовать его в разговорной речи, и сердце болезненно сжимается в груди от горьких воспоминаний.

Захожу на кухню, где сразу же замечаю полноватую женщину, стоящую ко мне спиной и пританцовывающую возле плиты. Похоже, она готовит что-то невероятно вкусное, судя по тому божественному запаху, который успеваю уловить ещё в коридоре. Женщина продолжает петь, не замечая моего присутствия, и этим пользуюсь, чтобы получше рассмотреть само помещение, потому что искренне удивляют его свет, красота и уют.

Кухня наполнена теплом солнечных лучей, проникающих сквозь высокие окна с деревянными рамами, украшенными синей росписью в итальянском стиле. Пол выложен терракотовой плиткой, стены покрыты кремовой штукатуркой, идеально гармонирующей с деревом и металлом.

Сердце кухни – огромный дубовый стол, покрытый маслом. Чуть дальше вдоль стены тянется линия декоративных шкафов из тёмного дуба, а между ними развешаны старинные медные тарелки и посуда, отражающая солнечные блики. Рабочий остров рядом со столом оборудован мраморной столешницей благородного серого оттенка. Вокруг аккуратно расставлены бронзовые аксессуары: массивные кухонные ножницы, мельница для перца и пряностей, деревянная ступка и небольшая коллекция красивых стеклянных банок с сушёными травами и оливковым маслом. Ярко-жёлтая эмалированная плита дополняет эту уютную картину.

У каждого окна – глиняные горшки с ярко-красными петуниями, фиалками и другими растениями. Лаванда и мята в маленьких вазонах наполняют воздух восхитительным ароматом, смешиваясь с запахом еды. Кухня большая, светлая и по-настоящему живая, что безусловно удивляет.

Женщина резко разворачивается и, заметив меня, едва не вскрикивает, хватаясь рукой за сердце. Что-то быстро бормочет себе под нос – с того места, где стою, разобрать слова невозможно. Совершенно не ожидаю того, что она вдруг бросится вперёд, заключая меня в свои крепкие объятия:

– Mio Dio, che bellezza sei! – «Боже мой, какая ты красавица», – восклицает она. – Ma sei così magra. Devi mangiare di più, – «Но ты такая худенькая. Тебе надо больше кушать», – продолжает она, сжимая так сильно, что становится тяжело дышать. – Ой, прости меня, дорогая, – переходит женщина на английский и, наконец, выпускает из своих действительно сильных рук. – Иногда я говорю на итальянском, особенно когда готовлю. Полностью ухожу в себя и отключаюсь от внешнего мира. Прости, милая, – тараторит она, улыбаясь самой тёплой и искренней улыбкой, какую только доводилось видеть. На вид ей около шестидесяти, может, чуть больше. Седые волосы убраны в косу. Тёмно-карие глаза, смуглая кожа. Фигура полноватая, но эта полнота идёт ей, делая женщину только краше и свежее.

– Va bene. Lo parlo italiano, – спокойно отвечаю: «Ничего страшного. Я говорю по-итальянски».

На лице женщины появляется явное удивление, почти тут же сменяющееся огромной улыбкой. Кажется, в её взгляде даже мелькает лёгкое восхищение, когда она так пристально разглядывает меня. Своей лучезарностью она чем-то напоминает Нору.

– А ты любишь итальянскую еду? – спрашивает она всё так же на английском. – Лазанья, паста, пицца, карпаччо?

– Конечно, – киваю. – Паста – моё любимое блюдо.

– Господи, я так рада, что в этом доме появилась ещё одна женщина, – она возвращается к плите, продолжая готовить. – Я уже думала, что этого никогда не случится. И уж точно не ожидала, что первой невеста появится именно у Армандо. Кто-кто, но только не Армандо, – рассуждает она вслух. – Я как раз делаю пасту, милая, сегодня у нас «Карбонара». Ой, напомни, пожалуйста, своё имя, с возрастом из головы многое вылетает, – говорит она быстро, на ломаном английском с явным итальянским акцентом.

– Виктория. Меня зовут Виктория, – опираюсь бедром на островок посреди кухни.

– Прекрасное имя, дорогая. Имя для сильной женщины, – она подмигивает так, будто знает обо мне куда больше, чем есть на самом деле. Это не так. Это имя даже не было первым при рождении. Отец назвал иначе – как и Лори, он считал, что все мы должны носить только итальянские имена. Мать явно была не согласна, раз выбрала нам совершенно другие вторые имена.

– Расскажи мне о себе, Виктория. Я должна знать твои предпочтения в еде, – просит она.

Приходится на секунду задуматься.

– Очень люблю итальянскую кухню, но не переношу оливки и маслины. Нравится русский борщ. На завтрак предпочитаю что-то лёгкое или могу вообще не завтракать, потому что по утрам обычно бегаю. Стараюсь не есть сладкое. И не пью кофе. Наверное, это всё. Больше ничего в голову не приходит, – пожимаю плечами.

– Хорошо. Если что-то ещё вспомнишь, обязательно скажи. И называй меня Мэг, так меня все зовут в этом доме, – мягко настаивает она.

– Вы давно здесь работаете? – вопрос сам срывается с губ.

– О да, достаточно давно. Я работала ещё на отца мальчиков. Потом нам на какое-то время пришлось расстаться, но после смерти своего отца Армандо нашёл меня и попросил вернуться. Конечно же, я согласилась – скучала по мальчикам, – рассказывает Мэг. Вдруг она резко поворачивается ко мне лицом: – Не будь к ним слишком строга, дорогая. Не всё, что ты слышала о них, правда. Они многое пережили в прошлом, – она сглатывает. – Прости, мне не стоило этого говорить, – снова отворачивается и сосредотачивается на пасте.

– Ну что вы! Мне очень интересно послушать о Конте. И вы невероятно очаровательны, Мэг, – улыбаюсь ей.

Женщина выключает плиту, закрывает сковороду крышкой и говорит:

– Пойдём, я покажу тебе твою комнату.

Дом продолжает поражать размерами и светлыми оттенками интерьера, пока идём по коридорам. Мэг о чём-то рассказывает – вполуха слушаю её небольшую экскурсию по особняку.

Наконец мы оказываемся на втором этаже. После довольно долгого похода по коридорам заходим в самую дальнюю комнату, в самом конце, рядом с которой есть ещё одна дверь и маленькое окно – больше ничего.

Комната оказывается просто восхитительной и очень светлой благодаря большим панорамным окнам и просторному балкону. В центре стоит огромная кровать с множеством подушек, по обеим сторонам – белые тумбочки со светильниками. Чуть дальше – красивый туалетный столик со стулом. В комнате также есть огромный шкаф, зеркало в полный рост в одном из углов и две двери.

Одна, как выясняется чуть позже, ведёт в шикарную ванную, где есть всё необходимое, включая роскошное джакузи помимо обычной ванны и душевой кабинки. Другая дверь открывает вход в просторную гардеробную, уже заполненную чьими-то, но невероятно роскошными и брендовыми вещами.

Подхожу ближе, рассматриваю одежду и обувь, и доходит: всё это совершенно новое. Более того, всё моего размера. Как такое вообще возможно, чёрт возьми?

Он не мог купить для меня одежду. Это полный абсурд.

– Чьё это? – задаю глупый вопрос, продолжая изучать одежду и обувь.

– Твоё, глупышка! – улыбается Мэг. – Армандо нанял стилистов, которые закупили всё это специально для тебя. Кроме того, он отдал тебе лучшую комнату этого поместья с прекрасным видом на сад и бассейн. Это комната… – она запинается. – Это спальня когда-то принадлежала его родителям. Она уже не совсем та, что прежде, особняк сильно перестроили, но… я удивилась, когда он сказал подготовить её для тебя.

Чёрт. Сухо сглатываю. Это неожиданно. Наверное… немного приятно. Но всё равно странно. Ладно. Даже непонятно, что именно испытываю сейчас после всего этого.

– Располагайся, милая. Если что-то понадобится, всегда найдёшь меня внизу. Моя комната недалеко от кухни, слева по тому же коридору, – Мэг уходит, оставляя наедине с собой.

Бросаю быстрый взгляд на свои чемоданы и тяжело вздыхаю: теперь одежды у меня слишком много. Затащив один из чемоданов в гардеробную, начинаю раскладывать вещи, полностью теряясь во времени.

В какой-то момент, устав, видимо прилегаю на кровать и даже не замечаю, как засыпаю.

Просыпаюсь от стука в дверь.

– Милая, это я, Мэг. У тебя всё хорошо? – её голос звучит с той стороны.

– Заходите, Мэг. Не стойте за дверью, – отвечаю сонно и медленно приподнимаюсь на кровати.

– О, так я разбудила тебя… – она виновато смотрит, входя в комнату. – Дорогая, ты уже проспала обед. Сейчас вечер. Все дома и ждут тебя к ужину, – говорит женщина, и внутри всё напрягается. Медленно поднимаюсь, бросаю взгляд на окна – за ними уже темно, а уличные фонари освещают сад и один из бассейнов. Мэг подходит и быстро задвигает шторы. – Вставай. Тебе нужно привести себя в порядок. Я пока скажу мальчикам, что ты будешь минут через десять, – и выходит из спальни.

Срываюсь с кровати и первым делом замечаю помятый сарафан – явно нужно освежиться после сна. Быстро умываюсь, делаю лёгкий макияж и просто прохожусь по губам блеском. Скинув сарафан, надеваю белую рубашку с длинными рукавами, чтобы скрыть шрамы, и узкие чёрные джинсы. Рубашку оставляю навыпуск – так намного комфортнее. Быстро натягиваю босоножки на невысоком каблуке и выхожу из комнаты.

Чёрт. Где в этом доме столовая? Надо было внимательнее слушать Мэг во время экскурсии.

Не успеваю сделать и пары шагов, как буквально сталкиваюсь лицом к лицу с Армандо. Он, как всегда, выглядит шикарно. Только вот сейчас на нём лишь спортивные штаны, которые чертовски низко свисают на бёдрах, и больше ничего.

Он полуголый. Без футболки. С грёбаными восьмью кубиками пресса. И, боже, никогда не думала, что мужские татуировки могут нравиться так сильно. Хотя, честно говоря, на таком горячем теле, состоящем практически из одних стальных мышц, понравится всё, что угодно. Даже самые нелепые татуировки.

И мать его, этот мудак выглядит сейчас как самый соблазнительный и греховный бог. Идеальное тело, этот пресс… боже…

Чувствую обжигающий взгляд Армандо на себе и понимаю, что он внимательно следит за моими глазами, явно пожирающими его фигуру. Неосознанно закусываю нижнюю губу, и его взгляд моментально опускается туда.

– Не делай так, ангел, если не хочешь потом иметь дело с последствиями, – заявляет он, игриво ухмыляясь сквозь идеально подстриженную чёрную бороду, которая безумно ему идёт. Чёрт, никогда особо не нравились бородатые мужчины… или всё-таки нравились?

– О чём ты говоришь? – в недоумении спрашиваю, хлопая ресницами, как самая настоящая безмозглая дура, что совсем на меня не похоже.

– Об этом, – он кивает вниз, и то, что там вижу, повергает в настоящий шок.

Из его спортивных штанов отчётливо вырисовывается огромный и, судя по всему, очень твёрдый член. Сухо сглатываю, моментально ощущая, как пересыхает во рту, и срочно нужна вода, иначе есть риск умереть от обезвоживания прямо здесь. Возможно, немного драматизирую, но, чёрт, у этого мужчины просто здоровенный пенис.

– Я хочу есть, – только это и выходит сказать, делая вид, что он никак на меня не влияет. Разворачиваюсь и иду… в неизвестном направлении.

Мужчина ухмыляется, догоняет и без труда подстраивается под мой шаг.

Чёртов дьявол. Рядом с ним ощущаю себя маленькой и хрупкой, и это совсем не радует.

– Ты же не знаешь, куда идти, ангел, – и, увы, он абсолютно прав, хотя признавать этого совершенно не хочется. Бросаю на него хмурый взгляд, пока Армандо облизывает губы так, будто готовится съесть на ужин меня, а не еду, которую приготовила Мэг.

Он идёт впереди, и ничего не остаётся, кроме как следовать за ним.

Мы оказываемся на первом этаже в просторной столовой, посередине которой стоит красивый белый мраморный стол. Армандо усаживается во главе и буквально взглядом приказывает сесть рядом, что и делаю – лучше так, чем оказаться рядом с его братом.

Когда поднимаю глаза от пола, понимаю, что Калисто сидит как раз напротив, а рядом с ним – ещё один черноволосый парень. Он поднимает голову и шокировано смотрит прямо на меня.

Мы мгновенно узнаём друг друга.

Память слишком хорошо хранит этого парня, чтобы сейчас не заметить, насколько он похож на двух других Конте.

Нет. Только не это. Жизнь не может подбрасывать настолько странные сюрпризы.

Может быть… всё-таки он не брат Армандо?

– Ты, – произносит парень, и остаётся лишь едва сдержать разочарованный стон.

Была маленькая надежда, что он не помнит меня – всё-таки прошло не так уж много времени. К тому же, такого человека забыть сложно: вряд ли забудешь того, кто буквально спас тебе жизнь, верно?

– Я помню тебя, – добавляет он.

Чёрт.

Почему он просто не мог держать язык за зубами?