Читать книгу Я – королева Кристина. Запутанные в веках. Тайны любви - - Страница 11

Королевская позиция Ханса была неоспоримой в Дании. Датский риксрод безоговорочно признал кронпринца Ханса своим монархом.

В Норвегии Королевский совет настроился против Ханса, и последовало два года междуцарствия. Норвежский риксрод, превратился из советников короля в представителей магнатов и дворян, которые стали постоянными противниками королевской власти. Хотя никаких серьезных кандидатов на норвежский престол не существовало, они не торопились признавать Ханса своим королем.

Роль совета заключалась в том, чтобы править вместе с королем и управлять государственными делами. Советники всегда выступали гарантами для дворянства и народа в том, что все делается по закону и во благо Норвегии.

Норвегия все еще оставалась страной избранной монархии, как и ее северные соседи. Подтверждением тому в 1450 году стало избрание Кристиана I монархом норвежского трона.

Главным духовным лицом в Норвегии считался архиепископ Гауте Иварссон, опытный политик, возглавлявший епархию в Нидаросе. Он выстроил отличные взаимоотношения с римской курией и благодаря своим связям добился от Ватикана значительных уступок. Нидаросская епархия располагала большими деньгами. Иварссон тратил их на приобретение земель для престола. Гауте оказался самым наглым и проворным архиепископом.

После смерти Кристиана I в 1481 году норвежский парламент во главе с Иварссоном обратился за помощью к Швеции, чтобы заручиться поддержкой за суверенитет Норвегии от датской короны.

Письма короля Ханса, которые Иварссон получал регулярно, архиепископ никому из участников риксрода не показывал. И, как человек сведущий в делах церковных, тянул время. Потому ответил двум посланцам короля, принесшим очередное письмо: «Дай бог, что когда-нибудь исполнится то, чего желает его Королевская милость, но я не смею и слова молвить о таких вещах, ибо риксрод не расположен к возвращению монархии».

На протяжении двух лет архиепископ Иварссон и регент Йон Свалесон Смор участвовали во встречах риксорда и делали все, чтобы Норвегия получила независимость и перешла под их полное управление.

В письме, тайно переданном королю Хансу от норвежских дворян, говорилось: «Извещаем Вас, что архиепископ, епископы и весь церковный клир из нужд своих не дают нам возможности доказать всю нашу преданность, ибо чинят здесь превышение власти в церковных делах.

Непрестанными бедами томит нас Гауте Иварссон, архиепископ Нидаросский: дворянство разделил, заповедал всем под клятвою – священникам и мирянам – отвращаться от Вас.

Йон Смор, который еще против вашего отца, короля Кристиана I, вел небогоугодные дела, в риксроде стоит вместе Иварссоном против Вас.

Признаем справедливою мысль, чтобы епископов посылали своих. А когда достигните согласия, дайте нам тихонько знать, а мы уже не только Вас поддержим, но и верно служить Вам будем».

Хансу пришлось вести тонкую дипломатическую игру. Пред ним стояли сложные задачи: восстановление Кальмарской унии, борьба против Ганзы, укрепление королевской власти. Необходимо было ослабить позиции шведского регента Стена Стуре и найти новых политических союзников.

Ханс оказался сильным политиком и добился, чтобы скандинавские страны инициировали переговоры о восстановлении Кальмарского союза.

Летом 1482 года в Кальмаре собрались высокопоставленные дворяне из Дании и Швеции. Норвежские аристократы умышленно не прибыли, сославшись на то, что это место им не подходит для встречи. Главным противником встречи выступил регент Йон Смор, пользующийся моментом междуцарствия.

Встреча прошла без них, и было вынесено решение о восстановлении Кальмарской унии. Составили новый союзный договор с учетом требований, выдвинутых еще отцом Ханса.

Восстановление унии требовало участия представителей всех трех королевств. В соответствии с протоколом назначили новую встречу в Хальмстаде на январь 1483 года. Вопрос же о возведении Ханса на шведский престол остался открытым.

Доротея Бранденбургская уже апеллировала в 1471 году к Святому престолу об отлучении Стена Стуре от церкви за несоблюдение законности. Это случилось, когда дворянское сословие Швеции признало королем Карла VIII, и Доротея снова лишилась своих законных владений в Швеции. Тогда Папа Сикст IV издал буллу, в которой потребовал от регента Стена Стуре удовлетворить все притязания королевы Доротеи.

С момента, как Ханс стал королем, Доротея не изменила своей привычке, и, как когда-то влияла на мужа, продолжила оказывать влияние на короля-сына. Для этого она переехала жить к нам в Нюборгский замок. Ханс, испытывая сильное давление матери в политических вопросах, отказался жить с ней в одном замке. Король не мог допустить слухов о том, что он слаб и не может сам принимать решения.

Резиденцией вдовствующей королевы был определен замок Калуннборг. Доротее все также принадлежало герцогство Шлезвиг-Гольштейн, за которое она заплатила, одолжив супругу Кристиану I сумму, необходимую для покупки этих владений и включения их в состав Дании. После восшествия на престол Ханса она подарила герцогство Шлезвиг-Гольштейн своему несовершеннолетнему сыну Фредерику, которого все еще надеялась видеть королем, и стала править этими территориями от его имени. Это вызвало конфликт с Хансом.

Совет и рыцарство Шлезвиг-Гольштейна вынужденно признали, что Ханс, как и его младший брат Фредерик, имел законное право наследования, и оба были избраны герцогами.

Мой супруг был волевым человеком и не позволял обстоятельствам брать верх над собой. Но пока Ханс не стал настаивать на разделе герцогства между братьями. Не время для конфликта с матушкой, решившей этот вопрос по-своему. Я знала, что позже Ханс обязательно вернется к нему.

Доротея продолжала стремиться к воссоединению Кальмара. Союз северных королевств, теперь из-за того, что королем Швеции должен был стать ее сын, а не ее супруг, распадался на глазах. Она изложила свой план Хансу о верном средстве изгнания шведского регента путем официального отлучения от церкви за кражу ее шведских приданных земель. Доротея вынашивала план о второй поездке к своей сестре Барбаре в Мантую и посещении Святого престола в Риме.

Ханс не любил ждать. Он решил незамедлительно отправиться в Швецию и лично разобраться с регентом. Король исполнился решимости закончить игру со Стеном Стуре в свою пользу.

Стуре был хитер как лис и внимательно следил за ходом переговоров с новым датским королем. Королевская шахматная игра шла не по правилам. Каждый игрок скрывал свой собственный замысел. Ханс знал, в каком месте доски будет происходить самая жаркая борьба, какую позицию занять и какие фигуры привести в нужное место.

Стуре, мечтавший стать правителем Швеции, затеял собственную игру. Будучи хорошим оратором, он часто ездил по стране и разговаривал со шведскими крестьянами. Его любимая тактика – заявить о готовности отказаться от управления страной. Обычно он произносил речь подобно этой: «Если Бог и даст нам победу, война на этом не кончится. Если же вы потерпите поражение, от чего Боже избави, то погибло все наше шведское государство. Поэтому сначала хорошенько подумайте. Я готов передать правление страной датскому королю. Ибо шведский народ и добрые люди имеются и на той, и на другой стороне. Когда меч обнажен, победа решается на небе».

Тут же его начинали упрашивать остаться регентом. Матерый лис знал, когда надо быть светлым и кротким.

В этот раз на переговоры не явилась шведская делегация. Стен Стуре сослался на болезнь глаз и не пришел на заседание унии. Тянул время как мог.

В 1483 году ситуация в Норвегии неожиданно переломилась в пользу Ханса. Регента Норвегии Йона, последнего мужчину в прямой мужской линии семьи Смор, утопили неизвестные разбойники в Джерсее, недалеко от Тенсберга.

Узнав о смерти регента, архиепископ Иварссон припомнил старую поговорку: «Даже коровы знают, когда им следует вернуться домой и оставить поля, но неразумный человек не знает меры своего аппетита».

– Ах, Йон, Йон, говорил я тебе, не лезь на рожон, а то попадешь на колокольный звон.

На следующий вечер Иварссону было доставлено письмо от короля Дании: «Кто дает очам нашим источник слез, чтобы мы оплакивали угасание веры и закона в Норвегии? Со всех сторон скорбь и беда, и бог весть, что с Вами будет. Я со своей стороны прошу: Бога ради, и по вашей архиерейской обязанности, и из страха мести Божией постарайтесь положить добрый начаток в нашем деле». К этому письму Ханс приложил собственноручную записку о тех условиях, какие считал необходимыми при заключении унии.

Иварссон тяжко вздохнул, ибо понял, что проиграл схватку за власть, и быстро согласился вступить в переговоры с датским королевским домом. Повторить участь Йона ему не хотелось.

1 февраля 1483 года подписали договор об условиях признания короля Ханса норвежским монархом. Ханс дал клятву, что обеспечит норвежцам полное равенство с датчанами.

На очередной встрече в Кальмаре против воли Стена Стуре произошло утверждение Ханса королем Швеции и Норвегии.

Спустя время архиепископ сам рассказал мне последний тактический прием Стена, предпринятый им в риксорде. Регент громогласно заявил: «Того и гляди могут подняться двадцать или тридцать тысяч крестьян – и на голову государства свалится новый Энгельбрект8[1]!»

Потом Стен Стуре оправдывался, что говорил «не более, чем о семи – восьми тысячах крестьян». Государственный совет Швеции не поддался на эту уловку Стена и проголосовал за короля Ханса.

18 мая 1483 года состоялась наша торжественная коронация в Копенгагене в соборе Богоматери.

Через два месяца, 20 июля 1483 года, нас короновали в Норвегии в соборе Нидарос в Тронхейме. Процесс коронации возглавил архиепископ Иварссон. В обмен на согласие признать Ханса королем Норвегии, он получил право снова чеканить собственные монеты. Указ короля гласил: «Точно так же мы позволим, следуя совету Совета в Норвегии, чеканить и использовать монеты в Тронхейме в соответствии с привилегиями собора Нидарос».

За два последних года правления страной у Иварссона появился собственный герб: два скрещенных красных топора, покрытых красной перекладиной. «Сочетание топоров и распятия, – как он мне объяснил, – это церковные мотивы. Крест – знак достоинства архиепископа, а топоры – знак национального святого: святой Олаф был убит топором». Но, возможно, Гауте подразумевал немного другое толкование своего герба, а именно изображение духовной и светской власти, к которым он так стремился.

Вспомнив наставление Фридриха: «Делай врагов друзьями!», я сочла правильным подружиться с Иварссоном. И уговорила Ханса дать право архиепископу первому торжественно объявить на утренней мессе в Нидаросском соборе, что королевская чета ждет ребенка. По этому поводу устроили народное гуляние и торжественный ужин во дворце архиепископа в Тронхейме.

Суровые норвежцы приняли нас радостно и ликующе. Народ был счастлив снова обрести короля и королеву. Для простого люда король – посланник Бога на земле. Подданные – слуги короля, король – слуга Бога и народа. Служа королю, каждый служит Богу.