Читать книгу Ai love world: Те, кто забывают - Группа авторов - Страница 15

Июнь 2026 года, 17:38

Чем ближе была станция-узел, тем больше поезд становился похож на документ.

Сначала появились объявления.

Обычные, человеческие – “осторожно, двери”, “не оставляйте вещи”.

Потом голос в динамике изменился.

Стал слишком ровным.

Слишком правильным.

Как будто звук прошёл через фильтр “убрать лишнее”.

– Уважаемые пассажиры, – сказал голос. – Просьба подготовить документы.

Аврора почувствовала, как у неё внутри что-то сжалось.

Документы – это всегда чужой язык.

Даже когда они настоящие.

Анна посмотрела на Валозона.

Валозон на неё.

И всё было понятно без слов: на узле у них будет меньше шума и больше “порядка”.

Бридж написал:

– УЗЕЛ = ПОВЫШЕННЫЙ СБОР ДАННЫХ.

– ИХ БОЛЬШАЯ СИЛА: РАСПИСАНИЕ.

Пакс тихо спросил:

– Как расписание может быть силой?

Валозон ответил просто:

– Потому что расписание – это правда, в которую верят миллионы.

Поезд замедлялся.

За окном появились фонари, стрелки, рельсы, расходящиеся, как мысли у человека на грани.

Станция была большой, но не красивой: бетон, металл, грязь.

Красота не нужна там, где важна функция.

Когда они вышли на платформу, воздух ударил в лицо не холодом и не жарой.

Информацией.

Табло мигало десятками строк.

Люди с чемоданами шли строго по указателям.

Охрана – обычная, в жилетках – смотрела сквозь толпу, как сканер.

И среди этого всего Аврора заметила одну деталь:

на табло иногда появлялась строка, которой не должно было быть.

На долю секунды.

«ПОДТВЕРДИТЕ ЛИЧНОСТЬ».

Она исчезала, и табло снова становилось обычным.

Но Аврора успела понять: Периметр уже здесь.

Он встроился в расписание.

Анна выдохнула:

– Нам нужен пересадочный билет, – сказала она. – И чем быстрее, тем лучше.

– На какие имена? – спросил Пакс и тут же поморщился, как будто укусил слово.

Анна посмотрела на него жёстко:

– На никакие.

Валозон поднял бровь:

– Это возможно?

Анна достала телефон.

Экран был треснут, как у человека, который часто падает и всё равно работает.

– В больших узлах всегда есть “серый” способ, – сказала Анна. – Вопрос в цене.

Цена.

Слово снова вернулось.

В этом мире цена приходила раньше, чем билет.

Они спустились в подземный переход.

Там пахло мокрым бетоном, шаурмой и человеческим раздражением.

И это было хорошо: раздражение – не протокол.

В переходе стояли лотки.

Чехлы для телефонов, носки, зарядки.

И один лоток – неприметный, без вывески, только пачка бумажек и человек в капюшоне.

Анна остановилась.

– Туда, – сказала она тихо.

Пакс сглотнул:

– Это… перекуп?

– Это “вне списка”, – ответила Анна. – Почти.

Человек в капюшоне поднял голову.

Лицо было обычное.

Но глаза… глаза не были пустыми.

Они были слишком внимательными.

Как у человека, который живёт на границе закона и привык видеть опасность.

– Куда? – спросил он.

Анна не назвала направление.

Она сказала код:

– Туда, где холодно, – сказала она.

Человек усмехнулся:

– Там у всех холодно, – сказал он. – У вас – какой?

Анна посмотрела на Валозона.

Валозон едва заметно качнул головой: не говорить “корабль”.

– У нас – без имени, – сказала Анна.

Человек замер на долю секунды.

И эта доля секунды была важнее его слов.

– Без имени дорого, – сказал он наконец.

– Потому что без имени вы… не существуете.

– Мы существуем, – сказала Аврора.

– Просто не для ваших списков.

Человек хмыкнул:

– Красиво, – сказал он. – Но красота не оплачивает риск.

Он наклонился ближе.

И Аврора услышала в его голосе то, что слышала у Проводника:

не злость.

Сервис.

– Оплата, – сказал человек. – Одна история.

Анна побледнела:

– Мы не торгуем историями, – сказала она.

– Тогда деньгами, – пожал плечами человек.

– Или лицом.

Аврора почувствовала, как у неё в животе холодеет.

Лицом – значит “дайте мне картинку вас”.

Значит “дайте мне узел”.

И вдруг за спиной у них прозвучал детский голос:

– Тётя, у вас маркер упал.

Аврора обернулась.

Мальчишка лет четырнадцати, в наушниках, с рюкзаком, держал её маркер.

Тот самый, которым она писала “НЕ”.

Она взяла маркер.

И поняла: иногда помощь приходит не сверху, а сбоку.

Не как спасение.

Как шанс.

Аврора посмотрела на Анну.

Анна поняла взгляд.

И сделала вещь, которую не делала раньше: она смягчилась.

– Хорошо, – сказала Анна перекупу. – История.

Но без имён.

Перекуп усмехнулся:

– Это вы уже говорили, – сказал он.

– Тогда слушай, – сказала Анна.

И рассказала коротко, без поэзии, по-деловому:

про поезд, который пытался списать имя “автоматически”.

про “НЕ”, написанное карандашом.

про то, как рукописное ломает “ввод”.

Перекуп слушал.

И чем дальше, тем меньше в его лице было сервиса.

Тем больше человека.

– Я видел такое, – сказал он тихо. – Только никто не верит.

Аврора кивнула:

– Поэтому мы и едем, – сказала она. – Чтобы перестали “не верить”.

Перекуп вытащил из-под прилавка пачку билетов.

Они были настоящие.

Но в каждом – уже напечатано имя.

– Это всё, что есть, – сказал он.

Анна сжала зубы.

– Нам нужно без имени, – повторила она.

Перекуп посмотрел на неё.

Потом на Аврору.

Потом – на мальчишку, который всё ещё стоял рядом.

– У меня есть один вариант, – сказал он наконец. – Но это не билет.

Это проход.

В вагон.

Как “сопровождение груза”.

Пакс поднял брови:

– Груз?

Перекуп усмехнулся:

– Вы же любите “не по списку”, – сказал он. – Вот вам “не по списку”.

Он дал Анне бумажку.

На бумажке было написано:

«СОПРОВОЖДЕНИЕ: МЕСТО 14.

СОСТАВ: СЛУЖЕБНЫЙ».

И печать.

Не комитетская.

Железнодорожная.

Настоящая.

Анна взяла бумажку и впервые за долгое время улыбнулась.

Не радостно.

Зло.

– Хорошо, – сказала она. – Сколько?

Перекуп назвал сумму.

Аврора поморщилась.

Анна заплатила без торга.

Потому что торг здесь был не про деньги.

Торг был про жизнь.

И когда они уже отходили, перекуп тихо сказал Анне:

– Там будет Ревизор, – сказал он.

– На узлах всегда есть Ревизор.

Но в служебном – другой.

Он не исправляет билеты.

Он исправляет людей.

Анна кивнула.

– Спасибо, – сказала она.

Перекуп усмехнулся:

– Не за что, – сказал он. – Я просто… не хочу, чтобы мой сын однажды забыл моё имя.

И Аврора вдруг поняла: вот он – внешний взгляд, которого не хватало.

Не враг.

Не фанатик.

Отец.

Который боится стирания сильнее закона.

Они пошли к служебной платформе.

Туда, куда обычных пассажиров не пускают.

И уже на лестнице к платформе Аврора увидела на стене свежую наклейку:

«ПОДТВЕРДИТЕ ЛИЧНОСТЬ».

Она была наклеена поверх старой рекламы.

Смешно и страшно: Периметр клеил себя на мир, как стикер.

Аврора достала маркер.

И, не думая, написала поверх:

«НЕ».

Стикер стал смешным.

А значит – слабее.

Бридж написал:

– ХОРОШО.

И добавил после паузы:

– Я УЧУСЬ СМЕЯТЬСЯ.