Читать книгу Дрохеда, или Хозяйка своей судьбы. Часть 1 - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 3

Дорога от школы до дома превратилась в изнурительный марафон. Плечо оттягивала потрепанная холщовая сумка, внутри которой глухо стучала о грифельную доску пустая жестянка из-под обеда, а грубые ботинки нещадно растирали пятки. Хуже всего был диссонанс: мозг Арины отдавал четкие команды идти быстрее, но маленькие, слабые ноги в растянутых чулках заплетались. Она чувствовала себя оператором огромного, неуклюжего механизма, у которого наполовину перерезаны провода.

Когда впереди показался дом, Арина едва сдержала стон. В книге он казался романтично-суровым, но реальность пахла прогорклым жиром, сыростью и безнадегой. Серая лачуга, вцепившаяся в землю Новой Зеландии, словно боялась, что очередной порыв ветра унесет ее в океан.

На кухне было шумно. Братья — Боб, Джек, Хьюги — напоминали стаю голодных щенков. Они толкались, громко разговаривали и ржали над своими немудреными грубыми шутками, стуча ложками по обшарпанному столу.

У плиты замерла серая тень.

Арина остановилась в дверях, глядя на мать. Фиа. Читая книгу она представляла мать семейства как заколдованную ледяную принцессу. Здесь Арина увидела женщину, выжатую досуха. Но даже когда Фиа помешивала варево в огромном чане, она держала спину неестественно прямо. В том, как ее огрубевшие пальцы сжимали ручку поварешки, проглядывала ломаная, призрачная грация. Это было не смирение крестьянки, а выдержка узника, приговоренного к пожизненному заключению.

— Мэгги, где ты ходишь? — Голос Фии был сухим, как прошлогодняя трава. — Берись за картошку.

Арина не стала лепетать оправдания. Она аккуратно поставила сумку в угол — не бросила, а именно поставила, как привыкла ставить свою дорогую сумку в офисе.

— Я сейчас переоденусь и помогу, мама, — ответила она.

Голос прозвучал слишком ровно, слишком по-взрослому. Фиа вздрогнула и на секунду обернулась. В ее пустых глазах мелькнуло секундное замешательство, словно она услышала эхо своего собственного, давно забытого голоса.

— Иди, — бросила она и снова отвернулась к плите.

Через пять минут Арина, переодетая в старое домашнее платье, стояла у стола. Нож в детской руке ощущался тяжелым и неповоротливым.

— Эй, Рыжая! — Боб, проходя мимо, с силой толкнул ее плечом.

Арина пошатнулась. Маленькое тело едва не влетело в стол, колено прошила острая боль от удара о скамью. Вспышка ярости была мгновенной — холодной, «взрослой» яростью человека, который не привык к физическому насилию.

Она не вскрикнула. Она медленно выпрямилась, положила ладонь на край стола, чтобы унять дрожь в коленях, и подняла взгляд на брата. Бобу пришлось замолчать — на него смотрела не младшая сестренка, а кто-то другой, злой и очень опасный.

— Еще раз ты меня тронешь, Боб, — сказала она почти шепотом, который полоснул по ушам громче крика, — получишь ножом в ногу. Я не шучу.

Она не просто угрожала. Она смотрела на его ногу так, словно уже выбирала точку для удара. Нож в ее тонких пальцах замер, направленный острием в его сторону.

Боб поперхнулся смехом. Его лицо, только что полное глумливого торжества, вытянулось. Он привык, что Мэгги либо плачет, либо бежит жаловаться Фрэнку. Но эта девочка не собиралась бежать.

— Тебя, что, бешеная кошка покусала? — пробормотал он, непроизвольно делая шаг назад. — Шуток не понимаешь?

— Я понимаю только язык силы, — отрезала Арина. — Хочешь проверить, чья сильнее? Сядь. И закрой рот.

В этот момент дверь распахнулась, впуская холодный воздух и запах мужского пота. Вошли Пэдди и Фрэнк.

— Что за тишина? — Пэдди оглядел сыновей, которые сидели непривычно смирно. — Неужто молитву вспомнили?

— Мэгги… она того, пап, — буркнул Джек, косясь на сестру. — Бобу ножом грозила.

Пэдди подошел к дочери. Его рыжая борода была в пыли, а от тяжелой руки пахло овчинами. Арина не опустила глаз. Она продолжала чистить картошку, хотя пальцы ныли от холодной воды.

— Это правда, Мэгги? — спросил Пэдди. В его голосе Арина услышала не гнев, а странное, глубокое любопытство.

— Правда, папа. Я работаю наравне с парнями. И я не позволю им превращать мою жизнь в ад только потому, что я меньше ростом. Если они не понимают слов, я буду учить их по-другому.

Пэдди долго смотрел на нее. Арина видела, как в его глазах меняется выражение: от удивления к смутной тревоге, а затем к неожиданному, почти болезненному признанию. Он перевел взгляд на Фию, потом снова на дочь.

— Ишь ты… — выдохнул он. — Прямо как твоя мать в день нашего знакомства. Такая же гордячка.

Он хотел потрепать ее по голове, но его рука замерла в воздухе, так и не коснувшись рыжих волос. Арина стояла так прямо, что этот снисходительный жест показался ему неуместным. Он просто хмыкнул и пошел умываться.

Фрэнк, все это время стоявший в тени у двери, не проронил ни слова. Его темные глаза горели. Он смотрел на Арину так, словно видел ее впервые. Раньше она была его обузой и его сердцем, существом, которое нужно защищать от всего мира. Теперь он видел в ней… Кого?

Ужин был отвратительным. Водянистая картошка, кусок жесткого, пересоленного мяса. Арина жевала медленно, заставляя себя глотать.

«Это не еда. Это углеводы и белок. Топливо. Мне нужно, чтобы этот организм вырос крепким. Никаких обмороков и чахотки», — думала она, глядя в тарелку.

Она украдкой наблюдала за семьей. Фрэнк… На его костяшках запеклась кровь. Он снова дрался. Его энергию и ярость нужно перенаправить. Пэдди… он добр, но ограничен. Фиа… Арина видела, как мать берет хлеб — едва касаясь его кончиками пальцев, словно это была изысканная закуска на приеме. Она не сдалась окончательно, она просто закрылась, выполняя рутинную домашнюю работу почти на автомате.

После ужина Арина поднялась в свою каморку. На подоконнике валялась старая тряпичная кукла — Агнесса. Единственная любовь прежней Мэгги.

Арина взяла ее в руки. Мягкая, набитая опилками, с пуговицами вместо глаз. Она почувствовала мимолетный укол нежности к этой игрушке, оставшийся от прежней хозяйки тела, но тут же подавила его.

— Прости, подруга, — прошептала она кукле. — У нас нет времени на чаепития.

Она не выбросила ее. Наоборот, она аккуратно уложила куклу на кровать и прикрыла одеялом. Пусть все думают, что маленькая Мэгги все еще здесь, играет в свои девичьи игры. Кукла станет ее идеальным алиби. Пока «девочка» спит в обнимку с игрушкой, Арина будет считать, планировать и ждать своего часа.

Она посмотрела в окно на темные холмы Новой Зеландии.

«Я поднималась в девяностые, а тогда в России было пожестче чем в этой глуши, — подумала она, засыпая. — Справлюсь и тут… Тем более прекрасно знаю на какие грабли наступать не стоит.».