Читать книгу Самая долгая ночь. Часть 2 - - Страница 11

Я прижимаю наушник к уху – сейчас это наш единственный способ оставаться на шаг впереди военных до тех пор, пока мы не найдем вора.

До этого дня мне не приходилось действовать против своих людей. Ну, или тех, кого я считал своими. Не знаю, замешано ли в этом Командование, но роль Эбигейл Мёрфи не оставляет сомнений в ее нынешнем статусе, которому проигрывает даже ее кучерявый кузен-мэр.

Надеюсь, военный у торгового центра просто отбился от отряда и его не станут искать вот так сразу – хотя шанс на это так же мал, как и вероятность того, что Лиам в один прекрасный день перестанет меня ненавидеть. Странно, к слову, что Мартин не забрал винтовку военного. Впрочем, с его силой и аномальной живучестью, сомневаюсь, что он напрягся бы, даже если бы я вытащил из багажника РПГ.

Передав остальным шифр военных, я коротко разъясняю значение каждой фразы – и одновременно осознаю, в какую космически-глубокую задницу мы угодили. И сейчас я имею в виду Дарвен в целом. Да, теоретически я мог бы проигнорировать сообщение о каком-то воре и некоем важном предмете, но давайте будем честны: никто не станет стягивать несколько отрядов в одну точку, чтобы задержать мелкого карманника. Либо мы имеем дело с настоящим опасным профессионалом – который, я уверен, вполне способен объяснить, что он украл и зачем, – либо кому-то очень не хочется оставлять этого человека в живых вне зависимости от его навыков. Потому что ценность украденного с каждой минутой приобретает библейские масштабы.

Я стараюсь не замечать красноречивые взгляды Лиама – он и без того раздражает только одним своим присутствием. Вместо этого соглашаюсь с ним, что нужно ехать на почту.

Враг моего врага, как говорится.

А вот Нейт не разделяет нашего рвения и пытается аргументировать свой протест. Я… прекрасно его понимаю. Он уже отправлялся в эпицентр ада, когда надо было отвлечь зараженных, чтобы жители Форт-Коллинса выбрались за границу. В тот момент у нас не было другого выбора. Нейт хорошо знал город и мог помочь. Он и после этого бросался на нашу защиту, прикрывал меня в Дарвене и помогал искать Еву. А вот визит на почту по доброй воле во имя не до конца понятной цели звучит для него как изощренное самоубийство. Это ведь почти то же самое, что явиться прямиком к Эбигейл Мёрфи без плана и сказать ей – мы все знаем, стерва. Хотя ни хрена мы не знаем.

Нам с Евой удается отчасти убедить его, пусть Нейт и продолжает сокрушаться всю дорогу до почты. Такой он человек: даже если не согласен, он не бросит нас одних. Не думаю, что когда-либо встречал такого друга – и тем более не понимаю, чем заслужил его в своей жизни. Знаю только одно: я не позволю, чтобы он или Ева пострадали. Ни Лиам, ни таинственный вор для меня сейчас не в приоритете. Особенно Лиам.

Но есть еще кое-что, о чем я пока не сказал остальным: на протяжении всего пути мы не встретили других военных – только одиночных зараженных, которых сбили машиной. Все это – прямое доказательство, что снайперов нет на крышах. Чтобы намеренно обойти стандартный протокол защиты крупных городов, у Эби должна была появиться чертовски убедительная причина.

Я передаю Еве пистолет и телефон – пусть записывает все, что успеет.

Ее брошенное «Я в порядке» – самая неубедительная ложь, которую я когда-либо слышал. Мне больно смотреть на нее – потерянную, разбитую, с глазами, в которых уже почти нет знакомой мне Евы. Не представляю, как помочь ей, но буду рядом. А когда этот идиотский квест с почтой останется позади, мы непременно поговорим. Потому что, если так продолжится и дальше, Ева окончательно сломается, и мне не нужны доказательства, чтобы понимать это. Я сам был на краю. И прекрасно помню, как он выглядит.

Внимательно слушая переговоры военных в наушнике, с долей раздражения наблюдаю, как Лиам ломает толстую цепь. Мое эго бунтует и желает закатить глаза, чтобы демонстративно показать: видели фокусы и получше.

Черт, какой же бардак творится в моей голове.

Внутри я все время иду первым, держа наготове винтовку, а Мартин, само собой, закрывает процессию, по традиции продолжая держать мою спину в поле зрения. Похвальная стабильность.

В здании выключен свет, поэтому продвигаемся мы в основном в полумраке, и только помещения с окнами заливает солнце. Военные, скорее всего, используют приборы ночного видения, но стратегия с отключением света им не очень-то помогает, ведь они до сих пор не нашли вора. Впрочем, как и мы.

Последняя надежда – искать рядом с телом хэндлера.

Но типовые помещения нисколько не упрощают задачу. Одинаковые до такой степени, что в какой-то момент я начинаю всерьез сомневаться: а были мы здесь раньше или нет? Мы проверяем каждый офис и каждую подсобку на первом этаже – ничего.

Я уже готов поверить, что придется подниматься на второй этаж к военным, но за последней приоткрытой металлической дверью нам наконец-то везет: мы выходим в огромное помещение с высокими потолками и стеллажами, забитыми коробками.

Кровавые следы ботинок приводят нас к телу хэндлера.

Так, уже что-то.

Из его шеи торчит нож-бабочка, которым военные пользуются редко.

Вряд ли нападение было спланировано. Убили тем, что оказалось под рукой (или в карманах).

Царапины на лице явно оставлены ногтями. Там же – несколько ссадин и синяков. Вырван клок волос сбоку.

– Похоже на самооборону, – резюмирую я после нейтановского «Жесть».

Наверное, можно не удивляться, что именно Мартин находит то, ради чего мы явились на почту. Вернее, того.

Его путь наверх заканчивается пинком, не самым удачным приземлением и попыткой схватить беглеца, слишком ловко спрыгнувшего с верхней полки. Но, когда мы догоняем их за поворотом у стеллажей, наш Халк лежит на полу с раскинутыми руками, прижатый необычной особой.

Мои брови медленно ползут выше. Часть меня злорадно ухмыляется, но вовремя отступает на второй план.

Итак, наш вор – это татуированная девушка с ярко-красными волосами, умеющая исполнять акробатические фокусы, которая свалила более крупного Мартина.

Испачканная в крови хэндлера, она угрожает, что убьет его, и я едва сдерживаю усмешку. Не хотелось бы расстраивать незнакомку, но вряд ли у нее получится.

Если бы не серьезность ситуации, я бы даже сморозил какую-нибудь тупую шутку. Еще полчаса назад Мартин с важной физиономией гнул цепи, а теперь его сбила с ног легкая девчонка.

Ладно, ее нужно успокоить, чтобы на шум не заявились военные. А кто есть кто и в чем виноват, будем разбираться после.

Я перекидываю винтовку за спину, поднимаю ладони в примирительном жесте и спокойно говорю:

– Опусти нож. Мы пришли вытащить тебя.

– Угу, конечно, – отзывается она дрожащим голосом, прижимая лезвие к шее Лиама.

Будем считать это кармой для блондина. Он ведь тоже недавно угрожал мне таким образом в переулке.

– Эй, воу, стой! – вмешивается Нейт и шагает вперед с приподнятыми руками, демонстрируя благие намерения. – Эрика, стой, это я, Нейт! Помнишь меня? Мы с тобой болтали после концерта в курилке!

Девушка хмурит лоб, внимательно всматривается в его лицо и неуверенно выдает:

– Нейт?.. С радио? Это ты?

– Я, я! – улыбается он. – Мы стащили наушник у военного и услышали, что кому-то здесь нужна помощь. Кто-то что-то украл и… похоже, это ты.

Нейт медленно опускает руки и пожимает плечами.

– Мы хотим помочь. До того, как тебя найдут военные. А вот этот парень… – Нейт кивает на Лиама, – ну… ты, конечно, извини, но он неубиваемый. Я думаю, он там чисто из вежливости лежит.

Эрика опускает взгляд на прижатого Лиама, который, по всей видимости, просто дает ей возможность делать все, что она захочет (иначе давно бы спихнул с себя, как пушинку).

– Я… н-не хотела… я ничего не крала… я…

Тяжело и порывисто вздохнув, она убирает нож от горла Лиама, встает и поправляет съехавшую футболку, испачканную в крови.

– Послушайте, я…

В противоположном конце помещения, за стеллажами, грохочет отъезжающая дверь: кто-то вошел внутрь. Судя по голосам, их минимум двое.

Итак, теперь у нас остается несколько секунд, чтобы рассредоточиться по залу и спрятаться до того, как военные подойдут к телу хэндлера и заметят нас.

Я указываю на наиболее подходящие укрытия рядом, но Ева будто плевать хотела на это. Вместо того, чтобы забраться в самое неприметное место, она залезает на вторую полку одного из ближайших к хэндлеру стеллажей, прячется за коробками и включает телефон.

Черт.

Но времени переубедить ее нет.

Нейт ныряет за высокие ящики неподалеку, Эрика растворяется так тихо и быстро, словно ее здесь и не было, а я по инерции переглядываюсь с Лиамом. Каким-то чудом наши мысли совпадают, и впервые мы собираемся действовать сообща, разделив военных между собой. Надеюсь, что я окончательно не тронулся умом и не перепутал желаемое с фактическим. Впрочем, играть в свою игру, ставя под удар остальных, совсем не в его интересах.

Я прячусь за стеллажами напротив Нейта – чтобы хорошо видеть и его, и Еву, – и замираю, отключив наушник.

Осторожные, едва различимые шаги приближаются с каждой секундой.

Сердце отбивает ровный, но ускоренный ритм. Дыхание уравновешивает его стук, опережая поступь военного на несколько ударов.

Близко. Он подходит слишком близко.

Шаги стихают. Военный останавливается у тела хэндлера.

Давай. Доложи, что все чисто и уходи отсюда.

Я осторожно выглядываю из укрытия и беззвучно матерюсь: военный смотрит на стеллаж, где прячется Ева, а затем идет к нему, глядя вверх.

Да твою-то мать, что он там увидел?!

Но теперь это неважно. Если он подойдет еще, то заметит Еву.

Я поворачиваю голову к Нейту и указываю взглядом на военного. Нейт кивает, хотя на его лице со всей красноречивостью написано, в какой глубокой заднице мы оказались. Знаю, знаю, дружище. Но нам придется вмешаться.

Осмотревшись, он бесшумно подхватывает с ближайшей полки ножницы и кидает их в противоположную сторону.

Военный резко поворачивается на грохот и прицеливается в пустоту.

Сейчас.

Пара широких быстрых шагов – и я оказываюсь у него за спиной, обхватив удушающим захватом под шлемом, чтобы добраться до сонной артерии. Где-то в глубине зала, пока военный дергается в моих руках, раздается приглушенный «бум», затем становится очень тихо – как и несколько секунд спустя рядом со мной.

Уложив его на пол, проверяю пульс.

Жив.

Я выдыхаю, выпрямляюсь, но внезапно слышу шаги за спиной. Резко поворачиваюсь, вскидываю винтовку и натыкаюсь прицелом на недовольную белобрысую физиономию.

Это всего лишь Лиам.

Всего лишь. Забавно, как стремительно смещаются приоритеты в опасной ситуации.

Мартин будто нарочно (какой сюрприз) игнорирует и мое присутствие, и винтовку, которую я опускаю без особого желания. Он молча проходит мимо и сообщает Нейту и выглянувшей Еве:

– Второй вырублен. Где… – Лиам смотрит по сторонам в поисках еще одной нашей спутницы.

– Эрика? – уточняет Нейт, помогая Еве спуститься. – Где-то… здесь была.

– Я тут, – раздается тихий голос, и девушка изящно выскальзывает из-за двух высоких рядов массивных коробок с чем-то явно тяжелым (и, вполне возможно, незаконным).

И как только у нее удается быть такой… ловкой? Аномально ловкой. Я бы даже сказал сверхловкой.

Я пристально смотрю на нее несколько секунд, и затем картинка складывается в моей голове.

– Ты иммун.

Эрика замирает, вздыхает и пожимает плечами.

Значит, угадал.

Впрочем, сейчас не до этих деталей.

– Уходим, пока остальные не заявились.

– Стойте! – Эрика вскидывает руки. – Подождите, я… – она в растерянности оборачивается к стеллажу, где ее обнаружил Лиам, – я не одна.

Я переглядываюсь с Евой и Нейтом.

Не одна?..

Эрика подходит к стеллажу и все так же грациозно поднимается по полкам до самой верхней. Отодвинув пару ящиков, она начинает жестикулировать и говорить с кем-то, но до нас доносятся только обрывки ее слов:

– …вот так… осторожно… не бойся… хорошо… люди внизу… друзья… не бойся… покрепче, вот так… ага, молодец…

В тени наверху показывается лицо маленького мальчика. Перехватив его и усадив себе на спину, Эрика осторожно спускается обратно и ставит его на пол.

Значит, у нас появился еще один пассажир. Лет шести-семи на вид. Тощий, темноволосый, бледный, напуганный, будто недокормленный и слегка испачканный в крови – но не зараженный. Уверен, кровь на Эрике и на этом мальчишке принадлежит убитому хэндлеру.

– Это Джимми, – Эрика гладит мальчика по голове, пока тот прячется за ее спиной. – Он живет в приюте, но иногда я беру его прогуляться по городу. Как вот… вчера. Мы… мы случайно здесь оказались, я н-не знала… я не знала, что тут происходит… Мы хотели письмо отправить… – Заметно растерянная, она делает глубокий вдох, пару раз моргает и берет Джимми за руку. – Я все расскажу позже, только помогите нам. Пожалуйста, вытащите нас отсюда. Мы ни в чем не виноваты.

Я смотрю на взъерошенного напуганного ребенка, и вопросов становится все больше. Но главный из них: что украла Эрика у военных?

Значит, просто оказалась не в то время не в том месте? Пришла с Джимми на почту, начался прорыв, они не успели добраться до убежища, а позже сюда нагрянули военные и, посчитав их неуместными свидетелями, решили напасть? А потом что-то пошло не по плану?

Звучит логично. Но как в этой истории замешана кража?

– Бери его и идите за нами, – говорю Эрике и включаю наушник.

Присев перед Джимми, она тихо объясняет ему, сопровождая слова жестами, которые используют для общения с глухонемыми:

– Все будет хорошо. Эти люди помогут нам выбраться. Ничего не бойся и держись рядом, ладно?

Мальчик покорно кивает и берет ее за руку.

Внезапно в наушнике раздается голос:

– Пятый, седьмой, альфа-чек.

Да чтоб тебя в самом-то деле.

Быстро подбежав к военному, я снимаю с него шлем и достаю его наушник.

– Пятый, все чисто, – отвечаю, слепо надеясь, что меня не выдаст голос. – Вижу седьмого, все чисто.

Надеюсь, я не перепутал номера. Хотя какая теперь разница. Главное, я выиграл нам несколько минут форы.

Спрятав его наушник в карман, первым направляюсь в коридор. Боюсь, у нас лишь один выход – тот, через который мы явились. А это значит, нам опять придется пройти через центральный холл.

Прекрасно. Просто идеальный план для группы самоубийц.

Поначалу кажется редкостным везением, что военных не видно ни в одном помещении, через которые мы идем друг за другом. Но затем я понимаю, что в наушнике воцарилась подозрительная тишина. Никаких переговоров, приказов или отчетов.

– Что-то не так, – говорю остальным и поднимаю ладонь, призывая их остановиться.

Слишком поздно.

Секунду спустя яркий свет множества фонариков ослепляет нас со всех сторон.

– Не двигаться! – кричит низкий мужской голос на фоне щелчков винтовок. – Никому не двигаться!