Читать книгу Вырезать на костях, запечатлеть в сердце - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 7

— Собрание! В амбаре!

Лин Мэй с тихим стоном зарылась лицом в подушку. Она так и пролежала, не двигаясь, пока по комнате не поплыл бодрящий аромат чая. Только тогда она приоткрыла один глаз и протянула руку, забирая из рук Ши Фэна глиняную чашку.

На улицах было необычайно шумно и многолюдно. Воздух гудел от чужих голосов, ржания лошадей и скрипа телег. Лин Мэй прищурилась, пытаясь привыкнуть к свету и суете. Повсюду были незнакомые лица — суровые, коренастые каменотёсы в походной одежде, сосредоточенные плотники с инструментами, женщины из соседних деревень с озабоченными лицами.

Они с Ши Фэном с трудом протиснулись в переполненный амбар. Лин Мэй прислонилась к притолоке, пытаясь сдержать зевок. В центре, на ящике, стоял староста Цюйтана, а рядом с ним старосты Цюньлинцуня, Люцзяво, Хуаси и Байхэ. Обсуждение было в самом разгаре.

— ...мы дадим людей и камень, — говорил коренастый староста Цюньлинцуня. — Но нужно решить главное: стоит ли отстраивать Байхэ на старом месте?

В амбаре поднялся гул. Кто-то из уцелевших байхэйцев крикнул:

— А где же ещё? Это наша земля! Предки там лежат!

— Предки лежат, а горы теперь нет! — Староста Хуаси, жестом указывал в сторону хребта. — Камнепад показал, что склон нестабилен. Отстроим за год, а через два снова завалит. Нужно переносить деревню ниже, к излучине реки.

— А наши поля?! — возмутилась пожилая женщина. — Там скот пасётся! На горных склонах лучшие травы!

— Лучше дальше ходить на поля, чем каждый год детей хоронить! — раздался чей-то голос из толпы.

Спор разгорался, грозя перейти в хаос. Староста Цюйтана поднял руки, призывая к тишине.

— Спор бесполезен! Нужен трезвый расчёт. Ши Фэн, ты там был первым. Есть ли смысл бороться с горой?

Все взгляды устремились на него. Лин Мэй увидела, как мышцы на его спине напряглись под взглядом десятков людей. Он сделал шаг вперёд.

— Бороться — нет. Гора сильнее, но отступать тоже неверно. Перенос — это новые земли, которые могут таить свои опасности. Глину на фундамент проверять заново, воду искать. Мы потеряем всю весну и лето.

— И что же предлагаешь? — спросил староста Хуаси, скептически хмурясь.

— Строить на старом месте, но по-другому. Ставить срубы ниже, за гребнем, который принял основной удар. Он выдержал — значит, послужит щитом, а на самом опасном склоне высадить лес — дуб, сосну. Их корни укрепят землю. Это работа на годы, но зато люди останутся на своей земле.

В амбаре снова поднялся гул, но уже более деловитый: камень от Цюньлинцуня, лес от Хуаси, зерно от Люцзяво, рабочая сила и координация от Цюйтана. Начался дележ задач, подсчёты, кто сколько может выделить денег, телег, инструментов, людей. Шум снова заполнил амбар.

Лин Мэй почувствовала, как кто-то коснулся её локтя. Она обернулась. Перед ней стояла худая женщина с лицом, испещренным морщинами, одна из тех, кого она помнила с площади в Байхэ.

— Спасибо.

Лин Мэй кивнула, сжав её руку, но сразу же почувствовала на себе другой взгляд. Сяо Цинь стояла у дальней стены, скрестив руки на груди, и смотрела на неё. Лин Мэй невольно передёрнула плечами. Во взгляде девушки не было ничего опасного, но почему-то от него сразу становилось не по себе.

Они вышли из душного амбара на свежий воздух. Утро было в разгаре, и солнце уже припекало спины. Ещё за десяток шагов до кузницы Ши Фэн почувствовал знакомый жар и услышал ритмичный перезвон металла. Воздух гудел, как растревоженный улей. В раскрытых настежь воротах толпились мужики — свои и чужие, из артели каменотёсов Цюньлинцуня.

— ...да я тебе говорю, сталь на ломе надо целиком менять! — гремел у наковальни Хуан-щифу.

Он был похож на разгневанное божество кузницы. Искорёженный лом со свистом полетел в бочку с водой, которая с шипением выплюнула клуб пара.

— Лучше башмак новый набей! — спорил с ним каменотёс.

— Молчи! Я сорок лет молот в руках держу, мне виднее!

В углу А-Гуй, весь красный от напряжения, раздувал мехами горн, из которого уже валил малиновый жар. Хуан-шифу, заметив Ши Фэна, мотнул головой в сторону груды сломанного инструмента.

— Наконец-то! Весь свой скарб на нашу голову свезли.

Ши Фэн подошёл к куче металлолома и начал без суеты сортировать: кирки с отбитыми наконечниками — в одну сторону, треснувшие топорища — в другую, то, что можно починить простой закалкой — в третью.

Вскоре кузницу наполнил ровный гул — теперь уже от совместной работы. К полудню первый поток просителей схлынул, оставив после себя несколько инструментов и обещание вернуться к вечеру. В кузнице наступила краткая передышка. А-Гуй, вспотевший и счастливый, вытирал лицо.

— Никогда ещё столько народу не было, — выдохнул он.

— И ещё будет, — буркнул Хуан-шифу, опускаясь на табурет. — Пока Байхэ не отстроят, покоя нам не видать.

Вторая половина дня обрушила на кузницу настоящий шквал работы. Плотники из Хуаси, вернувшись, заказали не только скобы, но и десятки специальных гвоздей с широкими шляпками. Вслед за ними потянулись телеги из Цюньлинцуня — нужны были ломы и кирки покрепче, а главное, срочно.

Ши Фэн, стоя спиной к входу, формировал раскалённый гвоздь, но уши сквозь шум выхватывали обсуждения собравшихся на улице.

— ...где же тот видный парень, кузнец...

Он не оборачивался, сосредоточенно работая, чувствуя взгляды затылком. От этого внутри всё начинало закипать от гнева.

— ...слышала из далёких мест...

Но в следующий перерыв, когда он отнёс партию готовых гвоздей, в поле зрения мелькнуло лёгкое платье Сяо Цинь:

— Смотрю я на Ши Фэна и думаю: редко встретишь человека, в котором столько достоинств. И ведь не гордится совсем.

Ши Фэн стиснул зубы. Молот с грохотом опустился на раскалённую заготовку. Кузница разразилась оглушительным звоном. А-Гуй с ужасом смотрел то на одного, то на другого мастера, не зная, куда себя деть.

Раздражение Ши Фэна закипало быстрее, чем раскалялся металл. Он жалел о том полёте. Его видело не так много человек. Да и в деревне и так знали, что он — мастер меча, что они выросли в клане. Без подробностей. Скрывать очевидное было бесполезно. Но одно дело знать, а другое видеть. Это было правильное решение по отношению к жителям Байхэ. Завал хоть немного разобрали только спустя часа два. Но это былое глупое, необдуманное решение для беглеца.

Слухи о летающем кузнеце поползли по долине быстрее, чем вода в реке после ливня. Мало того, что лишнее внимание могло быть опасно само по себе — а Ши Фэн до сих пор не понимал, почему не схлынуло за несколько дней, как обычная деревенская сплетня. Так ещё и неизвестно было, что из этих слухов долетало до Лин Мэй.

Хуан-шифу, вытирая лицо, тяжело опустился на табурет и с прищуром посмотрел на мрачного Ши Фэна.

— Девки со всей округи глаза на тебя пялят. Кончилась, брат, твоя спокойная жизнь.

— Лишь бы работать не мешали, — отозвался Ши Фэн, вешая на место молот.

Из угла, где А-Гуй наконец разогнул затекшую спину, донёсся раздосадованный вздох:

— Эх... Хоть бы одна такая красивая мне помешала... Хоть бы разок от работы отвлекли...

Хуан-шифу разразился хохотом, держась за живот.

Вечерний воздух был прохладен и свеж. И особенно ценен после тяжёлого, жаркого рабочего дня. Ши Фэн с удовольствием прикрыл глаза и втянул его лёгкими, отпуская всё лишнее, чтобы не тащить это в дом.

— Фэн-цзы.

И все его старания пошли прахом. Раздражение вновь прихватило челюсть в спазме. Ши Фэн уже десять раз успел пожалеть, что согласился выковать эту дурацкую шпильку.

— Сяо Цинь, не стоит ко мне так обращаться. Мы не настолько хорошо знакомы.

— Прости. Я была непочтительна. Этого не повторится.

Девушка потупила взгляд и сделала лёгкий извиняющийся поклон.

— Я бы не посмела обратиться, но меня послал батюшка. На мельнице колесо заклинило. Там уже и А-Фу, и сыновья Хуан-шифу, но никак не сдвинуть. А мука сейчас…

Он поднял руку, останавливая поток речи, и быстро зашагал в сторону мельницы. Сяо Цинь едва поспевала, но это ничуть не мешало ей говорить.

— Ты ведь в клане вырос? Это так интересно и романтично. Сражения, мечи, боевые искусства, поэзия. И ведь ты учился этому с самого детства. Мне об этом остаётся только мечтать.

Ши Фэн с трудом сдержал стон, не зная, промолчать или разрушить весьма превратное понимание мира цзянху12. Сказать правду — объяснять, что такое расти сиротой в клане, где детей тренируют как оружие. А промолчать — позволить ей и дальше верить в сказки. И пока он выбирал, что ей сказать, чтобы не сильно шокировать, она спросила:

— А ты мог бы обучить меня?

Ши Фэн устремился вперёд, мечтая как можно быстрее дойти до мельницы, но до неё ещё было далеко и пришлось отвечать.

— Зачем тебе это?

— Боевые искусства всегда интересовали меня. А тут… такой шанс.

— Оставь это. Клинок – это способ защиты. Тебе это ни к чему.

— Что ж… Я понимаю. Работы сейчас много, действительно не до того. Но когда с Байхэ всё уладится… Я готова заплатить любые деньги.

Она не сделала ничего дурного. Спросила про клан, предложила деньги, попросила научить. Всё вежливо, всё в рамках приличий. Но почему же его так тошнило от этого разговора?

— В этом мире не всё решают деньги, Сяо Цинь, — сказал Ши Фэн.

У мельницы было многолюдно. Все толпились у колеса. Ши Фэн встал в Стойку Укоренения и крикнул:

— Все вместе и со всех сил.

Ци разлилась по меридианам и вырвалась одним сильным толчком. Колесо скрипнуло и закрутилось. Сяо Цинь не отрывала взгляда от напряжённых мышц на его спине. Одно движение — и колесо, которое не могли сдвинуть несколько мужчин, закрутилось. И вдруг представила — как его руки обнимают её талию. По телу пробежали мурашки.

— Спасибо, — мельник похлопал Ши Фэна по плечу.

Сяо Цинь проводила его взглядом и посмотрела на свои руки. Сомнения развеялись. Она привыкла получать в этой жизни лучшее, а батюшка внезапно решил пригнать её обратно в деревню. Она злилась, сопротивлялась, но последнее слово осталось за ним. А теперь она почти была этому рада, ведь можно было выйти замуж не за скучного, но богатого чиновника, а за настоящего героя из мира цзянху.

А что до Лин Мэй… Жаль, что Лао Чэнь никогда бы ничего не рассказал, а уж он-то был единственным, кто должен был знать правду. Ну ничего, другие жители тоже не слепые и не глухие. Все проблемы Ши Фэна были из-за Лин Мэй, в этом не было сомнений. Сяо Юэ шепнула, что они пришли из Нефритового Стержня, а А-Тао рассказала, что Лин Мэй сбежала от родни. Значит для того, чтобы убрать её с дороги, нужно было всего лишь одно письмо.