Читать книгу Вырезать на костях, запечатлеть в сердце - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 11

Жизнь в деревне постепенно приходила в мирное русло. Но заказов в кузнице было столько, что Лин Мэй видела Ши Фэна только в двух состояниях: уставшим и очень уставшим. В травницкой тоже было достаточно работы, но Лин Мэй хотя бы успевала вернуться домой до темна. Она помогала, чем могла: безропотно готовила, убиралась в доме.

Но они почти не разговаривали, потому что на это не было сил. Шпилька не выходила у неё из головы. Но и спрашивать она ничего не хотела. Это выглядело бы глупо, странно. Да и ей совсем не хотелось признавать, что она страшно ревнует.

Лин Мэй вышла из травницкой, слыша, как кузница всё ещё дышит, не сбавляя темп. Дома ожидаемо было тихо и темно. Она вышла на крыльцо с флейтой, не желая сидеть дома в одиночестве. Тихие, задумчивые ноты уплывали в темнеющий вечер, смешиваясь с шелестом листьев и стрекотом цикад. Она играла, пока солнце полностью не скрылось за горизонтом, и в окнах деревни не зажглись тёплые огни.

Во двор робко заглянул незнакомый мальчуган. Она уже хотела спросить, не потерялся ли он, но мальчик протянул смятый клочок бумаги.

— Мне сказали передать это вам!

— Кто?

Но мальчишка и не думал отвечать, он тут же рванул прочь.

— Э… подожди…

Лин Мэй на миг подумала, что она зря взяла эту записку, ведь она могла быть пропитана ядом. Но мальчик держал её голыми руками. Окончательно растерявшись, она развернула бумагу. Всего несколько слов, написанных знакомым почерком, обрушились на неё как удар: «Прости. Эта жизнь не для меня. Не ищи. Ши Фэн».

Лин Мэй продолжала вглядываться в записку, будто силой мысли пытаясь изменить начертание зловещих иероглифов. Руки предательски задрожали, а мозг отказывался воспринимать смысл написанного. Сердце глухо билось о рёбра, отдаваясь болью в висках.

Она медленно, словно продираясь сквозь толщу воды, повернула голову ко входу в дом. В полумраке спальни стоял лишь её цзянь. Она снова посмотрела на записку, но уже не видела написанного. Ярость, боль, обида застилали глаза.

Голова не хотела воспринимать написанное, но крошечная точка сознания внутри уже давно подсовывала подобные исходы. Рациональная часть Лин Мэй точно знала, что Ши Фэн, не смотря на свою стойкость, не может держать их двоих на плаву вечно. Жгучая ревность накрыла это знание, вызывая бурю ярости внутри.

Она не помнила, как меч оказался в руке. Просто он уже был там, а ци текла по меридианам, требуя выхода. Лин Мэй вскочила и отпустила себя. Она не видела, что происходит вокруг, лишь яростные движения меча, след, который оставался после него. Она закружилась в вихре энергии, не пытаясь вспоминать формы, не думая. И позволила делать телу то, что оно хочет.

Каменные жернова колодца разлетелись на части. Трещина прошла по крыльцу. Трава вокруг полыхнула. Она вложила в следующий удар всё своё отчаяние. Цзянь описал широкую горизонтальную дугу, и из его острия вырвался полумесяц багрового света. Световой серп со свистом пронёсся по двору.

Лин Мэй замерла на колене, опираясь на рукоять, грудь вздымалась. Она почувствовала на себе взгляд и обернулась. У ворот стоял бледный Хуан-шифу.

— Я… — начал заикаться он. — Я… кажется, не вовремя.

Лин Мэй отдышалась и нашла в себе силы спросить:

— Что ты хотел?

— Ши Фэна не видела?

Лин Мэй нервно рассмеялась, опираясь руками о колени. Хуан-шифу вытаращил на неё глаза от удивления.

— Не видела, — выдавила она. — Можешь не ждать.

Брови кузнеца поползли вверх.

— Что значит, не ждать? Я его ещё утром отправил заказ отнести в урочище. Срочный. Понять бы хоть, встретились или случилось что.

Хуан-шифу махнул рукой.

— Лучше бы А-Гуя послал…

— Ну так и послал бы! — крикнула она, лишь бы выплеснуть злость. — С каких пор вы стали разносчиками, а не кузнецами?!

Хуан-шифу насупился.

— Какая же ты вредная! Чё ты орёшь? Господин… — он оборвал фразу и взорвался: — Я что? Перед тобой ещё оправдываться должен? Отправь этого бестолкового ко мне, когда вернётся!

Хуан-шифу развернулся и потопал по тропинке, словно разъярённый медведь. А Лин Мэй почувствовала, будто её ударили обухом по голове словом «господин». Она рванула за кузнецом.

— Почему ты отправил Ши Фэна? У вас же работы куча!

Он резко остановился и взревел:

— Да потому что! Этот безрукий А-Гуй молот уронил при заказчике! Вот он и сказал, пусть другой несёт!

Лин Мэй с трудом сдержалась, чтобы не схватить его за рубаху.

— Что за господин? Откуда он?

— Да почём мне знать-то! Его старик Вэнь привёл!

Сердце забилось в невероятном ритме, но уже от страха. Руки задрожали, и она тихо спросила:

— В урочище? Трёх Сосен которое?

— Да! Дожди дорогу размыли! Вот у них телеги…

Хуан-шифу не договорил, смотря на её испуганное лицо. Гнев схлынул, оставив волнение. Лин Мэй его уже не слушала, урочище было идеальным местом для ловушки — на несколько ли ни единой деревни.

— Случилось чего? — тихо спросил кузнец.

Лин Мэй снова развернула записку и заставила себя дышать глубже. Да, общий нажим, размах — всё было его, привычным до боли. Пока её взгляд не упал на иероглиф «ищи15». Точка в нижней части иероглифа. Ши Фэн всегда, всегда ставил её с легким наклоном влево, каллиграфическим росчерком. И не важно, торопился или нет. А здесь точка была ровной. Руки плетьми упали вниз, и она подняла взгляд на кузнеца.

— За нами пришли призраки прошлого.

— Кланы! — воскликнул Хуан-шифу.

— Тихо ты! У меня к тебе две просьбы. Сходи к Лао Чэню. Пусть принесёт мне всё, что может разогнать ци. А ты… не болтай по деревне. Придумай что-нибудь. Скажи, что по делам уехали. Не знаю, когда вернутся.

Хуан-шифу замялся.

— Да я уже успел разболтать, что Ши Фэн куда-то запропастился.

— Не важно. Просто постарайся, чтобы сплетничали поменьше. Особенно про кланы.

Лин Мэй вернулась в дом и прислонилась к стене, закрыв глаза. До этого момента она надеялась, что кланы отступят. А теперь вопросы роились в голове. Неужели Алые Облака решили отомстить Ши Фэну за то, что он помог ей сбежать? Нет. Скорее всего, Лин Сюэ так и не смогла его простить за то, что он раскрыл преступления её брата. Но что она от него ожидала? Неужели он должен был молчать, узнав, что глава клана погубил его родителей? Он мог бы его убить, но не стал. Разве не должен был клан Алых Облаков это оценить? Или это был Нефритовый Стержень? Мотивы Лю Бэя до сих пор оставались туманными. Но они много раз это обсуждали и пришли к выводу, что он хотел забрать силу проклятия себе. Но его больше нет…

Ей очень хотелось свернуться калачиком на кровати и просто разрыдаться. Она чувствовала себя не почти восемнадцатилетней девушкой, а маленькой девочкой, которой вдруг очень захотелось, чтобы пришёл кто-то взрослый и сильный и помог. Но просить о помощи было попросту некого.

Она решительно сбросила простую рабочую одежду. Руки потянулись к сложенному в сундуке традиционному ханьфу: нижнее платье из тёмно-синего шёлка и верхнее — из более плотной чёрной ткани с широкими рукавами, подбитыми белым шёлком, широкий пояс из чёрной кожи туго стянул одежду на талии.

Лин Мэй ловко упрятала в складки широких рукавов футляр для игл, повесила на пояс холщовый мешочек с запасом денег, а через плечо перекинула сумку с накопленными ядами и травами. Цзянь в ножнах она прикрепила к поясу слева, а справа заткнула короткий, отточенный кинжал. Поверх накинула простой тёплый плащ с большим капюшоном. Этот ритуал помогал, успокаивал. И она почти поверила, что она не испуганная девушка, а воин, который со всем справится. Ради Ши Фэна.

В дверном проёме возник Лао Чэнь, запыхавшийся от быстрой ходьбы. Молча, с серьёзным лицом, он протянул ей небольшой мешочек. Лин Мэй взяла его и почувствовала под пальцами знакомые очертания нескольких маленьких флаконов и свёртков.

— Будь осторожна, дитя.

Лин Мэй крепко сжала мешочек в ладони и поклонилась Лао Чэню.

— Спасибо, дедушка, за всё. Присмотри за домом. Я не знаю, сколько это займёт времени.

Не дав ему времени на ответ, она решительно развернулась и шагнула в ночь. Её силуэт, одетый в тёмный плащ, быстро растворился в темноте, словно её поглотила сама тьма, поджидавшая за окраиной деревни.

Лао Чэнь долго смотрел в темноту, в которой она скрылась. Он глубоко вздохнул и поднял глаза вверх.

— Небеса, вы слишком жестоки. Что вам только сделали эти дети?

Лин Мэй шла по дороге к урочищу быстрым шагом. Яркая луна заливала окрестности холодным серебристым светом. Деревья отбрасывали чёрные, как сажа, тени. Она внимательно изучала дорогу — следы от повозок, никаких признаков борьбы, ни клочьев одежды, ни капель крови. Так было до самого урочища.

Она остановилась там, где тропа выходила на небольшую поляну. Сердце вновь бешено заколотилось. Над опушкой ещё не рассеялось марево энергии. Несколько сдерживающих формаций16, но не похожих на работу Алых Облаков, даже на мастера Лин Каня. Уж она то, прожившая много лет под ними, не могла ошибиться.

Лин Мэй осторожно прошла дальше и ахнула. Перед ней были демонические потоки такой силы, что в центре не осталось ничего. Ни ци, ни воздуха, ни пылинки. Она ощущала её границы — идеальный круг, в центре которого образовалась энергетическая пустота, будто ци самого мира здесь была вырезана, изолирована.

Она в ужасе шарахнулась от этого круга. Откуда здесь демоническая энергия? Да ещё и такой силы. Неужели, её мать ради брата поступилась всеми своими принципами и связалась с кем-то из демонических сект? Лин Мэй перестала что-либо понимать, кроме двух вещей. Страшное, пугающее знание — после такого не выживают. И второе — её заманивают в ловушку, но она не может остановиться.

Лин Мэй начала медленно обходить поляну, сжимая рукоять цзяня. И его плетёный эфес успокаивал, словно Ши Фэн держал её за руку. В кустах виднелось что-то чёрное. Сердце резко ухнуло внизу. Она осторожно раздвинула ветки.

Три тела. Все лицом вниз. Преодолевая отвращение, она развернула и осмотрела каждого. Перерезано горло. Точно и жестоко. Мужчины. Все уже в летах. Ни единого признака кланов. Даже нет мечей. Но энергия, витавшая рядом, была демонической.

Лин Мэй пошла дальше по поляне, пытаясь найти хоть что-то, что могло указать на след. Едва сломанная ветка. Примятая листва в лесу, отпечатки сапог в мягкой земле. Следы были свежими, им было не больше нескольких часов. Она двигалась сквозь чащу, как тень, пальцы скользили по царапинам на коре. Следы вели всё выше, в предгорья, где воздух стал прохладнее, а сосны сменили лиственные деревья.

К рассвету сквозь частую завесу стволов она увидела просвет. Лес резко оборвался, уступив место широкой, утоптанной грунтовой дороге. Здесь следы, за которыми она так тщательно следила, растворились в хаосе множества других — колёс повозок, копыт, десятков ног. Дорога жила своей жизнью, и её одинокая тропа бесследно в ней затерялась.