Читать книгу Всадник на слепом коне. Буддийская психология в форме истории: путь из внутреннего ада к тихому, настоящему счастью - - Страница 21

На третьей неделе ретрита случилось то, что классически называется rLung или «болезнь медитирующего». Буддийские тексты описывают это как период, когда чрезмерное напряжение при практике и неправильное дыхание приводят к дисбалансу жизненной энергии и психическим возмущениям, которые часто проявляются как панические атаки, бессонница и острая тревога.

День начался нормально. Медитация была мирной. Александр сидел и наблюдал дыхание, отслеживая распад каждого вдоха и выдоха на мельчайшие части.

Потом – в середине дня – что-то дрогнуло.

Может быть, из-за чрезмерного усилия. Может быть, из-за того, что он слишком долго сидел без перерыва. Может быть, из-за того, что какой-то глубокий страх, когда казалось, что его наконец заметили и признали, резко отпрянул назад в саму мозоль психики.

Сначала – лёгкое головокружение.

Потом – странное чувство отстранённости, как будто смотрит на себя со стороны.

Потом – резкий скачок сердца.

И вот уже паника переходит в ужас, а ужас – в полный цикл симптомов, которые он хорошо знал из мануалов: гипервентиляция, спазм сосудов, холодный пот, чувство, что смерть в пяти сантиметрах.

Александр выскочил из зала, как из горящего дома. Коридор качался. В висках звенело. Он искал стену, чтобы опереться, и наткнулся на кошку, которая, как всегда, следовала за ним по монастырю.

Кошка подняла голову, посмотрела в его глаза одним своим янтарным взглядом и, вместо того чтобы убежать, просто спокойно уселась на камень. Будто говорила: «Я здесь. С тобой».

И этот факт, этот простой факт её присутствия, прорвал панику на мгновение.

Он вышел во двор. Воздух был чистый, высокогорский, холодный. Солнце ударило в лицо. Гора стояла там, где всегда, совершенно не волнуясь его панической атакой.

Тензин нашёл его минут через пять, сидящим на корточках, с дрожащими руками.

Монах ничего не сказал. Он просто сел рядом, как это делает человек с другом, и молчал.

Потом, когда Александр смог хоть как-то дышать:

– У тебя Ветер сошёл с ума, – спокойно произнёс Тензин. – Это хороший признак.

– Хороший?! – охрипшим голосом спросил Александр. – Я думал, я умираю.

– Можешь и умереть, – согласился Тензин. – Но не сегодня.

Он положил руку на грудь Александра. – Вот что произошло: твоя практика была слишком резкой. Ты ум бил кулаком, заставлял его сидеть смирно. А ум – это как дикая лошадь, которую ты десять лет гонял в скачку. Когда вдруг привязал к столбу, лошадь паникует. Она думает: «Может, это ловушка? Может, меня убьют?» И сбивает себя в кровь.

Александр слушал, задыхаясь.

– Запад дал бы тебе сейчас таблетку, – продолжал Тензин. – Парoxetin, бензодиазпины. Это часто нужно. Но мы предлагаем другое: предложить демону сесть с тобой. Не бороться с ним. Спросить его, что ему нужно.

– Что ему нужно? – спросил Александр.

– Покоя, наверное, – предположил Тензин. – И внимания. Твой Ветер кричит: «Я существую! Я есть! Обрати на меня внимание!» А ты его игнорировал столько лет.