Читать книгу Самая долгая ночь. Часть 2 - - Страница 10

По коже скользит обжигающе-ледяная волна – от затылка до плеч и вниз до спины.

Они не должны узнать про Лиама.

Мой взгляд бегает в растерянности с военного на Аарона и обратно. На брата больше не смотрю – не стоит привлекать лишнее внимание, я и так напряжена, как струна, которая может лопнуть в любой момент. Но мое намеренное игнорирование не спасает ни Лиама, ни ситуацию в целом.

Думай, ну же! Давай, Ева!

Мысли, как назло, разбегаются, будто перепуганные тараканы, над которыми включили свет.

Как же тяжело собирать себя в здравомыслящее нечто, если ты больше походишь на пустой манекен, чем на живого человека.

Я морщу нос, часто моргаю, до боли прикусываю губу – но внезапно Аарон выступает первым, озвучив свою должность. Военный не сдается – требует удостоверение. Его можно понять, но мне совсем не хочется. Пока я пристально смотрю на него, в груди закипает и другое чувство, помимо страха: гнев. Медленный, протяжный, жгучий и ослепляющий.

Может ли он оказаться одним из тех, кто не пустил бабушку и дедушку в бункер?..

Сквозь вату в ушах с трудом осознаю, что мне только что приказали достать айди Роуза. Наверное, на фоне остальных я кажусь самой слабой и не внушаю чувства угрозы. Знал бы этот тип в броне, что я, наверное, больше всех готова к внезапной атаке, которая вряд ли закончится хорошо.

Смахнув оцепенение, подхожу к Аарону и, мельком взглянув на него, извлекаю из его кармана удостоверение, чтобы затем, плавно двигаясь, как кобра перед атакой, повернуться к военному и грубо швырнуть ему карточку. Пусть убедится и заодно подавится.

Я отхожу обратно и встаю за Роузом, дожидаясь, пока на военного снизойдет волшебное озарение, кто стоит перед ним и почему нас не надо задерживать.

Но, вот сюрприз, ему недостаточно и этой информации.

Я вновь замираю, когда за опущенным оружием и облегченным «Простите-я-должен-был-убедиться» следует утверждение, что мы должны выдвинуться под присмотром в администрацию города. Но для этого, как на гребаном вокзале, нас все равно должны проверить.

Черт, чтоб тебя, черт!

Быстро – считай, инстинктивно – переглядываюсь с Нейтом, затем с Лиамом и предпринимаю отчаянную и спонтанную попытку переиграть ситуацию в надежде, что парни воспользуются моментом правильно. Ведь повторить этот фокус вряд ли смогу.

Согнув колени, я внезапно для окружающих падаю на асфальт, лишь чудом не разбив затылок. Раньше такой трюк казался куда более легким: во мне и веса было меньше, и ловкости больше. Когда в детском доме нужно было отвлечь внимание воспитателей или охранников, чтобы Лиам пробрался на кухню или в библиотеку, часть которой была закрыта от детей, мне приходилось делать это довольно радикальным способом, падая в воображаемый обморок – из-за чего в итоге мне диагностировали анемию (но это уже мелочи).

Итак, Ева Мартин, обморок в двадцать девять лет, акт первый (и единственный).

Глаза не открываю – слышу только суету вокруг, которая заканчивается приглушенным треском, гулким звуком падения и голосом Нейта:

– Упс.

Нет, Нейт не перестарался. Военный жив.

Открываю глаза, поднимаюсь с помощью Лиама – и сразу переключаю внимание на военного, который с подачи моего друга лежит без сознания.

Жив. Точно жив.

Я прищуриваюсь, крепко сцепив зубы.

Нет, Ева, это не он. Не он не пустил бабушку и дедушку в бункер. Не он виноват в их смерти. Не он, слышишь?

Но я смотрю на этого человека в защитной броне, шлеме и маске – и вижу перед собой сосредоточение всего плохого, что стало причиной гибели моих родных.

Нет, Ева. Нет. Он не виноват.

Взгляд цепляется за камень неподалеку.

За ремешок на подбородке, удерживающий шлем на голове военного.

Метра полтора до камня. Легкая защелка на ремне.

НЕТ, ЕВА.

С силой моргнув, я отворачиваюсь и не смотрю, как Лиам и Аарон подхватывают военного, чтобы перенести его в торговый центр – лишь следую за ними, пока Нейт, как мой надзорный, вышагивает рядом. А ведь еще месяц назад я не была готова согласиться на казнь Донована – человека, который почти убил меня ударом ножа. Не знаю, что происходит сейчас, но во мне будто не осталось ничего святого – все утонуло на дне реки, где должна была остаться и я.

Парни прячут военного в подсобку и оставляют ему пистолет, предварительно забрав наушник и винтовку.

Я пристально смотрю на него до тех пор, пока он не исчезает в проеме и дверь не захлопывается перед моим носом.

Нет, Ева.

Пора уходить.

Но, когда мы возвращаемся к машине Аарона, он внезапно останавливается и, приложив палец к уху, напряженно хмурится.

– Эйч-ай-эм, здание почты, семнадцать-шестнадцать, подкрепление, – повторяет он за кем-то, но не активирует обратную связь.

Вот только я ни черта не понимаю в услышанном.

– Хэндлер мертв… Ви-ай-икс украден… ви-ай-икс украден. Требуется подкрепление. Семнадцать… шестнадцать.

Мои брови сходятся на переносице. Чувствую себя не самой прилежной ученицей, пытающейся сдать химию, стоя у доски, при этом не прочитав ни одного учебника.

Судя по не менее хмурому и сосредоточенному лицу Роуза, он понимает гораздо больше меня.

– «Эйч-ти» на почте… Шестнадцать… выдвигаемся…

Затем его лицо становится чуть более расслабленным.

– Что-то случилось на почте? – первым уточняет Нейт. – Кто-то что-то украл?

Аарон отвечает после паузы:

– «Хэндлер» – специальный человек, отвечающий за работу военных в отряде во время миссии и охраняющий предметы особой важности, которые нельзя передавать другим военным. «Ви-ай-икс» – тот самый предмет. Особо ценный и сверхсекретный. Семнадцать и шестнадцать – возможно, речь об отрядах, которые находятся ближе всего. А «эйч-ти» это… кхм, контакт, которого… – Аарон, наконец, смотрит на нас, и не сказать, что на его лице отражается оптимизм, – идентифицируют как опасного противника, и по нему разрешено открыть огонь. Говоря иначе: какой-то человек украл что-то очень важное, и его приказано убить. Похоже, он до сих пор находится в здании почты, куда приказано стянуть подкрепление.

На несколько секунд между нами повисает тишина, которую прерывает Нейт:

– Но мы ведь… не поедем туда?.. Не поедем, да?

Я смотрю на Лиама, на Аарона – затем на Нейта. Похоже, мы, трое, думаем об одном.

– Это одно из мест, где проворачивали что-то в тайне от остальных, – говорит Лиам, потирая плечо, укушенное зараженным до прыжка в реку. – Если туда стягивают подкрепление, они не готовы потерять это и легко избавятся от гражданского.

– Который украл что-то у военных, – напоминает Нейт.

– За кражу сажают, но не убивают, – качает головой Лиам. – Что бы там ни хранили, это как-то связано с дерьмом, в котором мы все оказались.

Он мельком смотрит на Аарона самым недружелюбным взглядом. Наверняка обвиняет его во всех грехах, ведь Инспектор – часть системы, которая пустила его в расход. Но и Лиам не святой, ведь он сотрудничал с этой системой.

Роуз кивает.

– Что бы там ни было, у нас есть шанс получить это раньше военных и заодно спасти вора.

Но Нейт продолжает упираться.

– Нас же пристрелят! – стонет он, направляясь к переднему сиденью и добавляет уже в машине: – Как мы, бразильскую вашу мать, прорвемся в здание почты, где шарятся военные, и при этом спасем какого-то гражданского, которого в глаза не знаем? Да и с каких пор мы вообще стали отрядом Мстителей? Хотя, знаете, нам больше подойдет «Отряд Самоубийц»!

– Нам нужна любая информация о «Пастыре», – спокойно, но твердо говорит Аарон. – Мы не сможем эвакуировать жителей или остановить прорыв, пока не узнаем, с чем имеем дело. На почте могут быть ответы.

– Сейчас мы единственные, кто может выяснить, что происходит, – наконец, говорю я хрипловатым голосом. – Если была совершена намеренная атака на целый город, об этом нельзя молчать.

Больше всего меня интересует участие Эби в прорыве и упомянутом «Пастыре». Спасение людей – благое дело. Но сейчас я хочу докопаться до дьявола в этой истории. Я обязана выяснить, знала она о прорыве или нет, и, если знала, какого черта не рассказала об этом. Аарон стремится помочь людям Дарвена, но со мной все гораздо проще. Я должна знать, виновна ли Эбигейл Мёрфи в смерти моих бабушки и дедушки. И виновна ли она в других смертях.

– Не получится спасти того человека, – продолжаю я сухо и безэмоционально, избегая взглядов остальных, – хотя бы запишем все, что сможем. Нам понадобятся доказательства. Бездействие…

– …тоже преступление, – заканчивает за меня Нейт безутешным тоном и отворачивается к боковому окну. – Нас поубивают за этот героизм, – бормочет он, пока Роуз выводит машину на дорогу. – Не от укуса помрем, так от пули.

Я знаю Нейта достаточно хорошо, чтобы не сомневаться в нем после всего, через что мы прошли: в критичной ситуации он, не задумываясь, бросится на выручку. Но намеренно приближать собственную гибель, когда есть мало-мальски внятный выбор, он не стремится – поэтому Нейт прятался в шкафу на заводе, после начала прорыва в Форт-Коллинсе. Никто бы в здравом уме не рвался в пекло на его месте – кроме нас троих, по всей видимости. Принуждать Нейта к такому риску неправильно. Но знаю заранее, что он откажется остаться в стороне – даже при всем сопутствующем риске.

По пути до почты, как и Нейт, молча смотрю уставшим взглядом в окно, временами прислушиваясь, но не реагируя на звук сбиваемых зараженных-одиночек, случайно попадающихся на пути. Лишь невольно и как-то безучастно соотношу хруст ломающихся костей с хрустом хлопьев, которые Нейт часто ел горстями прямо из коробки во время коротких перерывов в радиоэфире.

Спустя минут десять «Бентли» тормозит в неприметном переулке между домами неподалеку от почты.

Хорошая новость: нас все еще никто не заметил.

Плохая: мы понятия не имеем, как будем пробираться в здание.

– Даже не думайте предлагать мне остаться, – заявляет Нейт, прежде чем мы открываем двери. – Знаю, что изнылся, но я с вами.

И в этом весь он.

Вздохнув, я поправляю куртку, беру пистолет из рук Аарона и, заметив раздражающе взволнованный взгляд, коротко говорю:

– Я в порядке.

Но по его лицу не сказать, что он мне поверил.

– В порядке, – повторяю мягче, чтобы не вызвать подозрений, и, почувствовав затылком внимание Лиама, поворачиваюсь к брату. – У тебя есть телефон? Хочу записать все, что сможем.

Лиам достает мобильный и спустя пару секунд злобно ругается под нос.

– Черт. Разрядился.

– А твой? – спрашиваю у Аарона.

– Еще работает, – кивает он и протягивает мне телефон, отключив блокировку, чтобы я могла воспользоваться им в нужный момент. Высший уровень доверия, если так подумать. Но осознать это не успеваю – часть меня до сих пор наглухо закрыта прочной стеной, и я не представляю, как к ней подобраться.

Закончив с подготовкой, мы идем по пустынной дороге между обратной стороной массивного светлого четырехэтажного здания почты и небольшими офисами неизвестных мне фирм.

Помимо своей научной ценности Дарвен является одним из пяти крупнейших транзитных пунктов страны. Отсюда не только отправляются обычные посылки и все, что создается в пределах города. Через Дарвен проходят грузы и посылки из других городов. Но, по всей видимости, этим деятельность Центрального почтового отделения не ограничивается.

Убедившись, что поблизости нет военных, мы осторожно подбегаем к ближайшей двери, которую, вот сюрприз, никто не охраняет.

Присматриваюсь повнимательнее: нет, не сюрприз. Дверь надежно закрыта снаружи цепью и замком – кто-то постарался, чтобы этот выход был перекрыт. Поэтому здесь нет военных. Не удивлюсь, если все они забились в здание, как в скворечник. Но черт его знает, сколько их там. Может, Нейт прав, и мы зря лезем не в свое дело?

Лиам встает у двери, берет цепь и медленно, но уверенно растягивает звенья, которые через несколько секунд разлетаются в стороны с тихим звоном.

На всякий случай осматриваюсь: никого.

Итак, самое время узнать, что скрывают стены обычной городской почты, выглядящей как цитадель бюрократии и бумажного уныния.

Первым заходит Аарон: он, Инспектор, наше главное прикрытие. Спрятав оружие, мы идем за ним привычной вереницей – Нейт – я – Лиам – в темный коридор, аккуратно ступая по бетонному полу. Радует, что здесь хотя бы не скрипят половицы, как это обычно происходит в фильмах ужасов.

Поначалу нам везет: мы не встречаем на пути военных, ничего не сбиваем и не роняем. Временами Роуз шепчет, что неизвестного вора до сих пор не задержали – судя по переговорам в наушнике, который ему пришлось перенастроить, чтобы слушать разговоры местных отрядов.

– Как мы найдем одного человека в таком большом здании? – негромко сокрушается Нейт, проходя в полумраке через лабиринт одинаковых офисных столов и пластиковых мусорных ведер.

– Будем думать, как преступник? – невесело хмыкаю я, и это первая моя усмешка за день, пусть и радости в ней ноль процентов.

Мы проходим дальше, старательно прислушиваясь к звукам – и вскоре замираем у очередной двери, ведущей в неизвестность.

Нейт не выдерживает первым:

– Хорошо, преступные мои. Куда бы вы направились… или нет, даже не так… где бы вы спрятались, если бы украли что-то очень важное, за что вас могут убить?

– Там, где не станут искать, – предполагает Аарон.

– Супер. А где не станут искать? – продолжает Нейт.

Повисает тишина, на фоне которой раздражающе, но негромко журчит вода в кулере у стены.

– Там, где все произошло, – вдруг говорит Лиам, и мы втроем поворачиваемся к нему. – Нужно найти тело хэндлера.

Молчание повторяется – на этот раз все всерьез обдумывают предположение Лиама.

– Ну, с этим должно быть попроще, – пожимает плечами Нейт. – Труп прятаться не станет. – Пауза. – Я… надеюсь.

Как и я надеюсь, что его не успели убрать.

Приоткрыв дверь, мы проверяем, чтобы в коридоре никого не было, и выходим в темный холл без окон.

Искать иголку в стоге сена, когда над головой занесен топор – сомнительное удовольствие, но выбора у нас все равно нет. Мы уже влезли в эту историю так глубоко, что и макушек не видно. Осталось самое сложное: не закончить ее в этих стенах.

На всякий случай я держу телефон в руке, чтобы начать съемку в любой момент – дайте только повод.

Мы заглядываем во все помещения, которые видим, но не находим ни убитого, ни следа крови или драки. Ни разрушений, ни хаоса – ничего, что кажется хотя бы на толику процента подозрительным. Все выглядит так, будто сотрудники одновременно встали после сигнала тревоги и спокойно покинули здание. И, самое главное, никто здесь никого не убил.

Мы что-то упускаем.

Когда надежды на эту часть этажа почти не остается, мы заглядываем в последнее помещение: просторный зал без окон, но с многочисленными светильниками под высокими двенадцатиметровыми потолками, перетянутыми металлическими балками. Стеллажи разного уровня, большие тяжелые столы, огромное количество коробок, выставленных друг на друга в, казалось бы, хаотичном порядке, множество стопок бумаг и конвертов, длинная конвейерная лента, застывшая без движения – кажется, здесь сортируют письма и посылки.

– Сюда, – шепчет Лиам, указывая на бурые отпечатки ботинок у выхода.

Несмотря на количество светильников, включена только часть из них, поэтому видимость здесь далеко не идеальная.

Мы идем по следу вглубь зала и вскоре выходим к одному из стеллажей, рядом с которым лежит тело военного с раскинутыми руками. Пол под его головой обильно залит кровью, а из шеи торчит рукоятка ножа-бабочки. Сомневаюсь, что он принадлежал хэндлеру. Такие парни обычно носят игрушки помассивнее.

– Жесть, – шепчет Нейт, отводя взгляд.

– Похоже на самооборону, – добавляет Аарон, рассматривая убитого.

А вот Лиам к телу не приближается. Вместо этого ходит поблизости, внимательно глядя по сторонам, будто опытная ищейка. В детстве никогда не любила играть с ним в прятки – потому что всегда проигрывала.

Пока Аарон занят осмотром тела и проверкой его карманов, а Нейт упорно делает вид, будто ищет что-то рядом, я внимательно наблюдаю за братом, который медленно идет дальше – к высокому пятиметровому стеллажу с кучей коробок на полках. Неужели он думает, что вор залез в одну из них?

Лиам касается металлической стойки стеллажа, смотрит на свои пальцы и задирает голову. Отсюда мне не видно его ладонь, но я прекрасно знаю, на что он наткнулся.

Кровь. Лиам все понял.

Я мгновенно напрягаюсь, сглатывая подступивший ком. В этот короткий миг мы с братом одинаково ясно осознаем, что происходит. Двадцать восемь лет рядом не прошли даром: пропасть длиною в год не смогла разрушить невидимую связь между нами.

Время словно замирает, хотя на деле проходит не больше минуты – и вот Лиам встает на край нижней полки, придерживаясь за верхние. Затем карабкается выше, несмотря на тесноту и риск, что стеллаж может опрокинуться в любой момент.

Какого черта? Неужели кто-нибудь забрался бы на такую высоту без лестницы или подъемника? Ты и сам не…

Неожиданно сверху срывается тень, отпихивает Лиама и с невероятной ловкостью – будто прирожденный гимнаст – соскальзывает по полкам, бросаясь в бегство. Лиам спрыгивает следом и исчезает за стеллажами. Аарон с Нейтом обгоняют меня и скрываются там же.

Очнувшись от ступора, я бегу за ними – и вскоре слышу глухой удар и возню.

Я догоняю парней и едва не врезаюсь в их спины.

Какого черта они остановились?

Спустя секунду раздается резкий женский голос:

– Стойте!

Шагнув в сторону, я холодею и приоткрываю рот.

Лиам лежит в той же позе, что и убитый хэндлер, но, в отличие от последнего, он все еще жив. И, пожалуй, на этом хорошие новости заканчиваются.

На нем сидит девушка с ярко-красными волосами, собранными в объемный лохматый пучок. Придавив к полу одну руку Лиама коленом, а вторую – ботинком, она держит армейский нож у горла моего брата, впившись в нас отчаянно-решительным взглядом.

– Не подходите, – цедит она, – или я убью его.