Читать книгу Падший Ангел - - Страница 5

Лос-Анджелес.

Особняк Браунов.

ВИКТОРИЯ СОКОЛОВА

Встаю с кровати ещё до будильника, когда на часах 5:28. Медленно тянусь, просовываю ноги в мягкие белые пушистые тапочки и смотрю на своё отражение в зеркале в углу комнаты. Твою ж мать, на голове сейчас просто ужасное «птичье гнездо»: волосы запутаны и выглядят максимально небрежно. Ещё и эти круги под глазами… чувствую себя скверно, а выгляжу и вовсе отвратительно.

Направляюсь в ванную и стаскиваю с себя пижаму прямо на пол, решая принять быстрый душ. Спустя минут тридцать, после всевозможных процедур, выхожу из ванной с патчами под глазами и мокрыми волосами.

Быстро переодеваюсь в обтягивающие чёрные лосины, натягиваю сверху такой же спортивный топ на свою упругую грудь и ещё раз осматриваю себя с ног до головы в зеркале.

Фигура у меня довольно красивая: тонкая талия, округлости и выпуклости во всех нужных местах – за такое многие женщины, наверно, отдали бы всё. Что касается внешности, все, практически все говорят, что у меня, цитирую: «ангельское лицо и невероятно невинная, милая внешность». И всё из-за белокурых волос до самой задницы и голубых глаз цвета ясного неба. Нора уверяла, что я выгляжу великолепно, но кажется, что все, включая её, просто мне льстили. Да, красива, фигура отличная, грудь хорошая, попа упругая, ноги длинные и подтянутые – с этим не поспоришь. Прекрасно это знаю. И, более того, пользуюсь этим. Но назвать мою внешность «ангельской» и тем более «невинной» – просто смешно. Если бы люди знали меня лучше, как человека, никогда бы не заикнулись о таком.

Что касается модельных параметров, это наверняка генетика. Хоть я никогда и не видела свою мать, но уверена, что она была невероятно красивой, потому что я не похожа ни капли на своего чёртового отца, чему безумно рада. А вот упругая задница и подтянутые ноги – результат многочасовых ежедневных тренировок в течение почти восьми лет.

Выхожу из комнаты. Обычно всегда бужу Рида, чтобы он не проспал тренировку, но сегодня даже не собираюсь этого делать – всё ещё зла на него. К тому же нужно успеть приготовить завтрак, а там, может быть, и разбужу.

Спускаясь по лестнице, слышу странные, довольно громкие звуки из кухни. Странно.

На этой кухне никто не готовит, кроме меня: мужчин часто нет дома и, плюс к этому, готовить они не умеют. Тихо иду туда и максимально аккуратно выглядываю из-за угла. Увидев Рида у кухонной стойки, замираю на месте.

Чёрт его побери. Он… готовит? Серьёзно? Может, это всё ещё сон?

Рид стоит ко мне спиной, на нём нет футболки – только обычные серые пижамные штаны. Волосы в полном беспорядке, в ушах – беспроводные наушники, поэтому меня он совершенно не слышит. Подпрыгивая в такт музыке, парень заливает приготовленную заранее смесь в вафельницу.

Моя челюсть будто падает на пол. В этот момент он оборачивается. Смотрит на меня с ухмылкой на заспанном лице, кладёт ложку обратно в миску и снимает наушники, пряча их в карман штанов.

– Что ты делаешь? – вырывается слишком глупый вопрос.

– Готовлю завтрак для своей маленькой и злой принцессы, – его улыбка становится ещё шире.

– Это шутка такая? – в полном недоумении смотрю на него, всё ещё не веря происходящему.

– Ты что, не видишь? Я правда готовлю. Но, по-моему, первые две вафли лучше не есть. И вообще, ты испортила весь сюрприз! – возмущается он.

Моргаю быстро, даже не зная, что сказать. В шоке. В приятном шоке. Никто и никогда не готовил мне завтрак, если не считать Нору. Прекрасно понимаю, чего ему стоили эти вафли: руки у него растут из задницы, да и вставать рано он ненавидит. Кажется, прощаю его в ту же секунду, как увидела на кухне.

Парень улавливает моё замешательство, снова усмехается и поворачивается к вафельнице, продолжая готовить.

– Пару минут – и всё будет готово. Достань пока кленовый сироп или нутеллу, если она, конечно, ещё осталась. Лучше загляни в холодильник.

Хотелось возразить и напомнить, что не ем перед тренировкой, но отказать ему сейчас просто не получается. Тянусь к ручке холодильника и негромко произношу:

– Если думаешь, что моё сердце растает от вафель и нутеллы и я сразу тебя прощу, то глубоко ошибаешься.

– Я на это и не рассчитывал. Это просто завтрак для моей самой любимой, красивой и единственной принцессы в этом мире, – заявляет он, сверкая своей самой лучезарной улыбкой и белыми зубами.

– Ага, я так и поняла, – бурчу с сарказмом.

Несмотря на тон, на лице непроизвольно появляется улыбка. Открываю холодильник и достаю всё, о чём он просил. Сопротивляться больше не выходит:

– Ты просто идиот, правда, но я так тебя люблю. Знай это, потому что больше такого не повторю, – легонько хлопаю его по затылку.

Он поворачивается ко мне лицом, быстро чмокает в нос и чуть прикусывает его. Снова улыбаюсь. Он часто так делает, это уже превратилось в привычку – и, чертовски странно, но мне это нравится.

Рид отворачивается, достаёт готовые вафли, быстро перекладывает их на тарелку и ставит на барную стойку. Только собираюсь запрыгнуть на высокий стул, как он заключает меня в объятия, приподнимает и сам усаживает. Затем хватает мою руку и принимается целовать.

– Хватит, перестань!

– Не перестану, пока официально не скажешь, что простила меня! – он тянется к лицу и начинает слюнявить мои щёки.

– Ну хватит, Рид! Ладно, всё, прощаю. Уже давно простила! – отмахиваюсь и почти кричу.

– Я так и знал! Так и знал! – он буквально орёт от радости, широко улыбаясь. Наклоняюсь ближе и кусаю его за кончик носа.

Он подмигивает, обходит стол и тоже запрыгивает на барный стул напротив. Мы тут же берёмся за вафли и продолжаем обсуждать «Дневники вампира», которые начали смотреть около месяца назад. Мне до безумия нравится Деймон, и я искренне хочу, чтобы он был с Еленой. Рид, наоборот, топит за пару Стефана и Елены, поэтому спор на эту тему продолжается до сих пор. Следом переходим к предстоящей гонке, в которой участвует Рид. Ричард как раз должен уехать на пару дней из города, так что очень надеюсь, что он точно не узнает о наших планах.

Ем совсем немного – половину одной вафли – и запиваю апельсиновым соком, потому что не могу позволить себе наесться перед тренировкой. Рида такой аргумент, естественно, не останавливает, он уплетает всё за обе щеки. Главное, чтобы его потом не стошнило во время пробежки. Вафли, кстати, оказываются неожиданно вкусными, и радует, что он ничего не спалил на кухне.

Рид тянется уже за шестой вафлей, и моё терпение сдаёт:

– Может, остановишься? У нас же впереди тренировка.

– Я не буду сегодня тренироваться, Ви…

– Нет. Ты не отвертишься. Уверена, Майк вытащит твою задницу из дома.

Он тяжело вздыхает, признавая мою правоту, и кладёт недоеденную вафлю обратно на тарелку. Смотрит на неё таким влюблённым взглядом…

Серьёзно? На девушек, которых постоянно трахает, он так не смотрит. Зато смотрит так на вафлю. На вафлю. И чему тут вообще удивляться?

– Всё, перестань так смотреть на тарелку.

– Ну она же такая вкусная, такая сексуальная, посмотри, какие у неё формы и какая сладкая, золотистая спиночка… корочка, то есть.

– Рид, ты же понимаешь, что это не девушка, которая лежит в твоей кровати?

– Конечно понимаю. Вафля определённо лучше, – с ухмылкой отвечает он, а я закатываю глаза.

За спиной слышатся звуки закрывающейся двери и приближающиеся шаги.

– Вот и наша нянька пришла, – Рид громко вздыхает.

– Я всё слышал, сосунок! – рычит знакомый грубый голос, и на кухне появляется Майк.

В его волосах уже пробивается седина, хотя ему только сорок пять, но особо этого не заметно, потому что от природы волосы у мужчины светлые. Карие глаза цвета каштана подчёркивают острые черты лица. Майк среднего роста, около ста восьмидесяти сантиметров. Всё его тело – крепкие мышцы и стальные мускулы, он может часами торчать в зале и не уставать.

Под глазами чётко выделяются тёмные круги – похоже, не спал прошлой ночью. Майк – преданный солдат Братвы. Хороший, но строгий тренер. Не любит болтовню: для него каждая секунда дорога. А вообще, он классный, иногда даже слишком спокойный и молчаливый, так что порой бывает трудно понять, о чём этот мужчина думает. Но это даже подогревает интерес. Люблю загадки. К тому же он и есть тот самый третий мужчина в доме, который живёт вместе с нами.

Раньше, когда была младше, он был моим телохранителем и ходил за мной по пятам. Но когда исполнилось пятнадцать, после бесконечных уговоров и просьб, он перестал быть моей тенью. Это был своеобразный подарок на пятнадцатый день рождения. Если вы думаете, что Ричард легко согласился на это, то ошибаетесь. Поскольку именно он – мой законный опекун и несёт за меня ответственность, в итоге меня просто заставили сидеть дома, в этой «золотой» клетке.

Возвращаюсь из своих мыслей в реальность и снова оглядываю Майка с ног до головы.

– Доброе утро, Майк. Ты неважно выглядишь, – замечаю вслух.

– Доброе утро, Виктория, – ровно отвечает он и проходит мимо к кофемашине.

– Ты вообще спал? – разворачиваюсь на стуле, пока он возится с машиной.

– Конечно.

– И когда же это было?

– А что вы вообще тут сидите? – он оборачивается через плечо и бросает сердитый взгляд. – Идите пока разминайтесь, начинайте пробежку без меня. Я быстро выпью кофе, приму душ и присоединюсь.

– Ушёл от темы, – хмыкает Рид и спрыгивает со стула.

– Ага. Он вообще когда-нибудь отвечал прямо на наши вопросы? – интересуюсь у Рида.

– Не припоминаю, – парень наигранно задумывается.

– Я вообще-то здесь, и вы говорите обо мне. А ты – проваливай отсюда, – Майк тычет пальцем в сторону Рида. – Тебе ещё нужно переодеться. Пошевеливайся, чёрт возьми.

– Как скажете, сэр, – Рид демонстративно кланяется и вылетает с кухни с дерзкой ухмылкой, пока Майк не успел ему ничего ответить.

Тот уже держит в руках кружку и медленно попивает крепкий кофе. Поднимаюсь, хватаю грязные тарелки, быстро мою их и убираю оставшиеся вафли в пластиковый контейнер.

Поворачиваюсь к Майку и понимаю, что он всё это время следит за мной, задерживая взгляд на шрамах, которые в основном тянутся по спине и животу. Обычно удаётся неплохо скрывать их от посторонних, но сейчас на мне спортивный топ, и голая кожа открыта любому взору. Эти шрамы – напоминание о сложном детстве. Одни – от ножевых ранений, другие – от плети, есть следы от пуль и несколько небольших ожогов.

– У тебя всё хорошо? – задаю вопрос первой. Он всегда относился к моим шрамам уважительно и никогда не разглядывал их так пристально, как сейчас.

– Абсолютно, – отвечает коротко.

– Ты же скажешь, если что-то произойдёт? Или уже произошло? – он недовольно выгибает светлую бровь, задумывается, но молчит, только делает большой глоток кофе.

– Спасибо, Майк. Ты очень любезен. Но если это касается меня, и ты до сих пор ничего не сказал, то пеняй на себя, – натянуто улыбаюсь, явно давая понять, что прекрасно чувствую, как он что-то скрывает.

– Что за чертовка… – фыркает мужчина.

Прекрасно понимаю, что сегодня ничего из него не вытяну. Ладно. Но обязательно выясню, что эти мужчины скрывают от меня. Рано или поздно.

Собираю волосы в небрежный хвост – они уже почти высохли – и выхожу из дома. По одной из многочисленных тропинок, ведущей к боковой части особняка, выхожу на зелёную лужайку, где мы обычно разминаемся перед пробежкой. На улице жарко и солнечно. Стоит сделать пару упражнений – по вискам уже стекают капли пота.

Минут через тридцать, когда разминка почти завершена, появляется Майк – один.

– Где Рид?

– Отец позвонил и вызвал его в офис.

– Что-то случилось? – интересуюсь, даже не надеясь на правду.

– Нет.

– Как всегда многословен, – закатываю глаза к небу.

– Тебе не о чем беспокоиться. Я сделаю пару звонков, а ты начинай пробежку.

На его почти приказной тон никак не реагирую. Просто разворачиваюсь и бегу по тропинке в лесной части территории. Вокруг только деревья, местами попадаются беседки или пруды, но в основном – сплошной лес. Круговая дорожка, по которой бегаю каждый день, тянется на несколько километров вокруг дома.

На протяжении восьми лет усердно тренируюсь по несколько часов в день, семь дней в неделю. Утро всегда начинается с разминки и пробежки, затем идут упражнения на отработку ударов, рукопашный бой или бокс. Иногда устраиваю спарринги с Ридом или Майком. Для меня это – привычная рутина. После поднимаюсь или, точнее, спускаюсь на цокольный этаж, где находятся тир, оружейная и другие тренировочные комнаты. Могу стрелять из разных пистолетов по несколько часов и совершенно не уставать. Иногда отрабатываю метание ножей, а для развлечения – даже топоров. Если хочется позаниматься на воздухе, иду к мишеням в дальней части территории, где обычно стреляю из лука или метаю ножи.

За эти годы я занималась с лучшими из лучших в своих сферах. Прошла курс снайпера, занималась боевой подготовкой, работала над меткостью и выносливостью. Если говорить проще, теперь представляю собой профессиональную убийцу, которой движет желание отомстить. Совершенствовала себя не только физически, но и в других направлениях: изучала языки – на данный момент свободно говорю на семи, занималась историей, географией и другими науками, училась мыслить логично и хладнокровно.

Пусть все думают, что перед ними слабая и хрупкая девушка. Пусть будут уверены, что я соглашусь на любые условия. Пусть верят, что всё сойдёт им с рук.

Это не так.

Я выросла. Стала лучше, умнее и сильнее. Теперь играть мы будем только по моим правилам. Я больше не пешка в их руках.

Игра начинается. Прямо сейчас.

Я живу в жестоком мире. В мире мафии, где тебя могут убить в любую секунду только за один неверный взгляд не на того человека. Здесь не церемонятся: всё сводится к смерти. Окружена убийцами, которые жаждут крови, боли и страха других людей. Поэтому и захотела стать лучшей из этих ублюдков. Больше не собираюсь позволять обращаться со мной как с вещью, не позволю, чтобы за меня делали выбор и дёргали за ниточки, как куклу. Я стану их погибелью, стану последней, кого они увидят перед своей смертью.

В детстве же я мечтала всего лишь быть доброй и милой принцессой, жить со своими братьями, быть любимой… играть в куклы, носить пышные платья и красивые туфельки. Сейчас же единственная мечта – перерезать горло всем своим врагам.

Я стала убийцей, такой же ужасной, как и они. Не хотела этого, но пришлось. Они сделали меня такой, какая я есть сейчас. Сделали монстром.

Видите ли, жизнь в мафиозной семье не только страшна и ужасна – она ещё и чертовски несправедлива. Особенно для женщин. Мужчинам можно всё: гулять от жён, трахаться направо и налево, заводить любовниц, убивать людей, пытать их – и им за это ничего не будет. Никто не назовёт его грёбаной шлюхой, ведь он – альфа, мужчина, глава семьи. Женщина же обязана сидеть дома, в «золотой» клетке, следить за собой и постоянно рожать детей ради продолжения рода. Если не можешь родить – быстро найдут замену.

Довольно часто мужчины издеваются над жёнами, унижают, бьют и даже насилуют. Женщина в нашем мире – ничто, лишь сосуд для рождения детей. Её не нужно ценить и уважать, её не нужно любить.

Я же пошла против всех этих чёртовых правил. Для меня они ничего не значат. Только мной самой определяется моя жизнь, и больше никем.

После пробежки встречаюсь с Майком и приступаю к многочасовой тренировке. Делаю множество упражнений, выхожу с ним на ринг, и до вечера остаюсь в тире. Как только беру в руки пистолет, полностью ухожу в себя, не замечая ничего вокруг, кроме мишеней перед глазами.

Время летит незаметно. За окнами уже темно, обед и ужин остаются пропущенными. Поднявшись в комнату, принимаю душ, переодеваюсь в чистую одежду и приводя в порядок волосы, кладу расчёску на тумбочку возле кровати. Там же замечаю телефон. Беру его в руки, вижу пару пропущенных звонков от Исао и сразу перезваниваю.

– Привет. Ты звонил, – тараторю, как только он отвечает.

– Привет. Да. Хотел спросить, ты пойдёшь на сегодняшнюю гонку?

– Что? Какая ещё гонка? Она же только через пару дней, – происходит какое-то недопонимание.

– Я не понимаю, о чём ты говоришь. Никакой гонки через пару дней нет. Есть только сегодня ночью, – твёрдо отвечает Исао.

Что-то тут явно не сходится. Получается, Рид снова соврал?

– Рид участвует, я правильно понимаю? – уточняю у друга.

– Как всегда. А ты разве не знала? – он искренне удивлён, и я тоже. Нет, чёрт побери, мне снова повесили лапшу на уши.

– Знала. Я буду, – вру, даже не моргнув.

– За тобой заехать?

– Приеду сама, – отрезаю и сбрасываю.

Чёртов лжец. Тут явно что-то не так. Он не хотел, чтобы я присутствовала на сегодняшней гонке.

Рид определённо что-то скрывает от меня. И я узнаю, что именно.