Читать книгу Братство Серого Волка - Наталья Томасе - Страница 9

– Ты что творишь?! – рявкнул Серый, сжимая рукоять ножа и шаря глазами по кустам.

Ответ пришёл неожиданно. Из зарослей вышла девушка – лет шестнадцати-семнадцати, стройная, в коротком охотничьем кафтане и узких шерстяных штанах, заправленных в мягкие сапожки. В руках – лук. Косы выбились из-под повязки, щёки горели румянцем, а глаза… глаза были яркие, злые, как у лесной рыси.

– Это ты что творишь, – огрызнулась она. – Подкрадываешься, как волк.

– Как кто? – Серый даже моргнул.

– Как волк, – повторила она, прищурившись. – Я тебя не услышала, пока ты почти в меня не врезался. Волки так ходят – тихо, тенью.

Она чуть подняла лук, будто готова была снова натянуть тетиву. Серый почувствовал, как в груди вспыхивает злость.

– Я подкрадывался? Да это ты стреляешь куда попало!

– Не куда попало, а куда надо, – парировала она. – Если бы хотела попасть – попала бы. А так… острастка.

– Острастка?! – Серый шагнул ближе. – Да ты мне чуть голову не снесла!

– Волкам голову сносить надо, – холодно сказала она. – Особенно тем, что шастают, где не просят.

Они оба замерли. Несколько мгновений смотрели друг на друга – зло, напряжённо, но почему‑то не отводя глаз.

– Опусти лук, – сказал Серый тише.

– Ты первый, – она кивнула на его нож.

Он медленно убрал оружие. Она так же медленно опустила тетиву.

– Вот и славно, – буркнул Серый. – А то ещё решат, что я тут девок пугаю.

– Девок? – она вскинула бровь. – Я тебе не девка. Я охотница.

– Да хоть лесная княгиня, – фыркнул он. – Всё равно стрелять надо аккуратнее.

Она шагнула ближе – почти вплотную.

– А ты, волк, в следующий раз ходи громче. Чтобы честных охотников не пугать.

– Да почему волк?

Она задержала взгляд на его лице.

– Глаза у тебя… серые. Как у молодого волка.

Серый фыркнул, но внутри что‑то приятно кольнуло.

– Волчьи, значит?

– А какие ещё? – бросила она. – Смотришь так, будто выслеживаешь.

Он хотел огрызнуться, но слова застряли. Она стояла слишком близко. Слишком внимательно смотрела. И слишком неожиданно всё это было. Девушка отвернулась первой.

– Иди своей дорогой. И не мешай мне охотиться.

– Да и не собирался, – вспылил Серый, хотя внутри всё перевернулось.

Они разошлись в разные стороны – раздражённые, упрямые, каждый уверенный, что другой ведёт себя как зверь. Но через несколько шагов Серый поймал себя на улыбке.

«Рысь лесная… глаза – как у хищницы».

А девушка, пробираясь сквозь кусты, тоже улыбнулась.

«Волк… серый. Но… ничего так».

И оба надеялись, что это была не последняя встреча.

После той встречи Серый пытался выбросить девушку из головы – но чем сильнее пытался, тем настойчивее она возвращалась. Стоило закрыть глаза – и он снова видел, как она выходит из кустов, как прищуривает глаза, как держит лук, будто целится ему прямо в сердце. Он злился. На неё. На себя. На то, что какая‑то лесная охотница поселилась у него в мыслях, как заноза.

А ночами было еще хуже. Во сне она была слишком близко. Живая. Настоящая. Он просыпался резко, будто его окатили холодной водой, и долго лежал, глядя в темноту.

– Рысь лесная… – шептал он, закрывая лицо ладонью.

Он пытался забыть её – упрямо, зло. Забивал голову делами: вставал раньше всех, шёл на стену, таскал брёвна, тренировался до дрожи в руках. Микула только хмыкал:

– Рвёшься, Серый. Будто за тобой стая гонится.

Серый отмахивался. Он понимал: гонится не стая. Гонится образ одной-единственной девушки. Он гонял коня до пены, стрелял до боли в пальцах. Но стоило остановиться – и в голове всплывали её глаза. Янтарные. Кошачьи. И то, как она смотрела – зло, дерзко… и слишком внимательно. А вечером он бежал в лес.

Он говорил себе, что тренируется. Что лес – лучший учитель. Но сердце начинало биться быстрее, как только он ступал на знакомую тропу. Он искал её.

Дней через пять Вадим не выдержал:

– Слышь, Серый… ты чего в лес зачастил? Медоед должок вернуть должен?

Ждан прищурился:

– Или девка завелась? Травница лесная. Ты ж как ошпаренный туда мчишься.

Серый чуть не поперхнулся.

– Какая девка?! Я тренируюсь!

– Ага, – протянул Вадим. – Каждый вечер. До темноты.

Он ткнул Серого в плечо.

– Ты потом расскажи, что за чудо-чудное тебя приворожило.

– Никого нет! – огрызнулся Серый, но уши у него покраснели.

Ждан с Вадимом переглянулись – и расхохотались.

– Всё ясно, – сказал Ждан. – Серый волк в капкан попал.

Серый буркнул что‑то нечленораздельное и ушёл – злой, смущённый и… пойманный.

Он шёл по лесу быстро, сердито. И вдруг услышал мягкий звук – как вздох ветра. Потом шорох. Треск ветки. Серый замер.

– Опять ты, волк? – раздался голос сверху. Он вскинул голову – и увидел её. Она сидела на толстой ветке старой сосны, как лесная птица, свесив одну ногу вниз. Лук за плечом. Коса перехвачена ремешком. Глаза – тот самый дерзкий прищур.

– Ты что, по деревьям теперь лазишь? – буркнул Серый, чувствуя, как сердце предательски ёкнуло.

– А ты что, опять крадёшься? – парировала она. – Я тебя услышала только когда ты под самой сосной встал.

– Я не крался.

– Конечно. Это у тебя само получается.

Она спрыгнула – легко, бесшумно, как кошка. Серый едва заметил, как она приземлилась.

– Ты чего здесь? – спросила она.

– Ловкость развиваю.

– Каждый день? – хитро спросила она.

– А тебе какое дело?

Она хмыкнула:

– Да никакого. Просто странно. Обычно люди в лес ходят по делу. А ты… будто ищешь кого‑то.

Серый почувствовал, как уши нагреваются.

– Никого я не ищу.

– Ну-ну, – она скрестила руки. – Тогда чего ты на меня так смотришь?

Он стоял, как прибитый, глупо улыбаясь.

– Ты первая начала, – выдавил он.

– Я? – она вскинула бровь. – А кто мне в прошлый раз чуть бок ножом не пропорол?

– Это ты в меня стрелу пустила!

– Острастка, – напомнила она.

– Очень ласковая, – хихикнул Серый.

Она улыбнулась – быстро, почти незаметно.

– Ладно, волк, – сказала она. – Раз уж встретились, давай без драки.

– Я и не собирался.

– Вот и хорошо. А то с твоей ловкостью я уже не уверена, что бегаю быстрее тебя.

– Давай проверим, – сказал Серый – и сам удивился своим словам.

Она прищурилась – оценивающе, внимательно, как охотница, впервые увидевшая зверя, достойного уважения.

– Можно и попробовать, – тихо сказала она.

И в её глазах мелькнула искра – дерзкая, вызывающая. Серый почувствовал, как в животе вспорхнули бабочки.

– До той поляны, – она кивнула в сторону густых елей. – Где ручей поворачивает.

– Идёт, – ответил он.

Они замерли на миг – как два зверя перед рывком. А потом она резко выкрикнула:

– Вперёд!

И сорвалась с места.

Серый рванул за ней. Лес мелькал зелёными вспышками, ветки хлестали по плечам, корни выскакивали из‑под ног. Она бежала так легко, будто сама была частью леса – то исчезая за стволами, то снова появляясь впереди. Серый сокращал расстояние, слышал её дыхание, видел, как коса прыгает на спине.

– Быстрее можешь?! – крикнула она через плечо.

– Сейчас увидишь! – рявкнул он и прибавил ходу.

Они вылетели на поляну почти одновременно. Серый даже заметил краем глаза, что он на полшага впереди – и уже готов был ухмыльнуться победно, когда девушка резко свернула в сторону. Туда, где под тенью дуба стоял её конь – гнедой, крепкий, с умными глазами.

Она подбежала, схватилась за гриву и одним движением взлетела в седло – так быстро, что Серый даже выругаться не успел.

– Эй! – только и выкрикнул он.

Она развернула коня, улыбнулась – дерзко, открыто, так, что у Серого перехватило дыхание.

– Ты хорошо бегаешь, волк! Но догнать меня – это уж слишком!

– Так нечестно! – Серый шагнул вперёд, но конь уже рванул с места.

– Лес – не место для честности! Как и степь! – крикнула она, ударяя коня пяткой.

– Как звать‑то тебя, рысь лесная?! – крикнул он ей вдогонку.

– Заряна!

И исчезла в зелёной гуще. Только ветки качнулись, будто пропуская её.

Серый стоял посреди поляны, тяжело дыша. Сердце колотилось не только от бега.

– Заряна… – пробормотал он, вытирая лоб. – Хитрая, быстрая… и чертовски красивая.

Он был зол. Он был обижен. И он был… счастлив.

После встречи с Заряной в Сером будто что‑то перевернулось. Он сам не понимал, что с ним происходит. То хотелось увидеть её снова – хоть на миг, хоть издалека. То хотелось забыть, выкинуть из головы, как дурной сон. Но забыть не получалось.

Она была везде: в запахе хвои, в шорохе веток, в отблеске солнца на воде. От этого внутри становилось то жарко, то холодно, и сердце начинало биться быстрее, чем положено. Он стал другим.

Более собранным – будто хотел стать лучше, чтобы не выглядеть перед ней мальчишкой.

Более резким – потому что не знал, куда девать новые чувства.

Более молчаливым – чтобы никто не догадался, что у него в голове.

И более упрямым – особенно когда речь заходила о лесных тренировках.

Даже Микула заметил, что Серый двигается иначе – мягче, тише, а в глазах появилась странная грусть. Воевода хмыкнул, хлопнул его по плечу:

– Что, волк, приглянулась лисица?

Серый только отмахнулся, но Микулу было не провести. Он видел всё. А Серый и правда чувствовал себя волком, угодившим в силки. Раньше лес был его домом, крепостью, владением. Теперь – лабиринтом, полным теней и обманчивых надежд. В каждой тени ему мерещился силуэт Заряны. Каждый порыв ветра казался её смехом.

Он пытался заглушить это тренировками, загнать себя до изнеможения. Но тщетно. Образ Заряны преследовал его, как навязчивая мелодия.

Воевода, человек опытный, понимал: парень просто влюбился. И старался не цеплять его лишний раз. А вот товарищи – совсем другое дело. Молодые, горячие, они видели в чужой влюблённости повод для смеха.

Сначала были лёгкие подколки:

– Гляди‑ка, – говорил Вадим, – Серый ходит, как в тумане. Русалка лесная сердце утащила.

– Или ведьма, – добавлял Ждан. – Глянь, сам не свой.

Серый делал вид, что не слышит. Но уши у него краснели – и это только подзадоривало друзей.

Потом шутки стали острее:

– Ты бы хоть рассказал, кто она, – подмигивал Вадим. – А то вдруг она замужняя, а ты тут сохнешь.

– Или она тебя уже и не помнит, – смеялся Богдан. – А ты всё хвостом вертишь.

Серый терпел. Старался. Но внутри всё кипело – от смущения, от злости, от того, что они не понимали, насколько всё серьёзно. И однажды они перегнули.

Ждан, не подумав, ляпнул:

– Да брось ты, Серый. Девка как девка. Найдём тебе другую, если эта нос воротит.

Серый остановился как вкопанный. Повернулся медленно, будто через силу. В глазах у него было что‑то такое, что друзья сразу насторожились. Он схватил Ждана за грудки – резко, молниеносно.

– Ещё слово – и я тебе зубы пересчитаю, – прошипел он.

Вадим шагнул вперёд, но, увидев глаза Серого – тёмные, злые, почти звериные – остановился.

Ждан поднял руки:

– Ладно… понял.

– Не трогайте её, – сказал Серый тихо, но так, что мурашки по спине. – Не ваше это дело.

– Прости, брат, – сказал Богдан. – Не со зла.

– Ты только скажи, если помощь нужна, – добавил Вадим.

Серый отвернулся, чтобы они не видели, как у него смягчились глаза и как дрогнули плечи.

С тех пор друзья перестали дразнить. Не спрашивали, не лезли. Только иногда переглядывались, когда Серый снова уходил в лес.

– Походу, втюрился наш Серый по‑настоящему, – сказал Вадим однажды, уважительно и даже с завистью.

Серый шёл знакомой тропой, но шаги у него были неровные, будто он сам не знал, куда идёт. Хотя знал. Конечно знал. Он шёл к той самой поляне.

«Просто проверю… вдруг она опять оставила коня… вдруг…»

Он даже себе не мог признаться, что надеется на это. Когда деревья расступились, он увидел лошадь. Гнедой стоял у ручья, перебирая копытом мох. И в тот миг у Серого внутри всё ёкнуло – будто сердце ударилось о рёбра.