Читать книгу Жизнь продолжается. Сто чудесных, утешительных, поучительных и необычайных историй - Олеся Николаева - Страница 15

Но есть у меня и другое воспоминание, связанное с Гаграми. Начну рассказывать издалека.

Сколько раз я убеждалась в том, что все, задуманное и исполненное по собственному моему замыслу и воле, не приносило мне ничего необыкновенного и чудесного. А то, что было спровоцировано другими людьми или обстоятельствами, напротив, получало особый смысл и оказывало влияние на мою жизнь. Вот и эта авантюра, в которую я была вовлечена вместе со своими крошечными детьми, обернулась чудесным приключением.

Начну с того, что была у меня близкая подруга – красавица Ирэн, грузинка. Она была старше меня и потому как бы главнее: я была еще студенткой Литературного института, а она – уже настоящей ученой дамой, аспиранткой и как раз в это время писала диссертацию о Достоевском. Надо сказать, что она настолько глубоко проникала в психологическое исследование его женских образов, что, кажется, почти и не отличалась от Настасьи Филипповны, во всяком случае, и у нее, по рассказам, был свой Рогожин с топором, числились за ней и символически сожженные в камине деньги…

Красавица Ирэн переживала драматическую пору своей жизни – она разводилась с мужем и была в связи с этим в состоянии особенного душевного надрыва, которое она на самом деле очень любила и которое вызывало у нее прилив словесного воодушевления. И я, со своей любовью ко всему чрезмерному, для этого случая представляла собой вполне подходящего слушателя и собеседника. Поэтому она приезжала к нам со своими бурными историями едва ли не ежедневно, порой даже и ночевала, и мы обсуждали с ней жизнь с ее вывертами и казусами почти до утра.

Для этой истории важно упомянуть, что в те времена мы с моим мужем были бедными студентами с двумя младенцами: дочке было два с половиной года, а сыну полтора. И ввиду предстоящего лета совершенно терялись в предположениях, куда можно было бы вывезти детей, чтобы не томить их в Москве – ведь у нас не было ни дачи, ни домика в деревне, ни денег, чтобы что-нибудь снять на лето. Зато Ирэн предложила нам великолепный план.

– У моего дядюшки – он глава Сухумского МВД – есть прекрасная дача под Сухуми, на самом берегу моря. Но он ею совсем не пользуется, детей у него нет, так что эта вилла с прекрасным садом пустует. А он так меня любит и обижается, что я никогда туда к нему не приезжаю. Но что мне там делать одной? С тобой и с детками я бы поехала с удовольствием. Может быть, доставим дядюшке радость – поживем у него несколько месяцев, а?

Честно говоря, я не сразу и согласилась: ну как это – ехать с детьми к незнакомому мне человеку. Но она настаивала:

– Пойми, это решит мои проблемы, ты мне поможешь! Он ведь считает, что я пренебрегаю им, когда отказываюсь. Спрашивает с обидой: «А для кого я все это строил, если ты, моя единственная наследница, туда никогда не приезжаешь?» Я буду тебе очень обязана, если мы с тобой и детками там поживем и ублажим дядюшку! У него дом – полная чаша, а пользоваться этим некому. А потом и Володя твой туда приедет. У него ведь будет отпуск? Поедем, а то я обижусь!

Короче говоря, после ее уговоров я решила: а правда, почему бы и нет, раз такое дело? Дача пустует, дядюшка обижается, а дети мои проведут сколько-то дней и ночей у моря. К тому же у них был диатез от московских продуктов – буквально на все: не только на такие явные аллергены, как яйца и помидоры, но и на сахар, и даже на молоко. И врач мне сказал, что, если повезти детей в субтропики, все это может бесследно пройти. Да и помимо очевидных радостей, которые сулило такое путешествие с детьми, мне было очень даже по душе провести эти недели рядом с Ирэн. Скучно, по крайней мере, уж точно не было бы.

Словом, в самом радостном расположении духа стали собираться в путь. Как раз в тот месяц в День всех святых, в земле Российской просиявших, я покрестилась сама и покрестила детей и верила всем сердцем, что нас отныне оберегают наши ангелы-хранители.

А Ирэн мне и говорит:

– Знаешь, я тут подумала: а не заехать ли нам сначала в Тбилиси? Ты бы там взяла себе подстрочники стихов грузинских поэтов, чтобы сделать переводы, я бы сдала в издательство роман, который для него переводила, а поселились бы мы сначала у моей мамы, а потом заехали бы ненадолго на биостанцию к моей тете. Она – заслуженный ботаник Грузии и трудится в необыкновенном саду, где выращивают персики, величиной с голову младенца, и виноград, длиной с настоящие дамские пальчики. А какое там благоухание роз – алых, белых, чайных! Детям ведь так нужна Красота! Проведем несколько дней в этом земном раю, поживем там в отдельном домике у тетушки, которая с удовольствием с твоими детками посидит, пока мы будем в Тбилиси улаживать свои издательские дела, а потом на поезде отправимся в Сухуми, кдядюшке.

Да, так было еще лучше. И правда, как было бы хорошо запастись в Тбилиси подстрочниками для работы над переводами на год вперед, заключить договор. Может, еще и аванс какой-никакой заплатят. В таком случае не мешало бы взять в Грузию командировку от Союза писателей недели на три, что очень бы оздоровило нашу семейную казну…

Так я и сделала. Получила командировочную бумажку, деньги на дорогу и командировочные, мой муж купил нам с детьми билеты на самолет, а Ирэн взяла себе билет самостоятельно на тот же рейс.

– Ты только не забудь, что мы туда едем надолго – месяца на три, на четыре, аж до октября, – то и дело повторяла она. – Как же, осенние месяцы – это бархатный сезон, нет смысла лишать себя такого удовольствия. Поэтому, как бы тебе это сейчас, в жарком июле, ни казалось диким, прихвати с собой и несколько шерстяных вещей.

Дети, повторяю, у меня были совсем маленькими, порой случались с ними по ночам конфузы, поэтому надо было взять запас пеленок и пачку подгузников. Не забыть бутылочки, без которых они не засыпали, прихватить с собой любимые игрушки – собачку Вову в красной кепке и плюшевого бегемотика с желтым животиком. Короче говоря, набрался целый огромнейший чемодан, который нам привезли из Америки, и достоинство его составляли колесики, так что, каким бы тяжелым он ни оказался, все равно его транспортировка не составляла проблемы.

Время от времени Ирэн, появляясь у нас, восклицала:

– Как я рада, что мы едем вместе! А уж дядюшка как счастлив! Он уже распорядился, чтобы нам приготовили комнаты на его вилле. К тому же он предложил прислать за нами машину в Тбилиси, но я отказалась: зачем? Дорога не близкая, лучше мы возьмем купе, и дети смогут поспать. Тогда он сказал, что будет встречать нас на машине в Сухуми. А тетушка, та, которая работает на биостанции, просто на седьмом небе: своих детей у нее нет, так она хоть чужим порадуется, побалует, попотчует их вдоволь!

Приближалось время отъезда. Мой муж договорился с Ирэн, что она приедет к нам, а он закажет такси, которое и отвезет нас всех вместе в аэропорт. Так и сделал. Но накануне позвонила Ирэн и сказала, что ей наутро надо будет еще кое-куда забежать по срочному делу, так что в аэропорт она приедет сама.

В оный час мы загрузились в такси и помчались с ветерком – туда, туда, к новым приключениям! Объявили регистрацию на рейс, мы сдали чемодан, и я стала искать свою прекрасную подругу, столь великодушно пригласившую нас в это чудесное путешествие. Но ее нигде не было. Мой муж побежал ей звонить, а мы, простившись с ним, прошли к выходу на посадку. Вскоре подали самолет, и пассажиры заняли свои места, но Ирэн все еще не появилась. «Как всегда, опаздывает», – с печалью подумала я. Но тут раздался голос главного пилота, который объявил, что по техническим причинам рейс задерживается, и я с облегчением вздохнула и улыбнулась: никак из-за моей мистической подруги, чтобы она успела присоединиться к нам… Но прошел час, другой, кресло ее так и оставалось пустым, а мы все сидели в тесном и душном самолете. Дети уже истомились, хотелось пить… Наконец к исходу третьего часа что-то там забурчало, заскрипело, зажужжало, и пилот радостно объявил о подготовке к взлету.

Летели уже в темноте, приземлились далеко за полночь.

Я с ужасом думала: что же мне делать теперь – с крошечными детьми, с огромным чемоданом, посреди немилосердной жары, в опустевшем Тбилиси. Наверняка ведь мои грузинские друзья поразъехались, да и телефонов я их не взяла. С ужасом я вдруг поняла, в какой переплет попала. «Ну ладно, – решила я, услышав объявление, что в аэропорту есть комната матери и ребенка, – там переночуем, а завтра либо Ирэн прилетит вслед за нами, либо, если она так и не появится, куплю билеты обратно в Москву. Тогда будем считать, что просто хорошо полетали! Проветрились!»

Подогнали трап, и мы вышли из самолета. Ночной жаркий воздух был настолько густым и плотным, что, казалось, надо было делать усилие, чтобы рассечь его своим телом. Пока выгружали багаж, повредили колесики моего чемодана, и он теперь сделался практически неподъемным, пришлось тащить его волоком.

У выхода с летного поля, у самой ограды, несмотря на поздний час, стояла толпа встречающих, через которую надо было протискиваться. Но только мы вступили в ее гущу, как я увидела: кто-то схватил на руки моего сыночка, кто-то поднял в воздух мою дочку… Я оцепенела от ужаса, мне показалось, что их сейчас украдут и спрячут! Но, приглядевшись, я поняла, что это мои лучшие тбилисские друзья. Они подхватили мой чемодан и усадили нас в машину.

Когда мой муж из аэропорта позвонил красавице Ирэн, застал ее дома и понял, что она никуда ехать не собирается, а может быть, и не собиралась с самого начала, то есть – вообще, он в отчаянье, почти безо всякой надежды, набрал тбилисский номер наших близких друзей, и – о чудо! – оказалось, что они в Тбилиси: приехали буквально на несколько дней из далекой горной деревеньки, где проводили лето.

– Прости, мы, конечно, тебе очень рады, но чего ты сюда прилетела с детками в самый разгар жары? – удивленно спросили они меня. – Мы, наоборот, всегда отсюда спешим куда-нибудь смотаться в такую пору!

Я рассказала им, как поддалась на уговоры красавицы Ирэн, нашей с ними общей подруги, как нас с нетерпением ждет на биостанции ее тетя, заслуженный ботаник, а также и дядюшка, глава Сухумского МВД: все глаза уже на своей вилле проглядел, не едет ли дорогая племянница с подругой и кучей детишек?

– У нее всегда какие-то роковые события! – добавила я. – Должно быть, и в день отъезда с ней произошло нечто фантастическое. Но, может быть, она прилетит чуть позже? Ведь она так хотела! Да и дядюшка на нее в смертельной обиде.

Они переглянулись и расхохотались.

– Насколько я знаю, тетушка красавицы Ирэн неотлучно присматривает за ее больной матерью в тбилисской комнатке, а сухумского дядюшки, главы МВД, да еще с виллой, у нее нет и никогда не было. И ты поверила? Ты что, Ирэн, нашу знаменитую сказочницу, не знаешь?

Я была потрясена! Я, конечно, совсем даже неплохо знала свою подругу, понимала, что она в иных своих рассказах… гиперболизирует, скажем так, но чтобы настолько дать разгуляться своему воображению и втравить в эти иллюзии меня с двумя младенцами – этого я, конечно, даже от нее не ожидала. И ведь, оказывается, она, уговаривая меня, с самого начала прекрасно знала, что все это блеф и что сама она никуда со мной не полетит.

Тем не менее я решила воспользоваться своим приездом в Тбилиси и возможностью провести несколько дней у моих друзей: хотя бы отметить командировку и взять для себя в издательстве переводы. А там и домой, в Москву!

Наутро поехала вместе с детьми по делам, но жара невыносимая, даже в тени. На обратном пути из издательства мы зашли в храм апостола Иоанна Богослова, где шла служба. От каменных стен струилась прохлада, и звуки грузинских молитвенных песнопений умиряли страхи и страсти. Выйдя на улицу, я сообразила, что нахожусь в двух шагах от дома моих добрых знакомых – германиста, профессора Тбилисского университета Нодара Какабадзе и его жены Жужуны. Решила заглянуть к ним: а вдруг они в Тбилиси?

Они встретили нас радостными восклицаниями, порасспросили, какими судьбами я оказалась тут, да еще и с детьми. Я рассказала, добавив, что через два-три дня мы улетим домой.

– Зачем домой? – покачала головой Жужуна. – А давайте в Кахетию, к моим родственникам.

– Что им там делать? – возразил ей Нодар. – Знаешь что? Сейчас идут приемные экзамены, и ко мне на факультет поступает мальчик из Гагр, с которым я занимался как репетитор весь последний месяц. Он хороший мальчик, поступит. Его мать, которая неотступно пребывает с ним, как раз сегодня мне предложила: «Дом наш в Гаграх пустует, мы все перебрались на время экзаменов в Тбилиси, а потом собираемся еще и в Батуми. Может быть, у вас есть родственники, которые бы хотели там остановиться на отдых – совершенно бесплатно?» Так вот, вы и есть мои родственники. Возьмешь детей и поживете две-три недели на самом берегу моря!

Я согласилась.

На следующий день он дал мне ключ от дома в Гаграх, протянул бумажку, на которой был написан адрес, и отвез нас с детьми на вокзал. В чемодане моем уже лежала папка с подстрочниками и договор с издательством на перевод книги грузинского поэта.

В Гаграх, выгрузившись с детьми и чемоданом, я взяла такси, и вскоре машина остановилась перед просторным домом с верандой и садиком, за которым начиналось море, блаженство, свобода…

На следующий же день я глянула на лица детей и глазам своим не поверила: красные пятна пропали, диатез как рукой сняло! Я могла теперь кормить их чем угодно, хоть яичницей, хоть мясом, хоть жареной картошкой с помидорами, клубникой, мороженым, шоколадом – щеки их оставались гладенькими и нежнорозовыми от загара. Так подействовал на них субтропический климат: аллергия прошла и больше никогда не возвращалась!

В полнейшей радости и красоте мы прожили так почти три недели, утром нежась в морских волнах и лежа в тенечке на берегу, а по вечерам гуляя в знаменитом парке принца Ольденбургского, играя между пальмами, эвкалиптами, цветущей магнолией и олеандром, подбираясь к зарослям бамбука и кормя лебедей и уток в заросшем пруду, неподалеку от великокняжеского замка. Там же справляли и день рождения – трехлетие! – старшей дочки, которую сфотографировал у пруда с лебедями местный фотограф.

Ходили мы, прогуливаясь, с детьми и в Дом творчества, где всего-то за четыре с половиной года до этого случилось со мной такое нечто чудесное, о чем я тогда и мечтать не смела, а теперь вела за руки двух прекраснейших и трогательнейших деточек.

И это блаженство продолжалось до тех пор, пока у нас не кончились деньги: в кармашке сумки оставалась ровнехонько сумма, нужная, чтобы купить билеты в Москву. Я было попробовала это сделать, как только мы приехали в Гагры, но, увидев километровую очередь в кассу, поняла, что это мне не под силу. Помолясь, я решила действовать напрямик. Мы доехали до Адлера, и я, едва волоча за собой огромный чемодан и двоих детей, ввалилась к начальнику аэропорта.

– Всё! – сказала я, усаживаясь на чемодан. – Я отсюда никуда не уйду, разве что вы меня отправите ближайшим рейсом в Москву.

– У вас что – нет билетов? нет денег? – испуганно спросил меня начальник.

– Деньги есть, – я выложила на стол несколько десятирублевок. – Идти отсюда нам больше некуда!

И что же? Через полчаса нас зарегистрировали, забрали чемодан, и мы, счастливые, улетели домой. При московском освещении было особенно заметно, как у моих детей выгорели и зазолотились на солнце волосы, как загорели лица и как засияли глаза.

А вот с красавицей Ирэн мне мой муж с тех пор запретил общаться. Так и сказал:

– Я запрещаю! Ты что, не видишь, какая она авантюристка! Она непременно втянет тебя в какую-нибудь темную историю!

И он это произнес с такой властью, что я подчинилась. И больше никогда не сиживала с этой мистической дамой, несущей в себе нездешние вихри, никогда не слушала ее невероятные рассказы, которые почти всегда имели роковую развязку. И – честно говоря – мне жаль! Ведь не разыграйся тогда ее бурная фантазия, мы бы так и просидели все лето в пыльной Москве, томясь во дворике со скрипучими карусельками да в песочнице под молоденьким кленом. И никогда бы не испробовали на себе целительность субтропического морского воздуха и не уверились бы снова и снова в чудесных явлениях Промысла Божьего, способного поставить себе на службу блеф и преобразить самую бесплодную авантюру в чудесное путешествие.