Читать книгу Самая долгая ночь. Часть 2 - - Страница 8

Боль – самое чистое доказательство истины происходящего. Она возвращает нас к реальности, напоминая, что мы по-прежнему живы, но чаще всего остается причиной, из-за которой мы не хотим просыпаться.

Я не хотела чувствовать боль: ни когда приподнимала край кофты, демонстрируя гематому после удара, ни когда выплевывала остатки воды на берегу реки, ни когда слушала признание Лиама о том, что он сделал в Форт-Коллинсе, пытаясь спасти меня от расправы за несостоявшуюся месть Инспектору Аарону Роузу.

Я не хотела чувствовать боль, но это все, что остается внутри, пока я наблюдаю за Аароном – как он, напряженно хмуря брови, осторожно осматривает мои ребра, бормоча что-то там про возможную трещину. Смотрит, думает, дает советы, касается меня так, будто я сделана из стекла. Хотя, если вспомнить неудачное падение в реку, я все же чуточку сильнее, чем кажусь со стороны. Но едва ли эта мысль приносит хоть толику радости.

Я наблюдаю за Аароном, рассматриваю черты его лица, как делала это не раз на протяжении прошедшей недели. И пусть с момента нашего знакомства в Форт-Коллинсе словно прошла целая жизнь, он все такой же, каким я его помню. Разве что выглядит уставшим и помятым после драки с Лиамом. Но даже этот факт осознаю с трудом, будто он не связан со мной или моими близкими. В конце концов, я не видела, с чего все началось – и могла никогда не увидеть, если бы вовремя не подоспел Нейт.

Чей голос, к слову, раздается из коридора так кстати. Как и всегда. Всегда, раз за разом, мой друг появляется в нужном месте в нужное время, но я никогда не задумывалась, кому именно это необходимо. Мне ли?..

Я не глядя забираю пояс у Нейта – не смотрю и на Лиама, когда он заходит на кухню. Не реагирую на его взгляд, которым он сверлит меня с порога, и на его замечание про необходимость поторопиться, если мы не хотим столкнуться с военными.

Но когда Нейт и Аарон выходят, я вновь остаюсь наедине с братом. С тем самым братом, который почти умер, но смог вернуться. Как смогла и я. Забавная, но хреновая параллель.

– Ева, – умоляюще звучит его голос, но я продолжаю смотреть вниз, пока затягиваю ремень на спадающих штанах. – Будешь злиться на меня вечность?

Нет, не буду. Потому что я сама не вечная.

Проверив ремень, наконец-то подхожу к Лиаму и поднимаю подбородок, чтобы посмотреть ему в глаза. Странным образом мой брат-близнец всегда был выше меня.

– А я не злюсь, – говорю так, чтобы слышал только он, но не Нейт или Аарон где-то там в доме. – Я просто не знаю, как жить с этим дальше. С тем, что мы сделали с целым городом.

Взгляд Лиама становится стеклянным – как и всегда, стоит моему дорогому братцу с головой упасть в воспоминания. И хорошо. Пусть вспомнит. Пусть вспомнит каждый момент, каждую минуту, проведенную в Форт-Коллинсе, потому что, так или иначе, мы причастны к его разрушению, даже если не мы начали прорыв. Но самое дерьмовое в том, что я повлияла на это больше остальных.

Я прохожу мимо него в коридор, не собираясь дожидаться, когда на Лиама снизойдет озарение и понимание. Возможно, это уже произошло, но я не потяну на себе и его груз. Мне хватает собственного. Я и так не представляю, куда его деть и как нести на своих плечах дальше. Как смотреть в глаза другим людям. Особенно тем, кто мне дорог. Я… вообще не знаю, что делать и как смириться. Тем более после того, что я почувствовала, когда потеряла сознание и оказалась на пороге смерти.

Пока парни собираются, я накидываю куртку, которую мне выдали вместе с другими вещами и которая больше меня на таких же пять размеров, а потом беру с тумбы пистолет Лиама. Подношу чуть ближе, внимательно рассматриваю с разных сторон, но будто наблюдаю за собой из-за стекла, а руки сами делают всю работу.

Такая… маленькая вещица, но способная на ужасные вещи. Она может как заставить страдать, так и… освободить.

Мой взгляд скользит от рукоятки до дула и обратно – и застывает на спусковом крючке.

Такая. Маленькая. Вещица.

Вздрогнув из-за грохота в коридоре (похоже, Нейт опять что-то уронил), я отвожу взгляд от пистолета и возвращаюсь к остальным. Отдаю оружие брату и выдвигаюсь из дома, следуя за Роузом через лес к его машине и временами путаясь в штанах. Из оружия у меня только столовый нож, который нашла на кухне. Я невольно вспоминаю, как стояла на коленях в кафе, проткнув голову критично зараженного – и как его кровь заливала меня от плеч и до ног, превращая прекрасное желтое платье вместе со мной в картину ужаса и отчаяния.

Это ад. Это все – сплошной ад, из которого есть только один выход.

Я не замечаю, как мы добираемся до машины, как садимся в нее и куда-то едем. Не прислушиваюсь и к редким разговорам парней в напряженной тишине салона, которая застыла и на опустевших улицах, где недавно лежали тела бабушки и дедушки.

«Здесь их нет! Военные не пустили – сказали, старики не в приоритете».

Безучастно глядя в окно, дожидаюсь, пока «Бентли» затормозит у торгового центра, и молча выхожу из салона, придерживая длинные штанины, которые успели раскататься наполовину. Внутри сворачиваю в первый попавшийся отдел женской одежды и без особого интереса хватаю первое, на что падает взгляд и что примерно подойдет по размеру. Джинсы, футболка, бомбер потеплее, носки, нижнее белье, сухие ботинки – все простое и максимально удобное. Не знаю, к чему готовлюсь, но… так будет лучше.

Переодевшись, возвращаюсь к парням – Роуз как раз сообщает об отсутствии информации от Командования, зато упоминает ту самую Рэйчел. Говорит, это его коллега – и мозг сразу заботливо подкидывает картинки: вот Аарон рассказывает, что девушка с базы уделяла ему внимание, а вот он сбрасывает вызов некой Рэйчел, когда мы стоим на вечере в администрации мэра.

Я бы поворчала, зачем делать это, если ему, как он утверждал, наплевать на нее. Но во мне остались лишь силы на то, чтобы тихо стоять рядом и не сопротивляться чужим решениям.

Хочет звонить этой Рэйчел – пусть звонит.

Но когда ее мелодичный и взволнованный голос раздается в динамике, я непроизвольно чуть крепче сжимаю руки, скрещенные на груди.

Надо же, как переживает. Подумать только.

Рэйчел хочет рассказать Аарону что-то – даже просит уточнить, один ли он.

Пф-ф.

Я не реагирую на молчаливую просьбу Роуза сохранять тишину. Стою, как и стояла. Больно надо мне поднимать шум. Зато Нейт разом напрягается, словно вот-вот будет проходить через целый коридор, изрезанный красными лазерами.

– Я… не знаю всего, только часть. Если кто-нибудь из наших выяснит, что я сделала, мне конец.

У нее красивый голос. Такой, какой обычно бывает у очень красивых женщин.

Глупо, да? И оценивать внешность по голосам, и думать о подобном, когда есть проблемы поважнее особы, которую я не встречала раньше. Но в этом ее выигрышное положение. Я ничего не знаю о ней, поэтому могу нафантазировать куда более раздражающие вещи, которые будут сбивать с толку и нашептывать то, от чего можно легко выйти из себя.

Но сейчас даже зачатки ревности остаются где-то очень далеко. И стоит мне услышать про какой-то проект с ошеломительно-идиотским названием «Пастырь», как я не выдерживаю и отхожу в сторону. Смотрю на прилавок с бусами, на которые мне наплевать. Смотрю на металлическую поверхность полок. На кривоватые ценники – местами белые, местами желтые – те, что со скидками. Интересно, наши жизни тоже потеряли ценность, когда мы оказались за пределами администрации мэра?

Как же они все достали со своими заговорами, тайными планами, закулисными играми и секретными проектами. Сначала был Донован с его тягой разжиться невероятным количеством денег, а заодно получить больше влияния и авторитета, впившись в Аарона клещом. Теперь появились новые любители разменивать жизни простых людей во имя удержания контроля. Да, мне неизвестно, что подразумевает проект «Пастырь» и для чего был запущен, но вряд ли удивлюсь итогу. Ведь, в конечном счете, все всегда сводится к власти – в той или иной форме.

Я не слушаю ни окончание разговора, ни запугивающие наставления Рэйчел Голберг. Вместо этого опускаюсь на самую нижнюю полку и закрываю уши холодными ладонями. Закрываю и глаза – не хочу ничего видеть, ничего слышать, ничего чувствовать. Пусть все это просто возьмет и… закончится.

Но вскоре голос рассудка прорывается сквозь туман и напоминает, из-за кого погибли бабушка и дедушка. Из-за кого погибли остальные люди в Дарвене. И ведь они продолжат умирать, пока Эбигейл Мёрфи и ей подобные не получат все, что им нужно.

Я опускаю руки, когда слышу слова Аарона про Эби.

Значит, она и ее брат не обеспокоены происходящим. Они все… контролируют? Но что именно?

Вспоминаю про кроликов и про зараженных в лесу. Про тех, которые, как говорит Роуз, потом будто вовсе не двигались с места. А военные спокойно ходили и собирали тушки, словно не боялись критичного заражения поблизости.

– Вчера утром и днем, – внезапно говорит Лиам, и я поднимаю голову, – я видел, как минимум в трех частях города группировались военные. Таскали ящики с оружием и неизвестно с чем еще и распределялись по территории. Не нужно быть гением, чтобы понимать: такие мероприятия не происходят без причины.

По моей коже проносятся мурашки.

Они готовились заранее. Они… знали о будущем прорыве?

Горькое разъедающее чувство гнева заполняет меня, как недавно заполняло спокойствие.

– Только не делай вид, будто ты не в курсе, – добавляет Лиам, и я вновь фокусирую взгляд на брате. Последнее относилось напрямую к Аарону.

– Он ничего не знал, – встревает Нейт. – Я был там вместе с ним. На вечере. Если бы Аарон знал, он бы ни за что не отпустил Еву на улицу.

– Ты настолько уверен в нем? – не сдается Лиам, и я начинаю терять терпение при виде очередной волны назревающего конфликта.

Вскакиваю, морщусь от боли в боку и собираюсь вмешаться, но Нейт отвечает – твердо и четко:

– Да, уверен. Как и в тебе.

Лиам замирает в удивлении и непонимании – вижу это по его лицу.

– Ты меня не знаешь.

– Отчасти знаю, – кивает Нейт. – Благодаря Еве. А ей я верю больше, чем вам обоим вместе взятым. Поэтому давайте ненадолго заткнемся и подумаем, как не сдохнуть через два дня. Однажды уже получилось – и я не против повторить.

Потоптавшись на месте, я подхожу к парням и спрашиваю у Лиама:

– Где были военные? В каких местах города?

Он ненадолго задумывается и отвечает:

– Одно из них было чем-то вроде почты, но большой, многоэтажной. Второе – задний двор школы, но она, кажется, закрыта на ремонт. А третье… – Лиам тяжело вздыхает, – это городской морг.

Мы невольно переглядываемся с Аароном и Нейтом.

Только не опять. Только не школа.

Нахмурившись, я молчу некоторое время, раскладывая в уме информацию по полочкам – единственное, на что я сейчас способна.

– Все три точки находятся в разных частях Дарвена, – замечаю, скорее, для себя, чем для других.

Наверняка они были выбраны не просто так. Да и только ими дело может не ограничиваться. Но это все, что есть у нас в данный момент.

– С какой начнем? – спрашиваю, глядя на парней.

Нужно выбрать одно место с доказательствами того, что задумали Мёрфи и Командование. Вряд ли их остановит факт, если правду будут знать четыре человека. Но все может измениться, если четыре превратятся в четыреста тысяч.

Рэйчел упомянула, что через два дня Аарону необходимо быть рядом с Корнишами и мэром. Значит, уничтожат не весь город, либо правящую верхушку эвакуируют в частном порядке, наплевав на остальных.

Окей. Хорошо. Если они так легко распространяют смертоносный вирус среди ничего не подозревающих людей, я распространю вирус общественного мнения. Поэтому, даже если мы погибнем, их всех растерзают за сделанное.

– Я бы проверил почту и морг, – предлагает Аарон. – Школа на ремонте, но вряд ли там хранят что-то важное – в любое время туда могли нагрянуть подростки, чтобы потусоваться. Слишком большой риск.

Возражения не следуют: только Нейт понимающе хмыкает и, перехватив мой взгляд, кивает. В конце концов, мы с другом знаем город лучше Аарона и Лиама. Но и мой брат не спешит сопротивляться. То ли молча соглашается с Роузом, то ли намеренно игнорирует его присутствие – и это, пожалуй, наиболее безопасная форма его реакции на раздражитель в лице Инспектора.

– Разделяться не будем, – заключает Аарон, и я успеваю заметить на лице Лиама уже знакомую мне эмоцию, выраженную в сдвинутых бровях, беззвучном матерном слове и поджатых губах. Ничего, потерпит. Мне тоже есть, что сказать. – Предлагаю начать с морга.

Мы направляемся к выходу неизменным квадратом: Нейт и Аарон впереди, мы с Лиамом позади них. Чувствую, как брат то и дело смотрит на меня, но продолжаю избегать визуального контакта. Разумом понимаю, что поступаю неправильно. В конце концов, мы не виделись чертовски давно, и я безумно страдала без него. Но сейчас гораздо больнее становится при взгляде на Лиама, а в голове крутятся его слова про вышку.

«– Чем ты, твою мать, думал?!

– Я не знал, что все получится так!»

Быстро жмурюсь, несколько раз с силой моргаю, но слез нет. Только горький ком в груди и невидимая тяжесть на плечах, от которой едва не подгибаются коленки.

«Ева, клянусь, как только я… ударил по проводам и перебил связь, на площади поднялась тревога. Через пару минут накрылось абсолютно все, и я… черт. Я не знал. Ева, поверь, прошу тебя. Я не знал…»

Чтоб тебя. ЧТОБ ТЕБЯ!

«Я не знал».

«Я не знал».

«Я не знал».

«Я не знал».

«Я не знал».

«Я не знал».

«Я не знал».

«Я не знал».

«Я не знал».

«Я не знал».

Не выдержав, упираюсь руками в «Бентли» и закрываю глаза.

– Ева? – раздается рядом голос Лиама.

Не надо. Замолчи, прошу.

Я и так с трудом сдерживаюсь, чтобы не сорваться по-новой и не выдать наш секрет.

Внезапно неподалеку звучит угрожающее:

– Ни с места! Не двигаться!

Очнувшись, я поворачиваю голову, медленно отлипаю от машины и замечаю военного, упакованного в защитную форму, которая в теории должна снизить риски быть укушенным критично зараженными (а вот разорванным – вряд ли).

– Не делайте резких движений, и никто не пострадает, – требует мужчина, целясь в нас из винтовки.

Э-э-э… извините? Какого черта?

– Спокойно, – вступает Аарон, делая полшага вперед. – Я Инспектор Роуз, эти люди со мной. Опусти оружие.

Военный хмурится, напряженно всматриваясь в наши лица, и затем, удерживая винтовку одной рукой, тянется к наушнику, сообщая:

– Я должен проверить по базе. Назовите себя. Вы трое.

Я холодею от макушки до кончиков пальцев и наконец-то смотрю на Лиама.

Нет.

Они не должны узнать.

Никто не должен узнать.