Читать книгу Я – королева Кристина. Запутанные в веках. Тайны любви - - Страница 8

В июне 1478 года я окончательно отправилась из Саксонии в Данию, чтобы начать новую жизнь. Мой отец Эрнст выполнил все, что обещал в свадебном договоре. Он отправил меня «в красивой одежде и со всеми великолепными драгоценностями, как подобает принцессе и королеве Дании и нашей чести».

В Ростоке нас встретила величественная датская свита и сопровождала до места назначения. Из Варнемюнда мы отплыли в направлении Копенгагена. Недалеко от Копенгагена нас встретил король Кристиан I с конной свитой из 500 человек, одетых в коричневое. Король сердечно приветствовал меня: «Добро пожаловать, мисс Кристина», и поручил меня Хансу. До замка кронпринц сопровождал меня со своей свитой из 700 всадников, одетых в зеленое.

Началась подготовка к торжеству, намеченному на сентябрь. Свадебный договор, заключенный нашими родителями, определял мое личное содержание в 4000 гульденов. Это, конечно, не 40 000, как у королевы Доротеи, но тоже очень большая сумма. Если приноровиться, то на один гульден человек может прокормить себя целый месяц или купить две пары кожаной обуви. Кроме того, в договоре четко распределили имущество между мной и Хансом: за мной закрепили земли и налоги, которые будут поступать в мою личную казну. Я могла не заботиться о будущем, условия договора гарантировали мне обеспеченную жизнь при любом развитии событий.

Свадьбу решили праздновать осенью, в «высокое время». Когда закончены полевые работы, житницы и погреба полны, а у селян время покоя. По традиции таинство должно было состояться утром в пятницу, после обедни.

6 сентября 1478 года поднялось солнце радостного, желанного утра. Пришло мое время насладиться каждым моментом свадебного дня, но с еще большим волнением я ждала ночи.

Брачная церемония началась. По свадебному королевскому обычаю две пышные процессии выдвинулись из замка в кафедральный собор Копенгагена: одна следовала за невестой, другая – за женихом.

Я торжественно подъехала к собору Фру Кирке в золотой колеснице с гербами датского королевского дома, запряженной четверкой белых мраморных лошадей. Тех самых лошадей, что прибыли на корабле со мной в качестве приданного. Придворные дамы из моей свиты разоделись в праздничные одежды, блистали драгоценностями, поражали прическами.

Мое вышитое золотом красное бархатное платье сияло в прямом смысле слова. Золотые нити шитья складывались в цветочный орнамент. По всему платью, а также на поясе и шнурках – жемчуг и драгоценные камни; на краях лент и декоративных бантов – рубины и золото – вся эта красота делала платье необыкновенно тяжелым.

Корсет с прилегающим лифом, широкими рукавами и пышной юбкой подчеркивали тонкий стан. Сзади платье застегивалось на пуговицы – от горловины к поясу, а на рукавах – от локтя к запястью. Серебряные пуговицы напоминали фруктовые косточки. Пояс свисал чуть ниже талии и притягивал лучи солнечного света, которые играли на гранях его драгоценных камней и ласкали жемчужины. Сияние одежд отражало внутреннее сияние моего сердца.

Шлейф платья растянулся на шесть ален.

Под платье я надела мягкое белье из штанишек и сорочки, покрытых нежнейшей юбкой из шелка.

Наряд дополняли фамильные кольца, любимый браслет с надписью «Единственная», подаренный Хансом в честь обручения.

На груди замерла подвеска из крупного грушевидного жемчуга. А диадема, осыпанная драгоценными камнями, наоборот, норовила сползти и разрушить свадебную прическу. Башмачки с золотым шитьем и жемчугом соскальзывали с ног: то ли торопили к венцу, то ли напоминали, что свадьба, пусть даже и королевская, дело земное, несмотря на то, что браки заключаются на небесах.

Камила перестала говорить и повела плечами, как бы освобождая их от тяжкого груза.

– Словно это платье на мне, – произнесла она с легкой улыбкой.

Роберт с недоумением посмотрел на невесомый летний сарафан девушки.

– Какое платье?

– Свадебное. О-о-очень тяжелое платье. Будто двадцатикилограммовый рюкзак на спине, – Камила вновь сделала движение, словно у нее затекли плечи от невидимой ноши. – Да еще неподъемный длинный шлейф, и корсет давит. Что-то тяжело дышать.

– Камила, тебе душно? Открыть окно?

– Да, пожалуйста. Может, свежий ветер сдует с меня пыль воспоминаний.

Из приоткрытого окна повеял прохладный ветерок. Донесся мелодичный перелив колоколов. Камила молча слушала колокольный звон, уносивший ее вновь в тот свадебный день. К Кристине, стоявшей у собора, приближалась свадебная кавалькада с кронпринцем во главе.

Ханс и его свита прибыли верхом на лошадях в попонах с гербами датского королевского дома. Все сопровождавшие были одеты в синий бархат, расшитый серебром. Мужчины бряцали оружием, отделанным золотом и драгоценными камнями.

Во главе обеих процессий двигались музыканты с флейтами, трубами и барабанами. Музыка, разноцветные одежды, веселые лица, говор, смех. Серебристо-синяя вуаль теплого осеннего неба и яркое солнце озаряли праздничное шествие золотым небесным светом.

Наконец обе процессии слились воедино. Звонарь поприветствовал нас оглушительным колокольным звоном. Колокола ближайших церквей радостно подхватили его и зазвонили, передавая благую весть от колокольни к колокольне по всему городу. Перезвон то затихал, то становился громче, подобно рокоту волн, накатывающих на берег.

Перед нами торжественно распахнули врата главного входа. Свадебная процессия прошествовала внутрь храма. Мраморные статуи святых в одеяниях из каменных кружев оживали в лучах солнца и милостиво смотрели на нас.

Мы медленно направились к главному алтарю. Звуки органа наполняли весь собор музыкой божественных сфер. Началось священнодействие, вскоре зазвенели слова епископа: «Я соединяю вас в супружество во имя Отца, и Сына, и Святого Духа». Снова запел орган, унося душу в поднебесье.

После торжественной мессы и церемонии венчания все вернулись в Копенгагенский замок. В замке давали свадебный обед, его готовил повар, специально выписанный из королевского двора Франции. Около трех сотен человек услуживали гостям, подавая яства и вина.

Ханс сопроводил меня к праздничному столу, к месту напротив своего, как это положено на свадебном пиру, после которого последует первая брачная ночь. Собираясь сесть, я застыла от удивления, боялась даже дышать. Рядом с фруктовой вазой красовалась ажурная китайская фарфоровая шкатулка, с диковинными цветами и порхающими бабочками. В Европе как раз пошла мода на «все китайское», и заполучить такую изящную вещицу могла только королевская особа.

Супруг внимательно наблюдал за мной, а, увидев мой восторг, хитро подмигнул и знаком предложил открыть. Я аккуратно сдвинула крышку набок, мои глаза широко раскрылись от удивления. На подушечке из красного бархата лежала массивная драгоценная брошь. В это мгновение в шкатулку пробрался солнечный луч, блеснула пульсирующая молния, и вспыхнул разноцветный огонь. Брильянты с изумрудами сверкали и переливались, поражая роскошью оттенков. Я насчитала шестнадцать крупных изумрудов и шестнадцать чистейших брильянтов, ровно по числу моих лет.

Ханс, заметив мое неподдельное восхищение, просиял в улыбке, так как желал покорить меня своим подарком. Я же хотела обернуться пташкой, чтобы улететь в нашу опочивальню и ждать моего принца под балдахином ночи; а дождавшись, крепко к нему прижаться и сказать: «Я твоя перед Богом и людьми! Возьми меня в свои сильные руки, ибо наше время пришло!» Но время словно остановилось…

Царство Небесное можно было сравнить с этим свадебным пиром. Вино лилось рекой, столы ломились от угощений, веселый дух праздника разливался в пространстве. Шум, гам, острое словцо за свадебным столом не мешали нам любоваться друг другом и предчувствовать.

Прошли уже шесть экстравагантных театрализованных представлений в датском стиле. Декламировались стихи, звучали похвальные речи, песни и аллегории. Попеременно к нам обращались персонажи по имени Патриотизм, Честь, Наука, Музыка, Эрато, Гармония. Их послания были полны исторического, морального и политического смыслов.

После обеда устроили танцы, продолжавшиеся до самой полуночи. Во время отдыха подавались различные печенья, конфеты, сыры, напитки. Возбужденные придворные радостно что-то обсуждали, жестикулируя между собой. И вот на небе проступили звезды, засветился местами застилаемый дымкой молодой улыбающийся месяц.

С наступлением полуночи составили новую процессию: пришло время вести невесту в брачный покой. Впереди несли свечи, играли музыканты, танцевала прислуга. Я, в сопровождении свиты фрейлин, шла и с каждым шагом бросала серебряные монеты на счастье.

Примерно через час приготовлений к брачной ночи я услышала шумные звуки, двигающиеся в сторону нашей опочивальни. По дикому хохоту, раздававшемуся в узких коридорах замка, я поняла, что кронпринц в игривом настроении, окруженный своими друзьями, приближается.

Еще несколько томительных церемониальных минут, и мы остались одни в королевской спальне. Здесь предусмотрительно горели голубые свечи, отбрасывая тень на мое пышное ночное платье. Ханс медленно подошел ко мне и наклонился с нежным поцелуем, от которого я чуть не лишилась чувств. Слегка прикасаясь ко мне, он медленно снял с меня ожерелье, затем браслет и положил их на столик у кровати. Развязал на мне пояс, кинул его через свое мощное плечо на бархатное кресло. Потом стал расстегивать одну за другой серебряные пуговицы, осыпая поцелуями мою шею и волосы. Я уже давно мечтала поскорее избавиться от этого жуткого корсета, сдавившего мою грудь. Сначала упало на пол воздушное платье, потом нижняя юбка из шелка, за ней полетели сорочка и разорванные пополам кружевные штанишки.

Вот я уже стою перед Хансом во всем белоснежном великолепии, с огненными волосами, рассыпавшимися по плечам, которые прикрывают меня.

Он не торопился, не спеша смаковал мой вид, стоя в расслабленной позе. Его томный прищур заставляла меня краснеть и одновременно дрожать от неизведанного.

– Ты знаешь, как делаются наследники?

От смущения у меня порозовели щеки, и начала бить мелкая дрожь. Последовала долгая пауза. В тишине слышался только треск свечей.

– Отныне я принадлежу тебе, как и ты – мне, Кристина. Разве тебе не интересно коснуться меня? – Он расстегнул рубашку, обнажив свою грудь. Его слова звучали разумно и убедительно, так что я не могла не следовать им. Пару раз я провела пальцами по тугим мышцам Ханса, восторгаясь их крепостью и ощущая бархатистость кожи.

Он наклонился ко мне и начал медленно осыпать мою шею страстными поцелуями, прокладывая дорожку по направлению к ушку. Мое сердце было готово выпрыгнуть из груди. Я крепко прижалась к нему, полностью вверяя себя ему. Не давая мне вздохнуть, он подхватил меня на руки и унес на кровать.

Срывая с себя одежду, он рычал от предстоящего удовольствия, словно лев перед трапезой. Еще мгновение, и я увидела его полностью обнаженным с восхитительным рельефом мышц и со шрамом под ребрами. Его язык, облизав мои губы, впился мне в рот.

Он оказался умелым любовником и играл со мной в свое удовольствие, сдерживаясь, когда нарастало желание. Я сходила с ума от собственных ощущений и, казалось, была готова ко всему греховному, что бы он ни предложил в этот момент. Удовольствие волнами прокатывалось по моему телу, наполняя неведомыми ранее ощущениями.

Когда он глубоко овладел мной, я издала громкий крик. Ханс понял, что у этой маленькой саксонки он первый мужчина.

– Ты девственна! Ты воплощение красоты и невинности! Я буду любить тебя всю жизнь.

Моей первой ночи любви, казалось, не будет конца. В объятиях Ханса я испытывала неведомое доселе наслаждение.

Наутро торжественно объявили, что наш семейный союз стал полноценным и полноправным перед самим Богом. Ни о каком предохранении от беременности не могло быть и речи. Рождение наследников – обязанность королевских семей.