Читать книгу Россия – мой дом. Воспоминания американки, жены русского дворянина, статского советника, о трагических днях войны и революции - Группа авторов - Страница 5

Теперь мы с мужем остались одни. Два старших сына проходили обучение перед отправкой на фронт. Ока учился в лицее. В голову приходили самые мрачные мысли, несмотря на все попытки отбросить их. После долгих лет, проведенных за границей, это ли ждало нас в нашей стране, которую на протяжении трех столетий защищали Понафидины? С тяжелым сердцем я сравнивала счастливое прошлое с грозным настоящим.

Как быть мне, чужой по крови, в критический момент, который, возможно, потребует в жертву моих сыновей? Мои мысли перенеслись в далекое прошлое; я вспомнила историю, которую моя мать рассказывала мне о том июньском дне, когда я родилась в маленькой сирийской деревне, спрятавшейся на склоне Персидской горы. Она поведала мне о набеге курдов и жестоком убийстве молодого сирийского пастуха; о том, как его обезображенное тело под плач и крики женщин было положено во дворик под ее окнами и как на вопрос: «Сколько лет вашей дочери?» – она всегда отвечала: «Не могу сосчитать, но знаю, что в день, когда был убит мой сын, родилась моя дочь».

Эти события были словно предзнаменованием тех трагедий, которые случились в моей жизни, заполненной приключениями и опасностями, и которые сейчас, казалось, достигли апогея.

Я выросла на Востоке. Мой отец, Иосиф Г. Кохран, в течение 25 лет был посланником в Персии. Отец, а много позже мать и другие члены семьи нашли последнее пристанище на маленьком христианском кладбище на склоне горы.

После смерти отца меня отправили в Соединенные Штаты в школу, где поначалу я жила у миссис Самюэль Сикес, а позже у мистера и миссис С.М. Клемент в Буффало. В то время мой единственный брат, доктор Д.Р. Кохран, вернулся из Америки в Персию и, благодаря проявленному мистером Клементом великодушию и помощи Вестминстерской церкви Буффало, основал в городе Урумие первую больницу в Персии. Я мечтала вернуться в Персию, чтобы помогать брату, поскольку в то время он был совсем один, без квалифицированных помощников. Я окончила полуторагодичный курс обучения медицинских сестер, могла работать хирургической сестрой и давать анестезию и, несмотря на несовершенство полученных мною знаний, с искренней благодарностью вспоминала своих учителей в тех глухих местах, куда в грядущие годы забрасывала меня судьба.

После трех счастливых лет, проведенных в Урумие, в 1885 году я вышла замуж за Петра Егоровича Понафидина, в то время генерального консула в Табрице. Для меня это был серьезный шаг. Мой муж и его друзья – первые русские, которых я узнала, а их страна, люди и обычаи были для меня книгой за семью печатями. В то время американцы находились под впечатлением серии статей о России, появившейся в одном из журналов. Они были написаны мистером Джорджем Кеннаном[2].

В своих статьях Кеннан сосредоточил внимание на ярких и точных описаниях ужасов, царивших в переполненных, грязных тюрьмах; на картинах жестокости, с которой ссыльные сталкивались по дороге в Сибирь, и грубого обращения в местах ссылки. Он подметил только отрицательные стороны русской жизни. В России, по его мнению, все было ужасно.

Вот такие чувства я испытывала к России, когда подошла к переломному моменту своей жизни; мои взгляды на эту «варварскую страну» были не более терпимыми, а знания не более обширными, чем у остальных американцев. Накануне свадьбы мой брат принес мне последнюю статью Кеннана и убеждал прочесть ее и серьезно подумать, стоит ли решаться на такой серьезный шаг. Он считал, что еще не поздно отказаться от замужества, если я чувствую, что не могу связать свою судьбу с людьми, живущими в таких условиях. Мой брат с уважением и любовью относился к Понафидину, но считал, что, по всей видимости, он является исключением. Я рада сообщить, что впоследствии брат полностью одобрил мое решение и смог увидеть другие стороны русской жизни.

Бракосочетание должно было состояться в Лондоне, и мы столкнулись с серьезными проблемами: русский, православной веры, и американка, протестантской веры, хотели обвенчаться в Англии, чтобы их брак имел законную силу в трех странах. В результате мировой судья зарегистрировал гражданский брак, церковная церемония проводилась в баптистской церкви, а заключительная часть брачной церемонии – в часовне русского посольства. В то время я не знала русского языка, а мистер Понафидин практически не знал английского. Нам пришлось подготовить его к ответам на вопросы во время церемонии в протестантской церкви, а русский священник знал английский язык и мог обращаться ко мне во время церемонии в русском посольстве.