Читать книгу Я – королева Кристина. Запутанные в веках. Тайны любви - - Страница 2

Стояло прохладное майское утро 1483 года. Король Иоганн Датский и я прибыли на церемонию торжественной коронации в кафедральный собор Фру Кирке1[1] в Копенгагене. Я – Кристина Саксонская, принцесса немецкого владетельного Дома Веттинов. Мой супруг – король Иоганн, урожденный Йоханнес из династии Ольденбургов, герцог Шлезвиг-Гольштейна. «Иоганн» звучит слишком официально, для меня привычнее называть его Ханс, как принято в Дании.

Ни один государь не может считаться полноценным обладателем королевского достоинства, если он не прошел через ритуалы помазания и коронации. Место проведения коронации в скандинавских странах по сложившейся традиции определено: в Норвегии – город Трондхейм, в Швеции – Уппсала. В Дании традиция проведения коронации в определенном месте так и не сложилась. Любой собор в любом городе мог стать местом инаугурации нового монарха.

Отец Ханса, Кристиан I, положил традицию коронации в Копенгагене, в соборе Богоматери. Мы решили ее продолжить и тоже короноваться в Копенгагене.

Площадь перед собором Богоматери еще с вечера была заполнена тысячами городских и сельских жителей, желающих понаблюдать за церемонией. Увидев своего короля и королеву, орущая толпа захлебнулась от восторга. Кто-то заплакал от переизбытка чувств, женщины стали падать в обморок, дети завизжали. Дерзкие парни рвались вперед, чтобы лучше разглядеть венценосных особ, но отталкиваемые стражей, валились с руганью друг на друга и устраивали жесткую потасовку. Крики, вопли и слезы смешались. Толпа слилась в сплошное, темное пятно, волнующееся и перетекающее по соборной площади.

Мы с Хансом прошествовали царственно, разрезая разношерстные волны датского народа, принимающего нас с непомерным восторгом и любопытством.

Когда процессия с помпой вошла в собор Богоматери, я вновь восхитилась простору и высоте внутри этого пространства. Высокие колонны, переплетающиеся под потолком остроконечные арки, необычайно высокий средний неф придавали торжественность месту. Тот, кому воздвигли это святилище, Велик, Непознаваем и Милосерден, и готов принять нас, раскаивающихся грешников, в своей обители.

Королевская свита выстроилась в два ряда по обе стороны от центрального прохода к алтарю. Самые знатные особы, благородные дамы и девицы, одним словом, весь цвет датской знати собрался на торжество.

На церемонию коронации прибыли и мой августейший родитель Эрнст, курфюрст Саксонский, и брат Фридрих. Матушка, Елизавета Баварская, не смогла присутствовать по причине продолжительной болезни, которая приковала ее к постели и не давала покидать замок Хартенфельс в Торгау уже больше двух лет.

Эрнст с саксонским двором расположились справа от алтаря, как почетные гости. Фридрих стоял поодаль от остальных членов семьи, рядом с бесстрастным рыцарем, чье лицо мне было не знакомо.

Фридрих был заметно озабочен: блуждавшие по лицу тени тяжелых мыслей явно мучили его. С глубоким вздохом, подняв взор на сестру, он невольно залюбовался ей – как она великолепна в этот торжественный момент! Свет, падавший из стрельчатых окон собора, струился по складкам ее платья, сшитого специально для церемонии. Широкий солнечный луч выделял изящный стан уже почти королевы и играл золотыми вспышками в огненных волосах. Кристина и изнутри светилась каким-то непостижимым сиянием, которое озаряло все вокруг.

В голове Фридриха будто ангел небесный и дьявол коварный затеяли свой спор. Сатана тихонечко бередил сердце, нашептывая: «Посмотри, как она прекрасна!» Ангел взывал к разуму: «Она твой единственный запрет, твое строгое табу!» Фридрих невольно перевел взгляд на Ханса. Молодой король в величественном облачении, щедро украшенном золотым шитьем и драгоценными камнями, держался достойно и царственно.

Фридрих решительно тряхнул головой, отгоняя навязчивую мысль: «Сатана играет нами, и сатана играет с нами в зловещую игру». Бросив на сестру печальный взгляд, помноженный на вечность, он что-то шепнул рыцарю, и оба незаметно покинули собор.

Я не сразу заметила отсутствие брата, так как чувствовала себя безмерно счастливой и погрузилась в атмосферу праздника. Дурманили голову курившиеся в чашах благовония и ароматы живых цветов, украшавших порталы собора в огромном количестве. Сотни свечей горели повсюду. Это было так восхитительно, так торжественно, что благоговейная дрожь пробежала по моему телу, слегка закружилась голова, и я чуть не упала в самый неподходящий момент, запутавшись в парчовом пятиаленовом2[1] шлейфе своего одеяния.

Ханс, заметив мою внезапную неловкость, остановил шествие королевской свиты и взглядом спросил, все ли в порядке? В ответ я незаметно кивнула: «Да, в порядке». Мы понимали друг друга без слов.

Прошло уже пять лет нашей совместной жизни, но чувства друг к другу остались горячи, а мы игривы и юны, словно и не было этих лет. Я всегда знала, что этот самовластный король – единственный мужчина, которого я могу беззаветно любить и утолять с ним свою греховную страсть, не презирая себя за слабость. Ибо каждый имеет свое дарование от Бога, один так, другой иначе.

Ханс, заметив мое волнение, подмигнул мне и игриво отбросил назад свои темные локоны, ниспадавшие до плеч. Только я понимала этот тайный язык нашей любви. Как же мне нравилось смотреть на него в минуты, когда он серьезен, полон величия и страсти одновременно. Торжественное шествие королевской свиты по собору продолжилось.

Подойдя к алтарю, Ханс поменял выражение лица на официальное и поклялся управлять справедливо, сохранять христианскую религию, защищать страну, помогать бедным. После прочтения Писания он преклонил колени перед жертвенником, где епископ Зеландии вручил ему меч. После вложил в одну руку скипетр, а в другую – золотое державное яблоко с крестом, древние символы монаршей власти.

Меня тоже короновали, но вручили только скипетр, без державы. Певчие исполнили хоровой гимн, следом за ним мы выслушали проповедь, затем отрывок из Евангелие, и служба окончилась. Торжественный обряд коронации был завершен. Свершилось действо, символизирующее принятие монархом власти и ее атрибутов.

Только сейчас я заметила, что Фридриха нет в соборе. Быстрый жеребец уже мчал его дальше и дальше от греховной страсти. Он беспощадно погонял измученного коня, который, храпя и весь в пене, бешеным аллюром шпарил по каменистой дороге. Следом за господином во всю прыть скакал его верный рыцарь, не понимая, что происходит…