Читать книгу Вырезать на костях, запечатлеть в сердце - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 2

Солнце в предгорьях окрашивало склоны в бархатистые оттенки охры и выгоревшей зелени. Пыль, поднятая копытами единственного утреннего мула и босыми ногами погонщика, медленно кружила в воздухе, превращая солнечные лучи в осязаемые столпы света.

Деревня Цюйтан, затаившаяся на берегу реки Байшуцзян, медленно просыпалась под тёмным, волнистым сланцем крыш, чьи загнутые края рождали причудливые тени на отштукатуренных фасадах. Сладковатый дым сандаловых палочек смешивался с терпким ароматом свежезаваренного чая.

Главная улица, мощеная отполированным до зеркального блеска речным камнем, была пустынна. Лишь стайка воробьев деловито скакала по влажному булыжнику. Но деревня уже была наполнена жизнью: звонкий смех тётушки Цзинь доносился из открытого окна спальни, запах жареного кунжутного масла вился от дома гончара Гэна, слышался далекий плеск мельничного колеса.

Лин Мэй вышла на крыльцо, и утренний свет мягко лёг на неё, заставляя прищурится. Она сладко потянулась и откинула за спину длинную косу. Последние полгода покоя стёрли остатки детской округлости, но лицо по-прежнему сохраняло ту хрупкость, что заставляла людей считать её беззащитной. Только в больших глазах цвета тёмного мёда, читалась взрослая, выстраданная глубина.

В тишину утра ворвались крики со стороны домов вдовы Ли и дедушки Вэя:

— Старый хрыч! Я только капусту посадила, а коза твоя всё вытоптала!

— А кто в этом виноват?! Ты когда забор заделаешь?

— Это я ещё должна…

— А кто?!

Лин Мэй усмехнулась, сдула со лба несколько непослушных прядей и, поёжившись, сунула руку в дом за серым жилетом. Раннее весеннее солнце приятно припекало, но ветер, всё ещё студеный с зимы, давал о себе знать.

Босые ступни коснулись влажной от росы травы, и Лин Мэй бегом бросилась к небольшому колодцу, на ходу закатывая рукава пыльно-голубой рубашки. Ледяная вода обожгла щёки, мурашки разбежались по телу в разные стороны, а на щеках выступил румянец.

Ши Фэн вышел из дома, отряхивая рукава строгого, тёмно-синего ханьфу от муки. Его черты лица, бывшие и без того гармоничными, обрели законченность: скулы стали чётче, линия подбородка — твёрже. А в карих глазах феникса3 поселилось странное сочетание — озорства и лёгкого раздражения.

Он прислонился плечом к деревянной колонне, губы почти улыбнулись, но взгляд зацепился за ступни Лин Мэй.

— И почему ты опять без обуви?

Лин Мэй обернулась и, ловко подпрыгнув, повисла у него на шее, поджимая ноги.

— А зачем мне обувь, если есть ты?

Ши Фэн крепко прижал её рукой к себе, но состроил самое недовольное выражение лица, на которое только был способен.

— Несправедливо! Я колю дрова, ношу воду, а теперь ещё и тебя таскать. В кузнице сил не останется.

— Враньё!

Лин Мэй нагло потыкала его пальцем в щёку, с удовольствием наблюдая, как его и без того не особо умелое грозное выражение лица, растворяется, превращаясь в улыбку. Ши Фэн не выдержал и молниеносно подхватил её под коленями, поднимая вверх.

— Ай! — взвизгнула Лин Мэй. — Чего так резко?

— Это была маленькая месть, — пояснил он, усаживая её за низким столиком.

— За что? — возмутилась она, принимая из его рук пиалу с чаем. — Я сегодня ещё даже ничего не успела натворить!

Он невозмутимо отпил из своей чашки.

— Превентивные меры. На прошлой неделе ты рассказала всей очереди у травника, как я пытался починить забор и прибил себе рукав к доске.

— Это же было смешно! А вдова Ли сказала, что ты трудолюбивый.

Ши Фэн погрозил ей пальцем. Лин Мэй хитро на него посмотрела и схватила тёплую булочку, с удовольствием откусывая кусок. Но молчать она смогла ровно до того момента, пока не доела.

— Просто я хочу проверить, когда у жителей деревни сдадут нервы. Как думаешь, кто первый не выдержит: вдова Ли, которая будет следить за нами из-за забора, или мельник, когда ты снова понесешь меня через всю деревню вверх тормашками?

Ши Фэн медленно поднял бровь.

— Ты хочешь довести до белого каления всё население Цюйтана?

Она сделала невинное выражение лица и похлопала ресницами.

— Не всё! Только самых стойких.

Лин Мэй хлопнула в ладоши от удовольствия. Этот шуточный план ей очень нравился. Однако работа не ждала. Лин Мэй направилась к двери, но на пороге задержалась.

— Вечером я всё-таки постараюсь не виснуть прилюдно у тебя на шее.

— Обещание, достойное императорского указа! Но что-то мне подсказывает, что к закату ты о нём благополучно забудешь.

— Скорее всего, — сказала она, выбегая за дверь, оставив дома эхо своего звонкого смеха.

На массивных стеллажах травницкой стояли сотни ящичков, баночек, мешочков, аккуратно помеченных иероглифами. С потолка свисали гирлянды сушёных трав, связки кореньев и сушёные грибы. В глубине комнаты, у небольшого очага уже суетился Лао Чэнь.

— Доброе утро, дедушка!

Он даже не обернулся, только кинул через плечо:

— Заказы.

Лин Мэй посмотрела в список, лежавший на деревянной стойке. Настойка из цветов жимолости для семьи рыбака Мэна, чей сын слег с воспалением в лёгких. Она пробежалась по полкам и собрала всё необходимое.

— Пропорции помнишь? — прохрипел Лао Чэнь, длинный, крючковатый нос тут же сунулся через плечо девушки. — Ни капли больше, ни капли меньше. Огонь — только тлеющие угли. Помешивай палочкой из персикового дерева.

Стоило послеполуденному солнцу пробиться сквозь пыльное окно, Лао Чэнь сварливо повторил вчерашнюю угрозу: «Выброшу всё, если к вечеру не будет готово к сушке». Лин Мэй усмехнулась и устроилась на полу, подстелив циновку. Пыль щекотала нос, горьковатый запах заполнял лёгкие. Она чихнула и тут же засмеялась.

Когда последний пучок полыни был аккуратно разложен на сушильных рамках, лучи уже окрашивали пол в травницкой в бледно-розовые тона. Лао Чэнь протянул небольшой свёрток, туго перевязанный бечёвкой.

— Мельнику, — буркнул он. — Мазь для спины.

Лин Мэй была уверена, что старый травник специально придумал это поручение на конец дня, давая ей повод уйти до наступления темноты, но при этом сохраняя видимость суровой требовательности. Она не знала, в какой момент так привыкла к его ворчанию, что не могла представить себе ни дня без этой сухой заботы.

Лопасти мельницы уже не крутились, лишь едва слышный плеск воды в реке нарушал вечернюю тишину. Лин Мэй ещё издалека завидела, что мельник сидит в беседке во дворе. Его грузную, да ещё и такую высокую фигуру было сложно не заметить.

— Дядюшка Цзянь, — крикнула она.

Тучный мужчина с розовыми щеками тут же повернулся.

— А, Мэй-цзы4, заходи!

Лин Мэй ускорила шаг и увидела, что он сидит не один. Напротив сидела незнакомая девушка, словно журавль, случайно залетевший в курятник. Белая тонкая кожа, персиковое изысканное ханьфу с широкими рукавами, сложная причёска со множеством поблёскивающих на закатном солнце шпилек.

Рядом с ней Лин Мэй внезапно почувствовала себя неловко, бросила критический взгляд на запачканную юбку и сунула свёрток в руку Цзяню, не поднимая глаз.

— Это моя дочь, — затараторил мельник. — Сяо Цинь. В городе училась, вот только вернулась. Так я рад, что она наконец дома. Три года её не видал. Наставник её всему обучил: и на цине5 играет, и поэзию знает, а какая у неё теперь каллиграфия! Сами писцы императора бы обзавидовались. Она чуть старше тебя, но, думаю, подружитесь.

Лин Мэй немного стушевалась от такого напора и потока информации. Да и его наивное «подружитесь» вызывало скорее непонимание, но она повернулась к девушке и вежливо представилась. Сяо Цинь чуть склонила голову, рассматривая её. Всего пара сердцебиений, движение глаз, охватившее её с головы до ног, было едва заметным, но Лин Мэй показалось, что дочь мельника прожгла её взглядом насквозь.

— Батюшка многое успел рассказать, про тебя с Ши Фэном тоже. Так хорошо, что вы решили поселиться в Цюйтане. Здесь не хватает молодых и образованных.

— Хорошо, что вы… ты вернулась домой, — ответила Лин Мэй.

Сяо Цинь, услышав эту заминку, улыбнулась и понимающе закивала.

— Я тоже отвыкла от деревенской простоты, но ничего…

— Сяо Цинь!!!

А-Тао, дочь гончара, забыв про всё от радости, бежала по дорожке к мельнице, приподняв юбку, и сверкала голыми лодыжками. Рядом быстро шла Сяо Юэ, улыбаясь во весь рот.

Бурная радость девушек обрушилась на Сяо Цинь, словно ураган. Они обнимались, прыгали вокруг, повизгивали от восторга. Лин Мэй кивнула мельнику и уже собралась тихо улизнуть, но её уход не остался незамеченным.

— Ты куда? — возмущённо сказала А-Тао, хватая девушку за запястье. — И так никуда не ходишь! Нельзя же только работать и дома сидеть!

— А тут такой повод, — поддакнула Сяо Юэ, поправляя шпильку.

— Можно я хотя бы Ши Фэна предупрежу?

— Да переживёт он один вечер без тебя, — сказала Сяо Юэ, подталкивая её в спину. — Мы у меня уже стол накрыли, посидим, поболтаем.

Спорить было бесполезно и невежливо, но тревога тут же заскребла когтями внутри. Лин Мэй совсем не хотелось заставлять Ши Фэна переживать, да ещё и по такому глупому поводу. Но и объяснить девушкам, что её отсутствие будет воспринято не как «ушла в гости» и даже не «с кем-то шляется», а как «смертельная угроза», она не могла. Оставалось только надеяться, что кто-то из соседей предупредит.

Тётушка Цзинь, невысокая и кругленькая, суетилась на кухне, расставляя всё новые и новые тарелки на столе, хотя там уже и так не было места. Девушки не переставали щебетать всю дорогу и теперь, зайдя в дом, что скрыл их от чужих ушей, распоясались окончательно. Лин Мэй не успевала уловить и половины слухов в потоке речи, и в этот момент ей казалось, что она живёт в какой-то другой деревне. И это при том, что словоохотливые тётушки в травницкой и так разбалтывали чужие секреты, о которых их никто не просил.

А-Тао взахлёб пересказывала, кто на кого смотрел на прошлом празднике, и Сяо Юэ поддакивала, вспоминая, что сама видела, как А-Фу провожал взглядом дочь рыбака. Тётушка Цзинь тут же вклинилась в разговор, грозя девочкам пальцами, чтобы не вздумали связываться с «этим напыщенным Мао, что ни одной юбки не пропускает».

Сяо Цинь, несмотря на свой городской лоск и манеры, которые поначалу казались надменными, быстро сбросила эту кожу, погружаясь в знакомый мир сплетен и новостей. Она с горящими глазами выспрашивала, кто из девок помолвлен, а кто только собирается. Вопросы про личную жизнь перемежались интересом к пожару зимой, покупке новой скотины, осеннему потопу. А затем она вновь ныряла в пучину деревенских страстей, выясняя, разошёлся ли рыбак Мэн с женой, побивает ли свою жену столяр Ли.

Лин Мэй не знала, куда себя деть, что сказать и чувствовала себя утопающим в море, которого накрывают волны, готовые вот-вот потопить его окончательно.

— А ещё, А-Дэ посватался к Сяо Юй! — воскликнула А-Тао. — Там целая шкатулка с украшениями была. Золотыми! И откуда у него столько денег?

— Ничего-то вы не знаете, — запричитала тётушка Цзинь. — У него дядя в чиновниках служит! Завидный жених… был. А вы прохлопали!

А-Тао захихикала и ткнула Лин Мэй локтем бок.

— Самого завидного всё равно Мэй-цзы захапала. Высокий, красивый, сильный, как небожитель. И откуда только взяла?! Да ещё и кузнец. А кто у нас ещё нормально денег получает?

Девушки активно закивали, а Лин Мэй уставилась в стол, чувствуя, как тело предаёт её, посылая щекам сигнал «покраснеть». Но прилипчивый стыд не остановился и пополз к ушам. В такие моменты она ненавидела Ши Фэна за то, что ему даже делать ничего не нужно было, чтобы привлекать внимание и быть «завидным». Была в этом и некая ирония, что она осознала это только после того, как они осели в деревне.

Сяо Цинь с интересом на неё посмотрела.

— Батюшка сказал, вы — мастера боевых искусств. Правда?

Лин Мэй ещё больше смутилась и осторожно ответила:

— Я владею мечом, но мне далеко до Ши Фэна.

И теперь боялась, что сейчас начнётся: «А где вы учились? А почему ушли? А откуда вы родом?» Ни на один из этих вопросов у неё не было безопасного ответа.

— Вот глупая, — сказала тётушка Цзинь, хлопая Лин Мэй по плечу. — Гордилась бы, а не стеснялась.

Девушки посмеялись и вновь увлеклись предстоящей свадьбой А-Дэ и Сяо Юй, Лин Мэй вздохнула с облегчением.

Спустя несколько часов непрекращающегося трёпа, Лин Мэй влетела в калитку дома. Голова трещала от информации, чужих взглядов и секретов деревни. Ши Фэн сидел посреди двора с закрытыми глазами в медитации.

— Прости, — тихо сказала Лин Мэй.

Он медленно открыл глаза.

— Всё хорошо, вдова Ли видела, как тебя уводили. В деревне нет секретов.

Лин Мэй хихикнула и потянула:

— О! Это тебе только так кажется!