Читать книгу Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Группа авторов - Страница 7

Идеалист-революционер Сунь Ятсен искал в каждом китайском гражданине, в каждой китайской партии, ставивших родину и ее народ выше личных интересов, сотрудников и соратников для развития китайской революции. Вот почему вначале он так охотно откликнулся на предложение китайской коммунистической партии сотрудничать с Гоминьданом. И вместе с тем у него были сомнения, не имело ли целью это сотрудничество подчинение Гоминьдана коммунистическому руководству?

Еще во время переговоров с Иоффе, в секретном интервью с американским послом Шурманом, Сунь Ятсен запросил его о реакции Соединенных Штатов, Англии, Франции, Германии и Италии по поводу иностранной интервенции в Китае сроком на пять лет с военной оккупацией губернских центров и контролем железных дорог, водных путей сообщения, портов, почты и телеграфа. По идее Сунь Ятсена, эта опека должна была подготовить китайское население к всенародному избранию правительства и предохранить Китай от судьбы, постигшей Россию, то есть от захвата его одной динамической и воинствующей партией. С подобным предложением Сунь Ятсен обращался к Версальской конференции. Но иностранные державы оставались холодными к его предложению.

Только что закончилась, не дав никаких положительных результатов, интервенция в Сибири и на Дальнем Востоке, и повторять неудавшийся опыт ни у кого не было желания.

В 1924 году по инструкции из Москвы китайские коммунисты начали вступать в партию Гоминьдан. За два года до этого коммунисты заявили о желании создать с Гоминьданом «общий фронт» с тем, чтобы «в союзе с крестьянской беднотой основать диктатуру пролетариата»[10].

Теперь в меморандуме по поводу вступления коммунистов в Гоминьдан представитель Коммунистической партии Китая объяснил причины этого решения:

«Мы считаем, что соединение различных революционных групп в „общий фронт“ не дало достаточной силы. Поэтому мы нашли необходимым примкнуть к Гоминьдану и влиться в него с тем, чтобы в координированных шагах мы могли бы принять участие в нашей национальной революции под водительством Сунь Ятсена и под общей дисциплиной нашей партии.

Мы примыкаем к этой партии потому, что у нас есть что дать ей и делу китайской национальной революции, и отнюдь не потому, что у нас есть какое-то намерение использовать существующее положение для пропаганды коммунизма от имени Гоминьдана.

Мы примыкаем к этой партии как отдельные лица, а не как масса. Можно сказать, что мы принадлежим сразу двум партиям…

Прежде чем примкнуть к ней, мы изучили теорию и ее применение на практике. Сунь Ятсен позволил нам сохранить наши отношения с китайским отделом Третьего интернационала. Следовательно, наше присоединение к Гоминьдану – дело открытое и честное, а не движение с заведомой целью.

Наоборот, мы считаем, что, присоединяясь к этой партии и являясь ее членами, мы должны проводить в жизнь ее политическую программу и придерживаться ее устава. Мы подчиняемся дисциплинарным мерам наказания партии, если мы провинимся в чем-либо»[11].

Но в конце меморандума было сделано следующее пояснение: «Я надеюсь, что, допустив нас присоединиться к партии, наши старшие товарищи не будут проявлять подозрительности в отношении нас или предпринимать меры предосторожности, если они считают неправильным наше присоединение к их партии, то это всегда можно обсудить. Поскольку это может быть полезным для партии, соображения, приведшие нас к вступлению в нее, могут принудить нас и оставить ее. Подозрения и меры предосторожности будут только помехой на пути к дальнейшему развитию партии, поэтому желательно, чтобы это было признано теперь же, а всевозможные помехи были устранены в самом начале реорганизации Гоминьдана».

Сунь Ятсен пошел на создание «общего фронта» с коммунистами и на допущение их в состав Гоминьдановской партии исключительно на основании заверений Маринга и Иоффе, что в коммунистических кругах Китая и в задании Коминтерна совершенно нет стремления советизировать Китай. На практике же получилось совершенно иное.

С отъездом Сунь Ятсена в Пекин усилилась подрывная работа коммунистов в партии Гоминьдан.

За год до этого Чан Кайши вернулся из поездки в Москву. В письме одному из видных членов Гоминьдана он поделился своими впечатлениями и опасениями относительно действительной роли коммунистических вождей в развитии китайской революции:

«…Об одном я хочу заявить совершенно прямо. Это вопрос о Российской коммунистической партии. Следует точно провести линию между фактами и принципами. Нельзя попускаться фактами ради принципов. Мои наблюдения подсказывают мне, что Коммунистической партии Советской России верить нельзя. Раньше я утверждал, что верить ей можно только на треть. Должен добавить, что и это весьма скромное заявление, так как из-за вашей чрезвычайной доверчивости в отношении русских коммунистов я не хотел вас смущать и тревожить…

Российская коммунистическая партия в Китае преследует только одну цель: превратить Китайскую компартию в избранный инструмент. Она не верит, что наша партия будет сотрудничать с компартией долгое время ради создания успеха для той и другой. Российская коммунистическая партия стремится превратить земли, заселенные маньчжурами, монголами, мусульманами и тибетцами, в советскую вотчину; зловещие замыслы таит она и в отношении самого Китая.

Нельзя достичь успеха, если полагаться только на помощь других. Было бы верхом наивности для нашего народа, если бы он, потеряв к себе всякое уважение, стал боготворить других и ожидать, что только благодаря им восторжествуют для него самого добро и справедливость. Их так называемый интернационализм и мировая революция есть не что иное, как цезаризм, облеченный в форму, которой легко обмануть весь мир»[12].

За этот год коминтерновские советники и китайские коммунисты – члены партии Гоминьдан – достигли многого. В армейских частях появились коммунистические ячейки. Два видных коммуниста были проведены в состав гоминьдановского правительства.

Для разложения армейской массы Бородин открыл коммунистическим агентам двери солдатских и офицерских собраний. Одновременно с этим был пущен слух, что Чан Кайши примкнул к коммунистической организации.

Но на открытое вмешательство в политическую жизнь Гоминьдана пока еще не решались ни коминтерновские советники, ни китайские коммунисты. Подходящий случай представился позже, когда в январе 1926 года на Втором национальном съезде Гоминьдана Чан Кайши предложил идею Северного похода для объединения Китая.

Проект Чан Кайши взволновал коминтерновских советников и советских военных специалистов. В нем одинаково были элементы соблазна и риска. Можно было раз и навсегда покончить с властью военных губернаторов, используя для этого гоминьдановские войска, а параллельно развитию движения за единую власть в Китае можно было развивать влияние коммунистической партии в Гоминьдане и последовательно во всей стране.

С другой стороны, успех кампании мог создать Чан Кайши такую популярность и сосредоточить в его руках такую власть, что у коминтерновских советников не окажется ничего, что можно было бы противопоставить ему. В коминтерновских советников все больше закрадывалось недоверие к честолюбивому гоминьдановскому вождю.

Осторожный Бородин высказался, что он считает необходимым в первую очередь укрепить влияние Гоминьдана и усовершенствовать Национально-революционную армию. Но сразу же после заседания он в подробной шифрованной телеграмме известил Москву о возможных выгодах подобной операции. Заинтересовалась проектом Чан Кайши и Москва, так как она немедленно вызвала Бородина для совещания. По дороге в Москву Бородин в Калгане встретился с Фэн Юйсяном, которого Карахан уже год готовил к роли проводника советских замыслов на северо-западе Китая. Генерал Кисанко вначале одобрил проект Чан Кайши, но затем, вследствие углубившихся разногласий с последним, перешел на крайне критический тон и всюду, где только мог, особенно на совещаниях в Военной академии и в Генеральном штабе, только и говорил о том, что задуманная экспедиция обречена на явный провал.

Появившиеся в Кантоне листовки, в которых Чан Кайши был выставлен в роли военного властелина, мечтающего о захвате всего Китая, были уже определенным актом в серии подрывных действий со стороны коминтерновских и военных советников. Трения между Чан Кайши и его красноармейскими советниками углублялись. Чан жаловался: «Я отношусь к ним искренно, но они платят мне обманом. Работать с ними невозможно… они подозрительны и завистливы и явно обманывают меня».

В начале февраля 1926 года он подал заявление о выходе из состава Военного совета и снятии с себя должности командующего обороной Кантона. На отказ Ван Цзинвэя, председателя Военного совета, принять отставку Чан Кайши ответил, что в таком случае Кисанко должен быть отозван в Москву, так как он ведет себя как диктатор и во всем перечит ему… «Действительная сила, направляющая революцию по верному пути, не должна попасть в другие руки. Даже в сотрудничестве с Третьим интернационалом мы должны точно провести демаркационную линию. Ни при каких обстоятельствах мы не должны потерять свободу в принятии собственных решений»[13].

Об этом разговоре Кисанко узнал от самого Ван Цзинвэя.

На совещании Военного совета Чан Кайши предложил план реорганизации Генерального штаба, чтобы снять с ключевых постов красноармейских советников, которые только считались советниками, на самом же деле были полновластными начальниками своих отделов. Одновременно он уволил командира одной из дивизий своей армии, которого Кисанко и Рогачев настраивали против Гоминьдана. Конфликт между главой Гоминьдана и коминтерновскими советниками нарастал. Нужен был только случай, чтобы он перешел в открытую ссору.

В середине марта при неизвестных обстоятельствах (позже выяснилось, что это сделано было по поддельному приказу) гоминьдановская канонерка «Чуныпан» отплыла из Кантона по Жемчужной реке до острова Вампу. Чан Кайши, будучи в то время в Кантоне, ничего не знал о движении канонерки, пока она, забункированная запасом угля, достаточным для дальнего плавания, не вернулась в Кантон. Всю ночь она была под парами, в любую минуту готовая к отплытию.

За неделю до этого из Владивостока в Кантон прибыл Кубяк, глава Далькрайкома, с несколькими отборными людьми из Владивостокского отдела ГПУ. Официально группа Кубяка прибыла для инспекции советской группы в Кантоне.

Чан Кайши стало ясно, что готовится заговор с целью похитить его и на канонерке доставить во Владивосток. В ту же ночь были арестованы видные китайские коммунисты и среди них заместитель начальника Бюро морских сил, подделавший приказ о движении канонерки. В Кантоне было объявлено военное положение. Дома советских офицеров и коминтерновских советников были окружены отрядами из Кантонского гарнизона.

Решительность Чан Кайши произвела на советскую группу впечатление грома среди ясного неба.

Докладывая военному атташе в Пекине, комкор Степанов, военный советник при Чан Кайши, представил свою версию… «В ночь с 19 на 20 марта Морское бюро получило телефонный вызов об отправке канонерки в Вампу, где советская группа должна была произвести осмотр ее… Наши советники, зная, что делалось внутри, отдали приказ о возвращении канонерки, и она прибыла около полуночи… Следствием выступления Чан Кайши против советской группы является то, что наша работа в Национально-революционной армии обречена на длительное бездействие»[14].

Встревоженный инцидентом, Кисанко послал «Ао-ли-чина»[15] и Ивановского (из группы Кубяка) для переговоров с Чан Кайши. Знавший о подлинной стороне дела, Ван Цзинвэй прикинулся больным, но на всякий случай заклеймил Чан Кайши как «контрреволюционера». Чан Кайши продолжал настаивать на отзыве советских офицеров, в особенности Кисанко, его помощника Рогачева и группы Кубяка.

«Положение продолжает оставаться напряженным. Наша группа приняла план действий и решила сменить главу. Мы решили делегировать Соловьева (сотрудника советского консульства в Кантоне) для переговоров с Чан Кайши относительно этого случая, как и обо всех других делах». Комкор Степанов сознавал, что советской группе был нанесен большой удар. «Все наши школы закрыты под предлогом отбытия курсантов на фронт. В действительности же никто не отправился туда… Школы пришлось закрыть исключительно потому, китайские офицеры умышленно избегают нашей помощи и службы»[16].

На апрельском заседании советской группы в Кантоне с представителями Коминтерна и Китайской коммунистической партии Степанов свалил все на Чан Кайши: «Не опираясь на массы, он ищет поддержки и, надо заметить, знает, как использовать их в достижении своих честолюбивых планов. Ради этого он использует нас и китайских коммунистов постольку, поскольку это помогает и нужно ему… Национально-революционное движение нужно ему только для того, чтобы стать национальным героем. Он не примыкает к тем, кто в общественном мнении Китая недостаточно популярен. Вот почему он колеблется между правыми и коммунистами, что заставляет его говорить о „красной опасности“, о которой так много говорят теперь в Китае»[17].

Коминтерновским и военным советникам пришлось признаться в своих ошибках, в слишком стремительной попытке централизации контроля над гоминьдановской армией и чрезмерной настойчивости в окружении своими людьми гоминьдановских вождей, в ошибочных методах агитации и пропаганды в армии.

Через два месяца Бородин вернулся в Кантон. Теперь в отношении к Чан Кайши у него появился примиренческий тон, и он даже проявил готовность уступить в ряде вопросов, касающихся взаимоотношений коммунистов и Гоминьдана. Он безоговорочно принял восемь пунктов, выработанных на майской пленарной сессии Гоминьдана, среди которых были следующие: Китайская компартия обязывает своих членов изменить отношение к Гоминьдану и к трем народным принципам Сунь Ятсена, она обязуется предоставлять ЦК Гоминьдана списки членов своей партии; назначение на ответственные посты в Гоминьдане не должно касаться лиц с двойной партийной принадлежностью, коммунисты, вступившие в Гоминьдан, не имеют права создавать отдельные организации или предпринимать самостоятельные действия без разрешения Гоминьдана; Китайская компартия и Третий интернационал должны представлять на утверждение Гоминьдана все инструкции и директивы, предназначенные для коммунистов, сочленов Гоминьдана.