Читать книгу Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Группа авторов - Страница 17

Первая мировая война выдвинула Японию на арену мировых событий. Как одна из победительниц она участвовала в Версальской мирной конференции и в создании Лиги Наций. Новые веяния охватили страну. Влияние западной мысли и либерализация начали сказываться в литературе и искусстве.

Новое течение отразилось и на международной политике Японии, руководители которой, как, например, министр иностранных дел Сидэхара, считали, что Япония выиграет больше путем развития торговли со своими соседями и другими странами, чем политикой агрессии. В октябре 1922 года Япония вывела свои экспедиционные войска из Приморья, а месяцем позже согласилась на возврат Китаю захваченных ею немецких территорий в заливе Киаучоу и порта Циндао.

Наряду с ростом западного течения в стране появилось противоположное по духу течение, нашедшее поддержку как в среде молодых офицеров, так и в среднем провинциальном классе. Развитие его шло по линии крайнего национализма и милитаризма, приверженцы которых считали либерализм проявлением слабости и порочности, вредными для японской расы.

В этих шовинистических кругах развивались узконационалистические секретные общества, из которых наиболее агрессивным и влиятельным было общество Черного Дракона (общество реки Амур), считавшее, что Япония должна выйти на азиатский материк и Амуром отметить свои северо-западные границы.

Неустойчивость японской жизни того периода, порожденная раздвоением в образе мышления, углубилась годами суровых экономических испытаний. Разногласия двадцатых годов позже привели к торжеству шовинизма и крайнего национализма, к годам агрессии, высокого народного подъема и величайшей экспансии, приведшей динамическую Японскую империю к величайшему в ее истории разгрому.

Крах Нью-Йоркской биржи в 1929 году болезненно отразился на экономической жизни Японии. За два года до этого обанкротилось несколько крупных банков. Нью-йоркский крах нанес удар по другим банкам. Закрылись фабрики, заводы, катастрофически упали цены на сельскохозяйственные продукты. Число безработных росло с каждым днем, росло и население страны, перевалившее за 60 миллионов, с ежегодным приростом в 1 миллион с лишним душ. Введение заграницей высоких тарифных ставок на ввоз продуктов японского производства в США и другие страны нанесло сокрушительный удар по японской иностранной торговле. Единственным разрешением кризиса представлялся выход Японии на путь широкой колониальной экспансии, дабы не только обеспечить приток сырья и рынки сбыта для японской промышленности, но и наделить землей быстро растущее население. В таком разрешении жизненных проблем ультранационалистические круги видели и установление господства Японии в политической и экономической жизни Восточной Азии.

Конфликт либерализма и милитаризма нарастал постепенно. В начале тридцатых годов в стране началось брожение, вызванное стремлением националистических групп отвлечь японский народ от либерализма и вернуть его к тому положению, которое они считали соответствующим заветам императора-преобразователя Мэй-дзи. В мае 1932 года в Токио группой молодых офицеров был убит премьер Инукаи. За два месяца до этого жертвами политических убийц стали бывший министр финансов Иноуэ и глава банкирского дома Митсуи Такума Дэн.

Политические выступления молодых милитаристов стали принимать характер самовольного вмешательства в дела правительства. Крайние националистические группы утверждали, что они являются исполнителями воли высшего начала, которое должно привести страну к блестящему будущему. В феврале 1936 года группа младших офицеров Токийского гарнизона подняла восстание, захватила военное министерство и другие правительственные здания и произвела ряд покушений на политических руководителей, убив премьер-министра Сайто Макото, министра финансов Тахакаси и других.

Развитию ультранационализма и милитаризма в Японии немало способствовали и причины внешнего характера. Появление в Европе тоталитарных правительств и подчинение всех сторон национальной жизни идее создания «великих империй» нашли живейший отклик в ультранационалистических кругах японского общества. Еще в 1925 году, одновременно с проведением закона о повсеместном голосовании для мужского населения, был проведен закон о «сохранении мира», то есть об ограничении свободы слова и политической деятельности.

Теперь в разгар увлечения западным тоталитаризмом, закону о «сохранении мира» была придана реальная сила путем создания «контроля мысли» и передачи его особому отделу жандармерии.

Еще во время Мэйдзи был установлен порядок, по которому военным кругам давалась возможность контролировать политическую жизнь страны. Это достигалось простым отказом утвердить своих офицеров на посты военного и морского министров, что неизменно влекло за собой провал нежелательного состава кабинета.

На Версальской мирной конференции Япония выдвинула принцип расового равенства, по которому все страны, члены Лиги Наций, должны пользоваться равными правами вне зависимости от расы и национальности. Принятое 11 голосами из 17, положение не было утверждено из-за отсутствия абсолютного большинства. В японском народе появилось сомнение относительно искренности принципов Лиги Наций. Национальному чувству самолюбивого японского народа пришлось страдать еще не раз.

В 1922 году Верховный суд США вынес решение против предоставления японским эмигрантам права американского гражданства. Двумя годами раньше конгресс США провел закон о прекращении японской эмиграции. Вашингтонская конференция 1921–1922 годов ограничила морские силы Японии в Тихом океане. Япония считала, что Вашингтонская конференция заставила ее возвратить Китаю бывшие немецкие территории в заливе Киаучоу и отказаться от особых прав и преимуществ в Шаньдуне. Япония также считала, что договор «Девяти держав» о неприкосновенности территории Китая и политики «открытых дверей и равных возможностей» направлен исключительно против японских интересов. Премьер Танака еще в 1927 году заявил, что «ограничения, вытекающие из договора „Девяти держав“, подписанного в Вашингтоне, до такой степени урезали наши специальные права и привилегии, что у нас совершенно связаны руки».

Эти ограничения – явные и кажущиеся – ущемляли национальное сознание японского народа и заставляли его искать свой собственный путь. Честолюбивая страна стремилась к руководящей роли среди своих отсталых соседей. Еще в 1927 году премьер Танака на «восточном совещании» в Токио заявил, что Япония должна смести все затруднения путем «крови и железа», если она действительно хочет занять положение в соответствии со своими национальными чаяниями.

«Для того чтобы завоевать подлинные права в Маньчжурии и Монголии, мы должны использовать эту область как базу и проникнуть в остальной Китай под предлогом развития нашей торговли. Вооруженные уже обеспеченными правами, мы захватим в свои руки ресурсы всей страны. Имея в своем распоряжении ресурсы Китая, мы перейдем к завоеванию Индии, Архипелага[54], Малой Азии, Центральной Азии и даже Европы. Но захват в свои руки контроля над Маньчжурией и Монголией является первым шагом, если раса Ямато[55] желает занять достойное место в континентальной Европе»[56].

Тридцатые годы окончательно вытеснили западные гуманитарные течения из национальной жизни Японии. Либеральные круги подверглись гонениям.

Милитаризм в действиях фанатически настроенных молодых офицеров преодолел то незначительное сопротивление, которое он вначале встречал в парламентских, правительственных и промышленных кругах. Ряд политических убийств сломил сопротивление. Успехи Муссолини, строившего Римскую империю в Северной Африке, не давали покоя японским ультранационалистам. Но особенно магическое впечатление производили на них слова Гитлера, сказанные в Мюнхене спустя неделю после военной оккупации Рейнских земель: «Я иду своим путем с уверенностью сомнамбулиста, путем, посланным мне провидением».