Читать книгу Дон Кихот - Мигель де Сервантес Сааведра - Страница 2

В небольшом селе Ламанчском жил не так давно некий идальго по имени дон-Квезада – один из тех дворян, у которых из имущества было всего-навсего старое копьё да щит, тощая кляча и борзая собака. Дон-Квезада тратил три четверти своих доходов на еду; но и то ел больше говядину, чем баранину, по пятницам – чечевицу, а в воскресенье разнообразил свой стол добавочным блюдом в виде жареного голубя. Остальная четверть доходов шла на одежду – бархатную в праздники и суконную в будни.

В доме идальго, кроме его самого, жили ещё прислуга – женщина лет за сорок – и племянница, коей не исполнилось и двадцати лет, да старик слуга, ведший как домашние, так и полевые работы.

Идальго было лет под пятьдесят. Сложения он был крепкого, хотя и сухощав телом и худощав лицом. Вставал он всегда до зари и страстно любил охоту, пока в нём не пробудилась новая страсть – к чтению.

Всё свободное время – а свободен он был в неделю по крайней мере семь дней – идальго проводил за чтением книг – рыцарских романов. Он собирал книги, где только мог, и так увлекался ими, что забывал охоту и хозяйство, даже продал часть своей земли, чтоб накупить как можно больше книг. Рыцарские похождения, турниры, битвы вскружили ему голову. Дон-Квезада искренно верил во всё, что читал в книгах, принимая вымысел за чистую правду.

Лишив себя необходимого сна и почти перестав есть и пить, дон-Квезада превратился в щепку и наконец помешался. Он задумал предприятие, которое могло прийти в голову только рехнувшемуся человеку: он решился сделаться странствующим рыцарем, находя, что это даст ему возможность послужить своей родине и покрыть себя неувядаемой славой. Обязанности странствующего рыцаря состояли в том, чтоб изъездить весь свет, искореняя несправедливость, защищая угнетённых, карая угнетающих и подвергаясь при этом всевозможным опасностям.

Первым делом идальго было вычистить и привести в порядок заржавленные военные доспехи, которые он разыскал на чердаке и в чуланах. Он их тщательно вычистил и принялся за исправление с помощью картона; но нижняя часть шлема, дополненная таким образом, не устояла даже против пробного удара меча, и плоды шестидневных трудов были потрачены впустую.

Это, однако, не заставило его отказаться от своего намерения: на этот раз он скрепил картон лёгкими железными полосками, и шлем был готов.

Покончив с вооружением, дон-Квезада решил осмотреть своего коня. Хотя конь имел много недостатков и представлял собой скелет, обтянутый кожей, идальго нашёл, что он лучше Буцефала Александра Македонского.

Четыре дня идальго ломал голову, придумывая какое-нибудь необыкновенное имя для своего коня, и наконец остановился на Росинанте[1] – имя это показалось ему звучным, так как, с одной стороны, напоминало то, чем лошадь была до сих пор в глазах обыкновенных людей и чем стала теперь, когда её хозяин вступил на поприще доблестного рыцаря.

Покончив с этим, идальго начал придумывать имя для себя и после недели размышлений решился изменить своё имя Квезада в Дон Кихота. Вспомнив, что некоторые герои рыцарских романов прибавляли к своему имени имя своей родины, он решил также прибавить к своему имени имя своего местечка и назваться Ламанчским.

Теперь ему оставалось только избрать даму, которой он мог бы посвятить своё оружие, потому что рыцарь без дамы сердца – всё равно что дерево без плодов или тело без души. Он рассуждал:

– Если во искупление моих прегрешений или для своей славы я встречусь с великаном, как сплошь и рядом бывает со странствующими рыцарями, и сразу сражу его, то ведь надо же мне иметь даму, к которой я мог бы отослать побеждённого великана с тем, чтобы он сказал ей: я, великан Каракульябр, побеждённый великим бесстрашным рыцарем вашим Дон Кихотом Ламанчским, по приказанию которого я преклоняю перед вами колена и отдаюсь в ваше распоряжение.

И как обрадовался наш добрый рыцарь, когда придумал эту речь, а особенно, когда нашёл ту, которую назвал «своей дамой». Это была молодая поселянка, в которую он был когда-то влюблён, но она об этом не знала, – Альдонса Лоренсо, жившая в соседнем местечке. Желая дать ей имя, которое бы напоминало это место, он назвал её Дульсинеей Тобосской, потому что она родилась в Тобосо.