Читать книгу Всадник на слепом коне. Буддийская психология в форме истории: путь из внутреннего ада к тихому, настоящему счастью - - Страница 20

На следующие две недели Александр посвятил время изучению подробной аналитической медитации на пять скандх. Это была не попытка расслабиться, а, наоборот, острое, пристальное внимание к разрыву между иллюзией целостности и реальностью процессуальности.

Каждое утро он проходил по каждой скандхе:

Рупа – смотрел на свои руки и видел не «свои руки» как единое целое, а отдельные пальцы, костяшки, морщины, волоски. Потом – под кожей мышцы, под ними кости, под ними кровь. Ни один из этих слоёв не говорит «я» – они просто структуры.

Ведана – наблюдал приятные и неприятные ощущения: холод воды, когда умывался; тепло бульона; боль в спине от сидения. Замечал, как они не стоят на месте, а волнуются, пульсируют, иногда усиливаются, иногда ослабевают. Они не мои, они просто ощущения, которые возникают и исчезают.

Сання – видел, как один день смотрит на монахов и называет их «духовными учителями», в другой день – просто «люди в одежде». Видел, как один день считает комнату келии «святым пространством», в другой – просто «комната с холодным полом». Восприятие не стабильно. Это я придаю ему значение.

Санкхара – наблюдал импульсы. Желание помочь переводчику с трудным английским словом. Желание разговаривать с кошкой. Желание выбежать из зала, когда мысли становятся слишком болезненными. Это не я, это просто привычки, закреплённые ответы организма на раздражители.

Винньяна – парадоксально сидел и пытался заметить момент самого осознавания. Но как только замечаешь осознавание, оно уже прошло. Как попытаться посмотреть на собственный глаз без зеркала. Сознание – это не субстанция, которую можно ухватить. Это процесс наблюдения, которое исчезает в момент, когда на него направляешь внимание.

К концу двух недель у Александра произошло странное смещение: боль в груди все ещё иногда приходила, но она больше не казалась «его проблемой». Это была просто боль, которая возникала в теле. Грусть всё ещё наведывалась, но она уже не была «его депрессией», это было просто ощущение, которое проходило, как облако.

Это не было исцелением в западном смысле. Но это было чем-то близким к свободе.