Читать книгу Вера как щит и меч Российской Армии в зоне СВО - - Страница 41

Социологический механизм этого явления был глубоко проанализирован еще классиком социологии Эмилем Дюркгеймом, который ввел понятие «коллективного кипения» (collective effervescence). Этим термином он обозначал состояние интенсивного эмоционального и духовного подъема, испытываемого группой в ходе совместных, синхронизированных ритуальных действий. Совместные с командованием религиозные обряды, общие молитвы, участие в богослужениях в полевых условиях становятся именно таким мощным социальным ритуалом. Они выводят военнослужащих из рутины и ужаса боевой работы, создают острое ощущение единства и сопричастности к чему-то высшему, трансцендентному. В этот момент индивидуальные страхи и тревоги отступают на второй план, растворяясь в общем эмоциональном порыве, а бойцы переживают опыт принадлежности к общности, которая превосходит их индивидуальное существование. А если еще и старший командир сможет рассказать и свой опыт с отсылкой к религиозным познаниям, то все это, в свою очередь, вырабатывает военнослужащих глубокое, почти иррациональное доверие друг к другу, полное уважение к командованию и безусловную готовность к взаимовыручке, к приказам на выполнение боевых задач.

Исторически, этот механизм гениально использовался великими русскими полководцами. Из известного: А.В. Суворов сделал совместную утреннюю и вечернюю молитву обязательным элементом распорядка дня своих войск. Это был не формальный акт, а ежедневный ритуал, который напоминал каждому солдату, от фельдмаршала до рядового, об их единстве перед лицом Бога и общей миссии служения Отечеству. Аналогично, адмирал Ф.Ф. Ушаков перед каждым морским сражением проводил на флагманском корабле молебен, на котором, по возможности, присутствовали командиры других кораблей эскадры. Этот ритуал синхронизировал духовное состояние командиров, создавал мощное поле уверенности в победе, которое затем транслировалось на всю эскадру [145, Сретенский монастырь, 2001; 146, Тагильская епархия, 2018].

В ходе Специальной военной операции эта практика получила новое, экзистенциальное рождение. Военные священники, а также некоторые командиры подразделений, регулярно проводят богослужения в блиндажах, полевых лагерях, часто прямо на линии боевого соприкосновения. Эти службы становятся точками того самого «коллективного кипения».

Батюшка рассказывает, что по вечерам они садились в подразделении попить чайку, и начиналось очень важное общение, которое порой длилось 6–8 часов [147, «Военный священник рассказал о служении…», 2022]:

«Все беседы на мирские, житейские темы плавно переходили на темы духовные. Им все было интересно. Спрашивали, как могут быть рядом церковь и армия, не противоречит ли это служение заповедям Христа. Искали для себя ответы на вопрос, что им приходится переносить, выполняя воинский долг. Я рассказывал о священниках, которые в годы Великой Отечественной войны, при гибели командиров, поднимали в атаку солдат и вели за собой – не с оружием в руках, а крестом и своим духом.»

Еще одно свидетельство приводит старший офицер 88 омсбр, позывной ГВАРТ (2024 г):

«Как-то летом 24 года, когда нас вывели на полигон, прибыл молодой священник по линии окружного распределения и попросил определить ему подразделения для работы. Отправил его в 1 мсб, где люди были свидетелями множества чудес на лбс. Во второй половине дня опять повстречался с ним на выходе. Спросил, как прошла беседа. Реакция его была настолько бурной, о одухотворенности и вере людей данного батальона, что складывалось впечатление, что не он их учил, а они ему многое преподали… Последняя его фраза была примерно такая: – обязательно расскажу владыке об этом батальоне, я никогда еще не видел столько глубоко верующих военнослужащих…» [88 омсбр, старший офицер, позывной ГВАРТ, 2024].