Читать книгу Мы – Души - Группа авторов - Страница 2

… Туманная бесконечность. Удушающая ноша, именуемая «благословением» свыше. Когда-то небеса решили все за нас, навешивая свои ярлыки и обременяя своей волей. Как же это эгоистично. Если там, наверху, кто-то и впрямь еще существует, почему бы не доказать ему, что даже судьбу можно переписать под себя?

«Ну и каково это – иметь возможность вспомнить, но сознательно игнорировать память из-за своего упрямства?» – с этих слов началась моя встреча с Йораном.

Вернувшись после очередной вылазки, он уже знал обо мне больше, чем я сама. Все, что осталось в моем распоряжении, – это ослепительно белый свет и расплывчатые силуэты, мерцающие на краю мира. Эти видения накатывают до сих пор – как призрачные вестники, оповещающие о новоприбывших. И напоминающие о правилах, которые все здесь заучили наизусть.

Его походка – развязная, почти вальяжная. Ухмылка – наглая, вызывающая. С самого начала в них читалось неумолимое предчувствие: наша дружба неизбежна. Каждое его движение дышало дерзкой свободой, будто Йоран не замечал незримых границ этого места. Его энергия вихрем проносилась сквозь застывший воздух – необузданная, дикая, рассекающая пространство с легкостью и вызовом.

Но даже эта буйная воля со временем покорилась здешним законам – подчинилась той тихой, неумолимой магии, что притягивает и одновременно леденит душу. Стоило Йорану появиться, как в самой атмосфере чувствовался заряд скрытого протеста – будто он был частью великой мистической пьесы, вызывая у окружающих либо восхищение, либо смутную тревогу.

Насмешливый взгляд, глаза цвета темного жженого сахара – они ярко контрастировали с холодной льдистостью моих. Наши зеркала душ хранили разные оттенки бунта, но все они говорили об одном – о вызове системе, о внутреннем огне.

Легкое дуновение ветерка – тонкий, холодный вздох – вырывает меня из глубин собственных мыслей. Порой я поражаюсь собственной способности впадать в подобие анабиоза: максимально отключаться от реальности, погружаясь в бездонную тишину сознания. В такие моменты я становлюсь невидимкой, исчезаю в лабиринтах собственного разума, растворяюсь в его безграничных просторах.

Я знаю: со временем этот ступор перерастет во что-то бесповоротное. В беспробудный сон, из которого уже не будет возврата. И, скорее всего, я даже не замечу, как это случится. Но, возможно, именно в этом и кроется мой расчет – окончательно уйти в тень, скрыться от навязчивых глаз этого мира.

Смахиваю с лица снежно-белую прядь. Интересно, сколько времени прошло с тех пор, как Йоран в последний раз пересек границу? Вопрос повисает в пустоте.

Только собираюсь снова закрыть глаза, как ответом мне служит знакомый крик – резкий, пронзительный, будто лезвие по стеклу. Но почти сразу же до меня доходит: вложенные в него эмоции кажутся чужими. Это не может быть его голос!

Он не может принадлежать Йорану!

Я не осознаю, как срываюсь с места, подхваченная внезапным порывом инстинкта. Ноги сами несут меня к запретной черте, к тому самому незримому рубежу. Набираю такую скорость, что едва успеваю затормозить, избегая столкновения лбом с невидимой преградой.

В груди внезапно вспыхивает яростное, незнакомое ощущение. Что это? Чувство, будто ледяные щупальца проникают под кожу, вплетаясь в голубоватые сети вен. Где-то глубоко внутри нарастает тугой ком, сжимая фантом моего сердца, – но я все равно лечу на этот зов.

– Йоран! – я припадаю лбом к невидимой стене, в надежде разглядеть хоть что-то. Но, вопреки ожиданиям, обстановка по ту сторону кажется неестественно безмятежной – словно там разворачивается что-то чуждое, навсегда недоступное моему пониманию.

Нет, это не просто безмятежность – это жестокое равнодушие, холодное и беспощадное. Это место словно наслаждается нашими неудачами, будто злой наблюдатель, упивающийся своей циничной властью над нами.

– Микаэла! – я вздрагиваю, услышав полную форму своего имени. Йоран произнес его всего лишь во второй раз. Впервые это случилось, когда он просто пробовал его на вкус.

– «Подобная Богу», значит? – сказал он тогда, и в его устах это прозвучало скорее язвительной насмешкой. – Интересно, почему все привилегии достаются тем, кому они и не нужны?

Вот уж не знаю, «Благодатный»…

Не знаю даже, кто нарекает нас этими именами. Кажется, они всегда были с нами – как тень, как древний шепот, затаившийся в самых потаенных уголках памяти.

Мои мысли вновь разрывает пронзительный крик. Я все еще не верю, что он может принадлежать тому наглому безумцу.

– Йоран! Где ты!?

В ответ – лишь гнетущая тишина.

– Йо-ра-а-н! – в голосовых связках появляется жжение. Но это чувство – не более чем рефлекс, отголосок прошлой жизни.

Так почему же я чувствую его с такой ясностью?

– Это ловушка, Микки! – доносится из-за границы. – Что бы ни случилось – не переходи!

Как будто я могу просто оставить тебя там…

Я делаю глубокий вдох и снова бьюсь о незримую преграду, отчаянно надеясь, что кто-то услышит.

– Кто-нибудь! – кричу я, но попытка кажется бесполезной.

– Эй! – мой голос звучит чужим – тонким, слабым, лишенным силы.

В отличие от других душ, именно мне приходится заучивать названия эмоций – об их проявлениях я знаю лишь со слов Йорана и других Прибывших. Он говорил, что на языке чувств говорят наши прошлые воплощения. И именно эмоции делают нас теми, кто мы есть.

Были ими. Но я по-прежнему считаю эти бесполезные проявления лишь помехой, грубым сбоем в отлаженном механизме сознания.

Не стану отрицать – во мне живет часть, что тянется к этим запретным знаниям, к самым потаенным глубинам, покуда внутренний голос бьет в набат, судорожно напоминая о рисках и непомерной цене спокойствия. Пока другие из последних сил борются, чтобы вновь почувствовать хоть искру жизни, я методично, осознанно умерщвляю в себе все, что способно на это чувство. И получаю извращенное удовлетворение от того, что способна устоять перед искушением.

Я вновь беспомощно озираюсь, вглядываясь в подернутый дымкой мир.

– Помогите… – мой шепот бесследно тонет в звенящей тишине.

Это иллюзия идеального мира, но каждый в нем обречен на одиночество. И почему-то именно сейчас меня гложет вся гнетущая тяжесть этой несправедливости – она наваливается на плечи, заставляя с ужасом признать: я уже нарушила ту самую клятву, что когда-то дала себе в тишине ума.

Пусть хоть один из нас обретет свое место.

Я уже не слышу ничего, кроме призрачного эха крика Йорана и оглушительного рева собственной ярости. И я позволяю инстинктам взять верх. Резким, почти машинальным движением срываю с петель внутренний замок – тот, что долгие годы не позволял мне сорваться в пропасть.

– ГОТОВА ЛИ ТЫ ПРИНЯТЬ ПРАВИЛА, МИКАЭЛА? – в ту же секунду за моей спиной раздается голос. Мужской, низкий, пропитанный холодной властностью, он резонирует в пространстве, словно раскат подземного грома. При иных обстоятельствах во мне бы зашевелилось желание доказать, что его уверенность здесь неуместна. Но сейчас его слова звучат как вызов. Как единственно возможный путь.

Я делаю глубокий, предательски дрогнувший вдох, собираю в кулак последние силы и произношу:

– Готова.

Спиной я ощущаю исходящее от силуэта мерцающее сияние. Почти физически чувствую его торжествующую улыбку.

Его следующие слова тонут в накатившей волне. Я растворяюсь в ощущениях, до боли знакомых и в то же время абсолютно чуждых. Они несутся вихрем, сменяя друг друга с безжалостной скоростью адской карусели, готовой разорвать сознание на части. В отчаянии я падаю на колени, впиваюсь пальцами в белоснежные пряди волос, пытаясь заглушить внутреннюю бурю физической болью.

Хочется бежать, спрятаться, исчезнуть – но я чувствую, что уже поздно.

Вереница воспоминаний, словно раскаленная цепь, затягивается вокруг горла в удушающем захвате. Я больше не могу бороться. Тело и разум сдаются под неумолимым натиском. И в финальном, будто предсмертном вопле я выплескиваю всю накопившуюся боль, весь свой немой ужас.

Проходят секунды… минуты… вечность… И внезапно все поглощает ослепительная белизна.

Теперь этот свет недобр. Он холоден. Словно лишь ждал момента, когда моя слабость станет его окончательным оружием. Мне кажется, я падаю с огромной скорости в бездну, сквозь калейдоскоп неясных образов и чужих лиц. Все вокруг растворяется в этом бесконечном падении. И прежде чем сознание окончательно гаснет, я вижу, как кто-то протягивает ко мне руку – немой призыв к спасению.

И сейчас, как никогда прежде, мне хочется забыться, раствориться в этом обманчивом спокойствии, утонуть в его сладких объятиях навсегда.