Читать книгу Самая долгая ночь. Часть 2 - - Страница 7

Клянусь, если бы Лиам открыл рот и начал спорить, когда я предложил вернуться в дом лесника, наша драка продолжилась бы по второму кругу.

Невозможно бесконечно игнорировать ненависть, которая нависает над тобой плотной тучей и сотрясает твой мир каждым словом и движением, становясь преградой на пути к пусть и призрачному, но все-таки счастью. Особенно когда ты сам зол настолько, что с трудом понижаешь шум своего дыхания – от гневного хрипа до раздраженного сопения.

Но сейчас, как ни странно, возражения не следуют. Видимо, ему тоже не понравилось устроенное нами в той яме с гнилыми листьями. Запах от нас обоих, к слову, тоже исходит божественный.

Пока мы идем через лес в напряженной тишине, я то и дело смотрю на Еву. Как она переступает торчащие корни, слегка покачиваясь и спотыкаясь, но не падая, как прижимает руку к ушибленному боку, как старается не морщиться при особо неудачных шагах. Похоже, она серьезно ударилась, когда упала в воду. И возможно, поэтому не смогла всплыть самостоятельно.

Меня вновь охватывает дикий ураган стыда, досады и злости на себя и Мартина. Я должен был помочь Еве – я единственный среди нас, кто мог сделать это на профессиональном уровне. Но вместо этого – пожалуйста – повел себя как подросток на взводе и полез в драку с ее долбаным братом. С тем самым братом, который и так едва сохраняет рассудок из-за вируса в крови. Он, разумеется, ответил. А я, разумеется, еще сильнее усугубил ситуацию. Гениально, мать его.

Я понимаю, что был обязан поступить иначе, но не могу отрицать, как было бы проще, не находись он рядом в принципе. Да, это жестоко – прежде всего, по отношению к Еве. Но без Лиама раньше было гораздо лучше.

Одна из веток больно бьет меня по щеке, и я расцениваю это как заслуженную пощечину свыше.

Если бы Нейт не оказался рядом, я бы потерял Еву. В моем поведении нет ни логики, ни здравого смысла, но совершенно точно я бы не простил этого Лиаму. И он, что очевидно, ответил бы мне стопроцентной взаимностью. К счастью, среди нас есть хотя бы один человек, который сохраняет ясный ум.

Мне бы последовать примеру Нейта, но максимум, на что я сейчас способен – это молчать, не устраивать очередную сцену и изредка сверлить Лиама злобным взглядом так, будто это что-то изменит.

Но вскоре я подмечаю и кое-что еще: никто не рвется разорвать нас на части, как до прыжка в реку. Весь лес замер в такой тишине, которая свойственна разве что опустевшим заповедникам, где давно нет жизни. В данный момент мы – основной источник шума. Не видно и не слышно ни птиц, ни мелких зверей. Даже кролики пропали. Возможно, их спугнула толпа зараженных, которая, как подсказывает интуиция, застряла на месте и не двигается. Да, укушенный Лиам чертовски отвлекает и размывает границы моей чувствительности к вирусу. Но я научился в некотором роде отделять источники заражения друг от друга. И тот, который преследовал нас еще недавно, застыл в отдалении и больше не перемещается.

Это странно.

С одной стороны, «зараженные где-то там» нам только на руку, а с другой – почему они не разбежались по лесу?

И вскоре я получаю ответ на этот вопрос.

Заметив впереди военных, я собираюсь окликнуть их и выйти из-за деревьев, но вовремя замечаю, что один из них подходит и поднимает с земли тушку мертвого кролика.

Не понял.

Спрятавшись за кустами вместе с остальными, я в недоумении наблюдаю, как военный складывает кролика в контейнер и следует со своим напарником дальше.

Зачистка природы от потенциальной угрозы (которой кролики вряд ли являлись) – это, конечно, здорово. Но какого, мать его, хрена здесь происходит? Кто будет в абсолютном спокойствии собирать кроликов, когда в лесу находится толпа критично зараженных?

Да, прыгнув в реку и ввязавшись в драку, мы могли не услышать выстрелов при зачистке. Но при таком количестве зараженных в лесу стоял бы грохот покруче салюта на Четвертое июля. В теории все можно было бы списать на глушители, но у тех двоих парней в руках были абсолютно обычные винтовки.

В одном я согласен с долбаным Лиамом: история с кроликами как-то связана с происходящим в городе. Но обдумать и развить эту мысль не успеваю: Нейт внезапно вздрагивает, тихо вскрикивает и едва не падает на меня, покачнувшись на корточках.

Я успеваю поймать его, удержать нас обоих и молча смотрю на то, что напугало Бэйли.

Кролик.

Еще один чертов кролик – мертвый и рядом с нами. На пушистом белом теле нет ни укусов, ни крови, ни заметных ран. Но… постойте-ка.

Я приглядываюсь повнимательнее и вижу на тушке тонкий ошейник с маячком.

Это… как минимум странно. Охренеть как странно.

Кроликов отслеживали? Но зачем?

В моей голове медленно складываются детали общей картины, но всей информацией я не располагаю, поэтому и выводы делать рано.

Мы решаем уйти до того, как сюда заявятся военные, которые вряд ли обрадуются лишним свидетелям (и вряд ли их смутит присутствие Инспектора).

Кролики. Маячки. Зараженные. Военные.

Кажется, я догадываюсь, кто стоит во главе этого дерьмового шоу.

«Уверяю вас, мы полностью контролируем ситуацию», – раздается в голове голос Эбигейл Мёрфи.

Да уж, я вижу. И с каждой минутой вопросов к этому контролю становится все больше.

Радует, что по периметру дома кроликов нет. Либо их уже забрали, либо, что очевиднее, они пробежали дальше.

Проводив Еву взглядом до ванной комнаты, я направляюсь в спальню, морщась из-за холодной мокрой одежды. Первым делом проверяю пальто, которое висит на гвозде, прибитом к деревянной стене. Мой пистолет благополучно остался на дне реки, поэтому придется рассчитывать на подручные средства.

Итак. Карманы. Я быстро осматриваю каждый и выдыхаю с облегчением: кольцо миссис Мартин на месте.

Спрятав его обратно, следом включаю телефон.

К моему удивлению, на экране высвечивается пачка пропущенных звонков от Рэйчел и ее сообщение: «СРОЧНО ПЕРЕЗВОНИ!!!»

Нахмурившись, еще раз пролистываю список вызовов.

Нет, на нее это не похоже. Учитывая хрень, которая творится в Дарвене, волнение Рэйчел наверняка связано с прорывом.

Еще несколько секунд я гипнотизирую телефон пристальным взглядом и затем слышу Нейта: он нашел что-то для меня из одежды подходящего размера.

Ладно, позвоню Рэйчел при Еве и остальных, чтобы потом не пересказывать ее слова.

Я беру рубашку, которую Нейт откопал на чердаке – плотную, в темную клетку, слегка маловатую, но куда более приятную, чем насквозь мокрая футболка, которую я уже практически не чувствую на теле. Там же он нашел две пары штанов. Но для меня они чуть шире, чем балетные лосины, мать их. Впрочем, особого выбора все равно нет. Зато вторые должны подойти Еве.

Когда она выходит из душа, одетая в огромный мешковатый наряд лесника, я едва сдерживаю улыбку. Но Ева реагирует непривычно сухо и явно не намерена поддерживать шутку, застывшую в воздухе. Она по-прежнему остается отстраненной, и даже наши с Лиамом побитые физиономии замечает только сейчас.

Да, подобное приземление и удар переживаешь не каждый день. Но от Евы не следуют ни нотации при виде наших ссадин, ни попытки самой обработать их, как она делала это в Форт-Коллинсе, в то же время ненавидя меня за убийство брата. Вместо этого она равнодушным рывком вручает мне все необходимое и уходит на кухню.

С ней что-то не так.

Ее холодная отстраненность проносится морозом по моей коже. Я бы мог списать все на мокрую одежду, но к ней за последний час успел порядком привыкнуть. А вот Еву такой вижу впервые – и эта трансформация начинает всерьез пугать.

Проследив, как Лиам задерживается напротив кухни, а затем уходит в душ, я иду к Еве с врученной аптечкой. Нужно ее разговорить. Я должен понять, что происходит, потому что это мертвое безразличие к окружающему – не часть ее натуры. Взрываться, кричать, размахивать руками, пытаться отвесить пощечину, высказать резкий комментарий или пнуть что-нибудь или кого-нибудь – да. Но равнодушно принимать все происходящее и просто отмахнуться от остальных…

Это не Ева.

В то же время понимаю, что не получу внятный ответ, кроме «Нормально», если спрошу: «Как ты?» И это сводит с ума – смотреть на мучения близкого человека и не знать, что делать.

Нет сценария. Нет инструкции.

Только беспомощность и незнание, как помочь.

Я прохожу на кухню, когда Ева оборачивается на звук моего голоса, и твердо заявляю, что необходимо осмотреть ее ушибленный бок. Она кивает после небольшой паузы – все так же без интереса, будто ей наплевать и на себя. Приподнимает кофту и демонстрирует внушительную гематому на правом боку и несколько синяков рядом с ней. При этом – никакой реакции. Словно все нормально. Словно так и должно быть.

Но выглядит все равно плохо.

Помыв руки, я подхожу ближе и, растерев холодные ладони, осторожно касаюсь ее ребер, проверяя повреждения. Временами Ева морщится, но не настолько заметно, как могла бы при более серьезных травмах. Медленно и вдумчиво я прохожу весь бок, ориентируясь на изменения в ее лице, но она упорно игнорирует мой взгляд и смотрит куда-то в сторону.

Мне бы сейчас беспокоиться о том, какой бразильский карнавал начнется, если сюда вдруг войдет Лиам. Но меня заботит только состояние Евы, потому что, даже в нескольких сантиметрах от меня, она остается слишком далеко. И я понятия не имею, что могло стать причиной. Я не великий знаток чужих душ, но прекрасно вижу по Еве, что боль от удара – последнее, что беспокоит ее в эти минуты.

Я прислушиваюсь к ее тихому дыханию и периодическому шиканью, чувствую тепло ее кожи – и чертовски сильно хочу обнять, чтобы если и не забрать ее состояние, то хотя бы разделить его с ней.

Ей плохо. Ей очень плохо. И хуже всего то, что я ничего не могу с этим сделать.

– Перелома нет, – говорю я, опуская край ее кофты и протягивая обезболивающее. – Но, возможно, в ребре есть трещина.

В ответ – тишина.

– Ева.

Ноль реакции.

– Посмотри на меня.

Она поворачивает голову, но ее взгляд застывает на моей груди.

Поговори же со мной. Скажи хоть что-то. Я… не понимаю.

То ли почувствовав мой призыв, то ли наконец-то перестав сопротивляться, она поднимает подбородок и смотрит на меня.

В ту же секунду в моей голове проносится пугающая мысль: Евы здесь нет.

Напротив меня – пустой, незнакомый взгляд и нечеловеческая усталость.

– Ты…

Закончить не успеваю. В коридоре неожиданно раздается победный, но чересчур заметный вскрик Нейта:

– Нашел ремень!

Он врывается на кухню как раз вовремя – когда я с опозданием замечаю, что в душе больше не льется вода.

Браво, Роуз. Ты был в шаге от очередного локального военного конфликта.

Я нехотя отступаю от Евы. Обойдя меня, она забирает у Нейта ремень и перетягивает его вокруг талии.

Спустя несколько секунд появляется еще один герой трагикомедии.

На кухне повисает одна из тех неловких пауз, которые кто-нибудь обычно разбавляет неуместным комментарием. К счастью, мне удается удержать язык за зубами, а Нейта опережает Лиам:

– Лучше не задерживаться в доме, – хмуро замечает он, бросая непонятные взгляды на Еву. – Они могут вернуться и найти нас здесь.

Еще один вопрос, который не дает мне покоя: что произошло между ними этим утром? Пусть я и не слышал подробностей, но их ссора граничила с полномасштабным скандалом.

Ладно, сейчас не до этого.

Я киваю. Неприятно это признавать, но второй раз за последний час я согласен с Лиамом Мартином. Вряд ли это прямой путь к перемирию. Максимум – временное затишье в холодной войне и негласный договор о взаимном ненападении.

– Тогда я на две минуты под воду, и готов, – сообщает Нейт. Помявшись на месте (и явно прикидывая, не поубиваем ли мы друг друга), он выходит из кухни.

Не волнуйся, Нейт. Все будет в порядке. Пару уроков я все же выучил за это время.

Поборовшись с собой, ухожу в комнату, чтобы заняться ссадинами на лице и оставить Еву наедине с братом. Увы, но он та еще кость в горле, которую пока никак не достать.

После обработки сменяю Нейта в душе и следующие несколько минут стараюсь не думать ни о чем, чтобы хотя бы немного разгрузить пульсирующий мозг. Но в памяти раз за разом звучит крик: «Хватит!»

Я глубоко выдыхаю, включаю воду похолоднее и быстро смываю с себя грязь, остатки травы и речной ил. Жаль, что с эмоциями все обстоит не так просто. От душа «избавим вас от сложных чувств» я бы не отказался.

Закончив, переодеваюсь в сухую одежду, накидываю пальто и вместе с остальными покидаю дом лесника.

Рэйчел придется позвонить позже. Если задержимся здесь, можем разделить судьбу кроликов. А из меня так себе объект для забегов по лесу с маячком на холке.

Продвигаясь через лес, я прислушиваюсь к интуиции – источник заражения по-прежнему находится в той же стороне, где и раньше, и дистанция между нами только увеличилась. А вот на военных моя чувствительность, увы, не распространяется. Удивительно, как быстро те, кто был защитой и поддержкой, стали потенциальной угрозой.

Я на ходу поправляю пистолет Брайана Мёрфи за поясом на спине – надо заглянуть и в оружейный магазин. С одной обоймой в масштабном прорыве далеко не уедешь. Особенно когда число врагов растет в геометрической прогрессии.

Мы возвращаемся знакомым путем, но намеренно обходим дуб, рядом с которым похоронили мистера и миссис Мартин, чтобы не нарваться на военных, которых слышно поблизости. И, наконец, после пятнадцати минут осторожного продвижения по чертовой лесной чаще, мы выбираемся на дорогу.

Хвала богам – машина на месте. Рядом нет ни зараженных, ни военных – уже за это спасибо.

В «Бентли» все занимают привычные места: Нейт рядом со мной, Мартины на заднем сиденье. Но как же сильно меня это бесит. Я вынужден делить и близкого человека, и территорию с бешеным типом, намеренно засовывая свои эмоции как можно глубже. Иначе опять начнется ссора, драка – и все прочее мракобесие далее по списку. Разве это справедливо?

Узнав у Нейта адрес ближайшего магазина одежды, я вывожу «Бентли» на дорогу. По пути, чтобы отвлечься от перманентного раздражения на Лиама и волнения за Еву, думаю о том, что хотела рассказать Рэйчел и почему она звонила без остановки. Связано ли это с кроликами, Эбигейл Мёрфи и прорывом, причины которого до сих пор неизвестны? Хрен его знает, если честно. Надеюсь, что нет, но интуиция подсказывает обратное.

После Форт-Коллинса у меня в принципе осталось много вопросов. Мы так и не выяснили, кто именно повредил вышку, а все улики сгорели в напалме. Возможно, за случившимся в Дарвене стоит один и тот же человек, потому что слишком часто я начал попадать на прорывы зараженных. Целых два за один месяц. Сомнительное такое совпадение. А еще эта толпа в лесу, где изначально не было никого, кроме нас. Если к прорыву в Дарвене каким-то образом причастна Эбигейл, то… во имя какого хрена? Зачем ей это?

Я тру переносицу и сворачиваю к торговому центру.

Жители города сидят по убежищам, поэтому вокруг нет ни души. Зараженных я тоже не чувствую: ни снаружи, ни внутри здания. Только одного – недовольно сопящего на заднем сиденье этой машины, долгих лет ему жизни.

Торговый центр тоже выглядит вымершим: внутри не раздается ни звука, разве что ветер громко раскачивает ветви деревьев, которые бьются о стекла снаружи. Мы расходимся по отделам в поисках нормальной одежды, и, конечно же, хрена с два мне позволили остаться с Евой.

Пошел бы ты к дьяволу, Мартин, а? Ну серьезно.

Спустя минут десять унылой прогулки между вешалками с одеждой я нахожу необходимую по размеру: черную футболку, джинсы и нечто похожее на военные ботинки.

Славься город больших возможностей.

Когда мы вновь собираемся в холле, я задерживаю взгляд на Еве, но вижу все то же отстраненное выражение лица, и эта холодная стена между ней и нами становится только крепче.

– От Командования до сих пор нет информации, – сообщаю я, доставая телефон, – но мне несколько раз звонила коллега. На нее это не похоже. Предлагаю узнать, что случилось.

Я смотрю на Еву и Нейта и игнорирую Лиама, но уже, скорее, по привычке.

Возражения не следуют.

Что ж, надеюсь, этот звонок не обернется катастрофой, как в прошлый раз.

– Наконец-то! – первое, что доносится из динамика, когда Рэйчел отвечает на вызов. Ее голос разлетается эхом по холлу, и я вынужден уменьшить громкость. – Ты в порядке?!

– В порядке.

Если это можно так назвать.

Всего-то было несколько пробежек от зараженных и драка с воскресшим братом-близнецом моей девушки – обычный, мать его, день.

– Ты успел уехать из Дарвена?!

Я переглядываюсь с Евой и Нейтом. Успел?

– О чем ты? Что происходит?

– Я пыталась предупредить тебя! – восклицает Рэйчел и начинает говорить тише. – Ты один? Нас никто не слышит?

Ну… как сказать. Звонок идет на громкой связи.

Я опять смотрю на Еву и Нейта. Затем пару секунд задумчиво пялюсь на экран, а после прикладываю палец к губам, чтобы никто не издавал ни звука.

– Да, я один.

– Аарон, я… я не знаю всего, только часть. Если кто-нибудь из наших выяснит, что я сделала, мне конец. – Рэйчел слишком нервно усмехается, что ей совсем не свойственно. – Слушай меня внимательно: что бы ни происходило в Дарвене, это как-то связано с проектом «Пастырь».

– «Пастырь»? – я смотрю на остальных, но вижу на их лицах такое же непонимание. – Что еще за «Пастырь»?

– Секретный проект с несколькими фазами. Какими – не знаю. Но могу догадаться: сейчас разворачивается финальная.

Твою мать, только этого не хватало. Да какие к черту фазы?

Внезапно Ева теряет интерес к звонку и, отвернувшись, отходит к соседним прилавкам, на которых лежат разноцветные бусы. Я удивленно смотрю на нее, хмуря брови: да что, черт возьми, происходит?

Похоже, еще немного, и мой мозг закипит и взорвется.

Рэйчел ненадолго затихает, шуршит телефоном, будто прячет его в карман, но затем ее голос звучит вполне четко и ясно:

– Аарон, ты меня слышишь? Через два дня ты должен быть рядом с Корнишами и мэром, иначе погибнешь.