Читать книгу Всадник на слепом коне. Буддийская психология в форме истории: путь из внутреннего ада к тихому, настоящему счастью - - Страница 22

Вечером, когда паника слегка утихла, оставив только истощение и дрожь, Тензин пришёл в келью Александра с необычным предложением.

– Сейчас, – сказал он, – я научу тебя практике, которая кажется странной для западного уха. Она называется Чод. Значит «отсечение». Но на самом деле – это приручение.

Они сели на полу. Кошка, как и ожидалось, заняла место между ними.

– В древние времена, – начал Тензин, – тибетские йогини шли в места, полные духов, демонов, опасностей. И вместо того чтобы бежать или драться, они делали вот что: они представляли своё тело как пир. Они вызывали всех демонов, всех существ, которые охотились на них, и говорили: «Добро пожаловать. Вот мне есть мясо, есть кровь, есть кости, есть мозг. Ешьте. Насытьтесь. Я дам вам всё, что вы когда-либо хотели».

Александр слушал, по спине бежали мурашки.

– Это звучит как самоубийство, – сказал он.

– Да, – согласился Тензин. – Если смотреть буквально. Но смотри: когда демон ест, ему уже не нужно охотиться. Ему не нужно нападать, жалить, пугать. Его голод удовлетворен. И вот что произошло исторически: йогини, которые делали эту практику, переставали бояться. Потому что отдали демону то, что он действительно хотел.

Он посмотрел прямо в глаза Александру:

– Твой Ветер, твоя паника – это демон. Не сущность, которую надо убивать. Это часть тебя, которой нужно внимание. Нужна признание. Нужна энергия, которую ты вкладывал в спасение других.

– Как я могу его… покормить? – спросил Александр.

Тензин склонился вперёд:

– Сначала – визуализация. Закрой глаза. Представь, что твоя паника, твой страх – это маленькое существо. Не страшное. Может быть, грустное. Может быть, одинокое. Маленькое.

Александр закрыл глаза. В темноте всплыл образ: мини-фигурка, худая, с огромными испуганными глазами, задыхающаяся.

– Теперь спроси его, – продолжал Тензин, – что ему хочется больше всего на свете?

И в воображении Александра фигурка прошептала: «Отдыха. Просто… чтобы меня не заставляли бегать. Чтобы мне позволили плакать. Чтобы я не был плохой, потому что я слабый».

Голос Тензина стал мягче:

– Теперь – это самое важное – предложи ему это. Не как награду, не как средство контроля. Просто как… подарок. Пригласи его сесть рядом. Скажи ему: «Я вижу тебя. Я признаю, что ты есть. Ты был всегда прав, кричал очень громко, потому что никто не слушал. Сейчас я слушаю. И я дам тебе то, что ты просил».

Александр, сидя с закрытыми глазами, в воображении опустился рядом с маленькой фигуркой. И вместо того чтобы бороться, сжимать, контролировать, он просто сказал: «Ладно. Я вижу. Давай сидеть вместе».

И в этот момент произошло что-то невероятное – маленькое существо в его воображении не вскочило и не прыгало, оно просто обмякло, как будто из него вышла вся злоба и агрессия, и остался только маленький, усталый, нуждающийся в заботе голос.

Когда Александр открыл глаза, Тензин смотрел на него с такой добротой, какую видел редко:

– Чод – это не попытка убить врага, – сказал он. – Это признание, что враг – это неправильное слово. Это была просто заблудившаяся часть тебя. И когда её признаёшь, она… исцеляется.

Кошка мурлыкала на коленях, и Александру впервые за долгие месяцы показалось, что жизнь – это не война, которую нужно выигрывать, а встреча, которая может быть куда более интимной и честной.