Читать книгу Вырезать на костях, запечатлеть в сердце - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 5

Сорока, дремавшая на крыше, с криком сорвалась в полёт. Лин Мэй заворочалась от дребезжания глиняной кружки на полке. Ши Фэн резко дёрнул её за руку, вытаскивая из постели. Стены дома дрожали. С улицы донёсся испуганный крик, лай собак. Они выскочили наружу, как и другие перепуганные жители, высыпавшие на улицу в ночных одеждах.

Толчки уже стихали. Но звук подтвердил, что беда не миновала. Сперва это был далёкий, сухой треск, будто ломалась исполинская кость. Потом — нарастающий, неумолимый грохот, словно небеса обрушивали на землю целые скалы. Все взоры устремились к горам.

— Не к нам, — пробормотал дедушка Вэй с облегчением.

— К Байхэ, — сказал Ши Фэн, не отрывая взгляда от клубящегося за гребнем облака пыли. — Это с их стороны. Камнепад.

Лин Мэй, пытавшаяся справиться с завязками платья и параллельно всовывавшая левую ногу в наспех надетую обувь, резко подняла голову. Осознание настигло так больно и резко, словно её ударили под дых.

— Там же люди, — прошептала она и бросилась в сторону травницкой.

Мимо проносились картины хаотичной организации: кто-то тащил ломы, кто-то кричал, запрягая лошадь в телегу, староста Ян пытался собрать вокруг себя ещё не проснувшихся окончательно жителей.

Она влетела в травницкую и остановилась на пороге, пытаясь перевести дух и восстановить дыхание. Внутри уже был Лао Чэнь. Старик, обычно ковылявший не спеша, опираясь на посох, сейчас двигался с поразительной скоростью, сгребая с полок склянки и засовывая их в большую холщовую сумку.

— Дедушка... — начала Лин Мэй.

— Не ослеп ещё и не оглох. Не стой столбом!

Она кивнула и бросилась к полкам. Руки дрожали, скользя по завязкам мешочков. Она мысленно ругала себя, но ничего не могла поделать. Лин Мэй потянулась сразу за двумя тяжёлыми бутылями, чуть не уронив один.

— Не суетись! — громко рявкнул Лао Чэнь, глядя на неё исподлобья.

Его грубый окрик подействовал лучше любого успокоительного. Через минуту Лин Мэй уже затягивала ремень переполненной сумки. Она огляделась и схватила с полки когда-то забытую спицу, собирая волосы в тугой пучок. В кой-то веке её забывчивость была благом.

Лин Мэй и Лао Чэня довёз на старой, но быстрой повозке младший сын Хуан-шифу — Ар Ю. Лошади, взмыленные и испуганные, рвались вперёд. Повозка подпрыгивала на ухабах горной тропы, заставляя Лао Чэня хмуро бурчать проклятия. Лин Мэй же ерзала на месте и думала, что лучше бы поехала на коне. Бездействие давалось ей тяжелее всего.

Примерно в одном ли от Байхэ они упёрлись в хаотичную груду камней и вывернутых с корнем деревьев, полностью перекрывшую тропу. Слышался лязг ломов, скрежет и отрывистые команды.

Лин Мэй выскочила из повозки и обречённо окинула завал взглядом. Кто знает, завалило ли дорогу к другим деревням. И когда жители Байхэ смогут получить помощь? Тем более, Цюйтан был ближе всех.

Ши Фэн подошёл к ней, доставая дао из ножен. Лин Мэй нервно хихикнула.

— Решил сразиться с камнями?

Лао Чэнь тут же заворчал, что она безмозглая девчонка, которой лишь бы шутки шутить, да языком молоть. Ши Фэн проигнорировал её фразу и пустил ци в меч. Лин Мэй снова нервно хихикнула, но теперь уже от своей недогадливости.

Ши Фэн помог ей встать на клинок и крикнул остальным:

— Мы посмотрим, что там!

Картина, открывшаяся им, была не такой, как они ожидали. Не сплошные руины, а словно ковёр, чьи шерстинки были вырваны клоками. Среди полного хаоса и разрушений виднелись нетронутые дома, но паника и отчаяние были повсюду.

На относительно уцелевшем клочке земли, бывшем когда-то деревенской площадью, уже сидели и лежали те, кто смог выбраться сам — куча раненых и перепуганных людей. Одни молча уставились в пустоту, другие стонали, женщины прижимали к себе плачущих детей.

Лин Мэй схватила Ши Фэна за руку, её лицо побледнело. Он ничего не сказал, просто позволил ей держать свою руку, а сам осматривал разрушения, оценивая степень и сложность завалов. Лин Мэй изо всех сил пыталась собраться, её собственные страхи не имели сейчас значения, а мгновения промедления могли стоить кому-то жизни.

Ещё несколько гулких сердцебиений, отдававшихся болью в висках, и она побежала к старику с глубокой рваной раной на плече. Она действовала почти на автомате, руки сами развязывали сумку, хватали бамбуковый флакон с кровоостанавливающим порошком.

— Держись, дедушка, сейчас будет больно, но нужно.

Дальше она работала без остановки, движимая выучкой и решимостью. Она накладывала повязки, делала шины из подручных веток, вливала в горло потерявшим сознание несколько капель бодрящей настойки. Она почти не видела лиц — только раны, бледную кожу и тёмную кровь.

И вот, склонившись над ребёнком с вывихнутой рукой, чьи рыдания наконец стихли в изнеможении, она услышала хриплое бормотание:

— Порошок зелёной глины и корень шлемника. В пропорции три к одному.

Ещё никогда в жизни она не была настолько рада слышать старого травника. Они не мешали друг другу. Их действия были отточены месяцами совместной работы. Лао Чэнь ставил диагнозы и отдавал лаконичные распоряжения. Лин Мэй готовила снадобья, накладывала повязки, успевая за его мыслью. Когда к ним подбежала женщина с окровавленным виском, Лао Чэнь лишь мотнул головой в её сторону, и Лин Мэй уже была готова с водой и пучком крапивы для очистки раны. Никаких лишних слов, никакой суеты.

Параллельно Лин Мэй слышала, что происходит вокруг: отрывки команд, стук ломов о камень, скрежет телег, приглушённые голоса мужчин. Кто-то неподалёку звал потерявшегося ребёнка, голос срывался от отчаяния.

Постепенно к мужским голосам и лязгу инструментов примешались другие — знакомые, женские, полные мягкости и терпения.

— Иди, милая, в Цюйтане и еда, и кров есть...

— Держись за меня, дед, вот так, медленно... Повозка рядом.

Женщины осторожно перемещались среди раненых, выискивая тех, кого уже можно транспортировать. Сяо Цинь и тётушка Цзинь направляли потоки, руководили. Лин Мэй краем глаза заметила, как первая повозка, гружённая людьми, со скрипом тронулась с места, и почувствовала облегчение.

Она почти не заметила, как стемнело. То, что раньше было живой деревней, освещали только факелы и яркая луна. Всем, кого достали из-под завалов, была оказана помощь. Большинство уже увезли на телегах в Цюйтан. В палатке лежали несколько человек в особо тяжёлом состоянии, рядом с которыми крутился Лао Чэнь.

Вокруг остались лишь мужчины из Цюньлинцуня и Цюйтана — единственные, кто пробрался через завалы троп, и несколько женщин из Байхэ, что помогали Лао Чэню и ждали новостей. Лин Мэй прислонилась к полуразрушенной стене и прикрыла глаза, стараясь абстрагироваться от стонов, стука металла по камню, отдалённых криков и плача.

— Мэй, бегом сюда, — голос Хуан-шифу вырвал её из полузабытья.

Лин Мэй метнулась на звук, подбежав к груде обломков, где стояли Хуан-шифу, Ши Фэн и ещё несколько незнакомых мужчин. Она окинула их всех быстрым взглядом: никаких видимых ран, разве что порезы от острых камней. Кузнец указал на узкую щель под нависающей балкой.

— Там девочка. Она боится, попробуй что-нибудь сделать.

Лин Мэй присела, заглянув в тёмный провал. Хуан-шифу поднёс факел ближе. Девочка лет пяти сжимала в руках окровавленный край одежды женщины, чьё тело было придавлено обломками.

— Мамааа... — девочка рыдала навзрыд, пытаясь растормошить бездыханное тело.

При новом шуме снаружи ребёнок испуганно отполз глубже в щель, в самый угол. Лин Мэй ринулась вперёд, понимая, что девочку успокаивать долго, но она сама сможет протиснуться, в отличии от мужчин. Хуан-шифу тут же схватил её за шиворот и резко дёрнул назад.

— Не вздумай! Саму завалит!

Она глубоко вдохнула, пытаясь не послать кузнеца куда подальше. Мозг начал судорожно перебирать варианты. Всё вокруг скрипело, трещало, и словно дышало. У неё были минуты, может быть секунды. И она понятия не имела, что сказать маленькой девочке, чья ручка вцепилась в окровавленную одежду самого дорогого ей человека. Где-то посыпались камни, хватка на вороте стала крепче. Паникующий мозг, подогреваемый адреналином, наконец выдал идею. Странную, очень странную, но это могло сработать.

— Солнышко, — почти напевая, начала Лин Мэй. — Как тебя зовут?

— Шань, — ответил ребёнок, инстинктивно реагируя на привычный вопрос, не прекращая рыдать.

— Меня тоже, — соврала она, не моргнув глазом. — Представляешь, какое совпадение. Значит ты — Сяо Шань.

Девочка впервые осознанно на неё посмотрела, но рыдания не стихали.

— А ты веришь в небожителей? — со всем задором, что у неё оставался спросила Лин Мэй.

Хуан-шифу аж крякнул от неожиданности и вопросительно посмотрел на Ши Фэна, но тот был в не меньшем замешательстве, пожимая плечами. Они переглянулись и уставились на спину Лин Мэй.

Тем временем девочка кивнула, всхлипывая. Лин Мэй подмигнула ей.

— И правильно делаешь, что веришь! Открою тебе тайну! Я однажды встретила небожительницу с такими же прекрасными глазами, как и у тебя. И она мне кое-что подарила. Показать?

Девочка снова кивнула. Лин Мэй вытащила спицу из своих волос и протянула на ладони в щель. Треск и шорох осыпавшихся каменей послышался ближе, и Лин Мэй мысленно взмолилась к Небесам, но продолжала улыбаться.

— Она волшебная? — пробормотала девочка, всхлипывая. Её маленькая ручка не отпускала ткань.

— Конечно, волшебная, смотри!

Лин Мэй направила ци так, как она делала с мечом, шпилька зависла над ладонью и немного засветилась.

— Хочешь подарю?

Лин Мэй чуть подтолкнула шпильку ближе к Шань, но так, чтобы та не смогла до неё дотянуться. Девочка заворожённо посмотрела на «волшебное» украшение. Интерес на миг перебил истерику, и ребёнок медленно пополз, не отрывая взгляда от летящей к выходу шпильки.

Как только она оказалась достаточно близко, а её ручка схватила украшение, Лин Мэй обхватила девочку руками и дёрнула из щели, прижимая к себе. Раздался сухой, громкий треск, и нависающая балка с грохотом просела, завалив вход в убежище пылью и камнями, но это уже было не важно.

Лин Мэй поставила Шань на землю. Девочка вздрогнула и вновь заплакала от шума, но «волшебную» шпильку из рук не выпускала. Лин Мэй быстро её осмотрела. Пульс ровный, дыхание чистое, лишь пара царапин и небольшое переохлаждение. Лин Мэй жестом подозвала одну из женщин и попросила согреть, успокоить и накормить девочку. Женщина кивнула и, напевая детскую колыбельную, унесла девочку к костру.

— Небожительница, ты еле на ногах стоишь. Иди спать.

Лин Мэй горько усмехнулась, глядя на тёмные очертания завалов, откуда доносился лязг ломов.

— А-Фэн, ты меня переоцениваешь. Я не усну. Долго ещё разбирать?

— Долго.

Он развернул её за плечи к себе и наклонился к уху:

— Просто закрой глаза. Тебе не нужно на это смотреть. Дальше только воля случая.

— А тебе надо? — возмутилась она. — Будто ты каменный!

— Не ты ли много лет называла меня бесчувственным каменным стражем? — устало улыбнулся Ши Фэн.

Лин Мэй, не в силах спорить, поплелась от завалов. Сквозь полог палатки было видно, что Лао Чэнь, чуть успокоившись, присел на землю у входа и прикорнул, его старческая грудь мерно поднималась. Лин Мэй села неподалёку на обломок стены, втиснутый между двумя уцелевшими домами, и прикрыла глаза.

Спустя какое-то время она услышала радостные голоса — вызволили пожилую пару. Они нашлись в маленьком подвале, куда они успели спуститься перед обвалом. Старики были живы, невредимы и держались за руки так крепко, что их пальцы пришлось разжимать силой.

С первыми лучами солнца из-под самого сложного завала достали молодого мужчину в сознании. Лин Мэй открыла глаза и вопросительно посмотрела на Лао Чэня, что осматривал парня и трогал его пульс у палатки. Он помотал головой «всё нормально, просто переохлаждение». Она снова закрыла глаза.

Она только начала верить, что самое страшное позади, когда голос Лао Чэня выдернул её из полудрёмы:

— Лин Мэй! Костоправный нож, крепкий отвар дурмана и все бинты, что есть! Живо!

Усталость мгновенно слетела, сменясь холодной концентрацией. В палатке, при свете одной коптилки лежал бледный, как полотно подросток лет пятнадцати. Его правая нога ниже колена была превращена в кровавое месиво. Лин Мэй почувствовала, как тошнота подбирается к горлу. Но сейчас она не могла себе этого позволить.

Она подавала инструменты, вливала в горло мальчика горький отвар, чтобы притупить боль, прижимала окровавленные бинты, стараясь не смотреть на то, что происходит. Её пальцы онемели, в носу стоял сладковато-металлический запах крови и гноя. А в голове крутилась мысль, что это мальчик всего на два-три года младше неё и Ши Фэна. И как ему теперь жить в местах, где каждая тропа горная?

Когда всё было кончено, и культя туго перевязана, она, не глядя на окровавленные инструменты, молча вышла наружу. Она схватилась за стену, согнувшись, глотая воздух и пытаясь заглушить тошноту.

Вдалеке послышались голоса. С тропы, ведущей из Люцзяво и Хуаси, подходила новая группа людей — мужчины с инструментами, женщины с корзинами еды и чистых тряпок.

— Всё! Пошли отсюда.

Она с трудом разогнулась, тошнота не отпускала. Ши Фэн выглядел так, будто провёл ночь в схватке с горным духом — лицо в ссадинах и пыли, одежда порвана, ладони покрыты грязью и царапинами. Слёзы наворачивались на глаза, но Лин Мэй не позволила им проявится. Они молча преодолели путь к деревне. Ужас, беспомощность, боль чужих потерь, запах крови и вид раздробленной ноги тлели внутри, но всё это приглушала усталость, свинцом давившая на плечи.

Цюйтан встретил их непривычной тишиной. Лишь изредка доносился плач младенца или приглушённый разговор за закрытой дверью. Они шли по пустынной главной улице. Лин Мэй машинально отмечала детали: незапертую дверь, забытое корыто у колодца, качели, бесцельно раскачивающиеся на ветру.

Когда они дошли до дома, Ши Фэн вытащил ведро ледяной воды из колодца. Лин Мэй просто стояла, чувствуя себя ребёнком, пока он помогал ей вымыть лицо, ладони, смывая засохшую кровь и грязь. Но руки просто не поднимались. Остатка сил хватило на то, чтобы скинуть верхнюю грязную одежду и плюхнуться на кровать со стоном облегчения. Последнее, что она почувствовала, прежде чем сознание поглотила тёмная волна, его руку, поправляющую одеяло у плеча.