Читать книгу Братство Серого Волка - Наталья Томасе - Страница 11

Серый, Вадим, Богдан и ещё двое ратников шли патрулём уже третий час. Лес редел, переходя в широкую лесостепную полосу – высокие травы, перелески, редкие дубы. Микула велел проверить окрестности: в последнее время в округе всё чаще пропадали люди.

Солнце стояло высоко, когда они выехали из тени деревьев – и сразу увидели телегу. Тяжёлая, крытая рогожей. Но рогожа была приподнята, и Серый сразу заметил пять связанных девушек. Они сидели на досках, как мешки. Руки стянуты верёвками. Лица – заплаканные и испуганные. Рядом ехали трое вооружённых всадников. На телеге сидел жилистый возница с плетью.

Вадим тихо присвистнул:

– Вот тебе и ещё патруль… То ж русичи наши.

– Половцам девок везут, – мрачно сказал Богдан.

Серый сжал поводья.

– Нас пятеро. Их четверо.

В этой фразе не было ничего – и было всё. Ратники переглянулись.

– И то верно, – поддержал Вадим. – Не можем же мы дозволить уводить наших девок в степь.

Даже осторожный Богдан выкрикнул:

– Ну что, Серый, готов вести стаю в бой?

Серый кивнул. Решение было принято. Они выехали на дорогу быстро, без крика – как тень. Торговцы заметили их слишком поздно.

– Эй! – возница дёрнул поводья. – Кто такие?!

– Застава, – бросил Серый.

Один из всадников потянулся к сабле – и этого хватило. Ратники ринулись вперёд. Стычка была короткой. Быстрой. Жёсткой. Без лишних слов. Они действовали слаженно: выбили оружие, сбили противников с седел, обезвредили их. Всё – как учили. Но один из сопровождающих – молодой, ловкий – успел развернуть коня и сорваться в степь.

– Уходит! – крикнул Богдан.

Вадим рванул следом, но Серый схватил его за плечо:

– Не догоним. Конь у него свежий. Да и половцы недалече. Нам туда нельзя. Главное – девок спасли.

Вадим сжал зубы, но кивнул.

Они подошли к телеге. Девушки смотрели на ратников широко раскрытыми глазами – кто со страхом, кто с надеждой.

– Всё, всё, – тихо сказал Серый, перерезая верёвки. – Вы свободны. Мы с заставы. Никто вас больше не тронет.

Одна разрыдалась. Другая попыталась поклониться, но Серый остановил её жестом.

– Не надо. Главное – вы живы.

Вадим помог спуститься двум младшим, Богдан подал воду. Остальные осматривали окрестности.

– Сами доберётесь до деревни? – спросил Богдан. – Или с нами на заставу?

Пока разворачивали телегу, Серый всё смотрел туда, куда скрылся беглец. На душе было неспокойно.

На заставу возвращались молча. Только Вадим не выдержал:

– Вот же стервятники боярские… Пока перемирие со степняками держится, да они воюют за князя, эти сучьи потроха нашли чем заняться. Людьми торгуют, как скотом. – Он ударил кулаком по седлу. – Им бы только серебро в карман. Хоть родную мать продадут. А потом в церкви стоят – молятся, святые…

Никто не ответил.

– Боярских рук дело, – продолжал он. – Без их печатей ни одна такая телега через заставы не прошла бы. Стервятники… жиреют на чужом горе.

Богдан хмыкнул:

– А что ты, Вадимка, так бояр не возлюбил? Сам же их роду‑племени.

Вадим фыркнул – зло, коротко.

– Роду‑племени… Да плевал я на то племя. Если боярин честный – честь ему. А если он скотина продажная, что своих же девок в полон гонит – он мне не родня, а позор.

Он сплюнул.

– Я за людей говорю. За таких, как эти девки. За тех, кто себя защитить не может. А те, кто их продаёт… – он сжал кулак, – те мне враги хуже половцев.

Серый заметил, как у Вадима дрогнула челюсть – не от злости, а от боли. Будто он вспоминал что‑то своё. После этого никто уже не подшучивал.

Через несколько дней из Рыкова пришла грамота. Микула прочёл её дважды. Лицо не дрогнуло, но по тому, как он сжал пергамент, ратники поняли: дело серьёзное. Грамота была короткой, сухой, но ударяла как плеть:

«Третьего дня ратники заставы Микулы напали на честных торговцев, убили троих и забрали товар. Князь повелевает воеводе прибыть в Рыков.»

Микула поднял глаза – тяжёлые, тёмные, как грозовое небо.

– Ну? – спросил он спокойно. – Чьих рук дело? Сказывайте.

Серый шагнул вперёд.

– Мы напали. Но не на честных торговцев. На тех, кто людьми приторговывает. Девок везли, связанных. Мы их освободили.

Вадим добавил:

– Да какие они торговцы? Стервятники. Каждый совестный русич поступил бы как мы.

Богдан шепнул:

– Видать, тот, что ушёл, и донёс князю…

Микула слушал молча. Потом тяжело вздохнул.

– Значит так. Князь требует объяснений. Я поеду. – Он посмотрел на Серого. – Ты со мной. Ты видел всё. Будешь послухом2[1].

Серый кивнул. Внутри похолодело. Вадим шагнул вперёд:

– И я поеду.

– А тебе‑то зачем? – прищурился Микула.

– Папаню навестить. Давно не виделись.

Серый едва не рассмеялся. Микула тоже знал, что у Вадима с отцом отношения хуже, чем у волка с капканом. Но лишь хмыкнул:

– Ладно. Поедешь. Только язык придержи. У князя за лишнее слово головы летят.

– Так я ж тихий, – невинно сказал Вадим.

– Тихий ты, как медведь в малиннике, – буркнул Микула.

Он обвёл взглядом остальных:

– А вы – чтоб тут как мыши сидели. Ни шагу в сторону степи, пока мы не вернёмся.

Серый чувствовал, как внутри всё сжимается. Если князь поверит словам боярского холопа – виноватыми сделают их. И тогда…

Он посмотрел на Вадима. Тот улыбался – но глаза были серьёзные.

– Не дрейфь, волчара, – сказал он тихо. – Мы правы. А за правду… иногда и биться приходится.

Серый кивнул. Назад дороги нет. Только вперёд – к князю, в неизвестность.

Но перед отъездом он должен был увидеть Заряну.

Он шёл медленнее обычного. Плечи напряжены. Взгляд тяжёлый. И будто чувствуя неладное, Заряна не ждала его на поляне – она шла ему навстречу. Увидев его, она сразу поняла: что‑то неладное.

– Что случилось? – спросила она, обнимая его, едва он подошёл ближе.

Серый прижал её к себе так крепко, будто боялся, что она растворится в воздухе. Уткнулся лицом в её волосы и, почувствовав запах чего‑то тёплого и родного, только тогда смог выдохнуть:

– Я… уезжаю. В Рыков. Князь вызывает.

Заряна нахмурилась, её пальцы сжались на его спине.

– Надолго?

– Не знаю. Может, на день. Может, на неделю. Может… – он оборвал себя, не желая произносить то, что висело в воздухе.

Она заглянула ему в глаза – прямо, глубоко, будто пыталась прочитать то, что он скрывал.

– Ты боишься?

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.

– Не за себя. – Он вдохнул глубже. – Я… когда вернусь… как мне тебя найти?

Она моргнула – будто вопрос ударил неожиданно. Потом улыбнулась – тихо, тепло, но с тревогой, которая эхом отзывалась в его груди.

– Волк, – сказала она, – я не исчезну.

– Лес большой, – возразил он. – А ты… ты как ветер. Сегодня здесь, завтра – в другой стороне. Я не хочу… – он запнулся, – не хочу потерять тебя.

Она снова обняла его – крепко, уверенно – и прошептала на ухо:

– Ты меня не потеряешь. Я буду ждать. Видишь эту поляну? Это место – наше. Я буду приходить сюда. Даже если пройдёт год – я буду здесь.

Он отстранился, всматриваясь в её глаза. Там было всё: любовь, решимость, страх – и ни тени сомнения. Но его собственное сомнение всё ещё терзало.

– Обещай, – попросил он, – что будешь осторожна. Не будешь рисковать. И не будешь… никого подпускать к себе близко.

Она грустно улыбнулась:

– Ты так говоришь, будто едешь не в княжеские хоромы, а на сечу.

– Иногда мне кажется, что на поле брани меньше напасти, чем в княжьих хоромах.

Заряна коснулась его щеки ладонью – мягко, как будто хотела стереть тревогу.

– Обещаю. Но и ты береги себя. Помни обо мне. И возвращайся скорее.

Он уже сделал несколько шагов, когда услышал её голос:

– Подожди.

Серый обернулся. Заряна подошла ближе. В её глазах не было ни дерзости, ни привычного огня. Только тревога… и что‑то такое тёплое, что у него перехватило дыхание.

– Ты вернёшься, – сказала она. – Я знаю. Но…

Она не договорила. Просто подняла руку и коснулась его лица – осторожно, будто боялась, что он исчезнет от одного прикосновения. Серый накрыл её ладонь своей. Её пальцы были тёплыми, живыми – и от этого у него внутри всё сжалось.

– Заряна… – выдохнул он. – Я…

Он не успел закончить.

Она потянулась к нему – медленно, будто давая ему шанс отступить. Он не отступил. И их губы встретились. Поцелуй был не долгим, не жадным – но таким, что у Серого перехватило дыхание. Тёплый. Тихий. Сдержанный – и от этого ещё сильнее. Она поцеловала его так, будто доверяла ему самое дорогое. А он ответил так, будто клялся вернуться.

Когда они отстранились, Заряна всё ещё держала его за ворот рубахи, будто не решалась отпустить.

– Теперь точно вернёшься, – прошептала она. – Ты мне должен.

Серый улыбнулся – впервые за весь день по‑настоящему.

– Должен. И долг этот… я отдам.

Она отпустила его медленно, словно пальцы сами не хотели разжиматься.

– Иди. И не оглядывайся. А то мне будет тяжелее.

Он прижал её к себе в последний раз – крепко, будто хотел запомнить её тепло кожей. Потом развернулся и пошёл прочь.

Каждый шаг давался тяжело. Но он шёл – и чувствовал на губах её тепло. Как оберег. Как обещание. Как сила, которая будет хранить его всю дорогу до Рыкова и обратно. Он ещё не знал, что обратно он вернётся уже другим.

И что мир, который он оставляет за спиной, скоро треснет по швам.