Читать книгу Романовы. Преданность и предательство - Сергей Козлов - Страница 18

5 июня 1915 года в госпитале у всех было приподнятое настроение. Стоило Анастасии войти в офицерский павильон, как послышались крики «смирно», и смешные гвардейцы в больничных пижамах построились в два ряда, пропуская великую княжну через строй протянутых букетов. Боткин и Деревенко вручили ей коробку конфет и коробку печенья. Шедшие следом Ольга, Татьяна и Мария замерли в углу, чтобы не мешать сестре принимать поздравления.

И тут в центр просторной палаты вышел одетый по форме прапорщик, с немного печальными, как у сенбернара, глазами, в котором сёстры узнали Николая Гумилёва, ранее проходившего тут лечение после ранения.

Офицеры подбадривали его:

– Читайте, прапорщик!

– Порадуйте, Гумилёв!

– Давайте ваш экспромт!

И он с улыбкой нараспев начал читать:

И его букет тоже лёг на руки Анастасии под аплодисменты и крики:

– Браво, Гумилёв! Браво, прапорщик! Браво, Анастасия Николаевна!

– Я представляю, какие стихи он пишет своей возлюбленной! – восторженно прошептала Татьяна Ольге.

Мария, услыхав слова Татьяны, вдруг громко обратилась к поэту:

– Николай Степанович, а для меня такие напишете?

Гумилёв повернулся к ней с улыбкой:

– Непременно, Ваше Высочество, тем более что у вас скоро шестнадцатилетие. Но пришлю вам стихи уже с фронта.

После такого ответа Мария расцвела пуще Анастасии, а Ольга и Татьяна смотрели на неё со снисходительной иронией во взглядах: мол, умудрилась, выпросила. А может, и завидовали её святой простоте.

Анастасия же заметила, что в коридоре скромно стоит молодой солдат Николай Ильин, которому она читала книги. Осторожно вышла к нему, прикрывая лицо букетами, а все сделали вид, что не заметили.

Солдат был явно смущён, глядя на шикарные цветы и коробку конфет в её руках.

– Простите, Ваше Высочество, я… – он терялся, облизывал пересохшие губы, наконец достал из-за спины руку с букетом полевых цветов. – Поздравляю вас… Это, конечно, не такие, – скользнул взглядом по многочисленным цветам в руках княжны, – но я их сам собирал.

Анастасия, не раздумывая, отложила на ближайший подоконник все остальные букеты и приняла полевые цветы Николая.

– Спасибо вам, Николай, это лучший букет! – оглянулась по сторонам – не видит ли кто, потом быстро украдкой поцеловала его в щёку, отчего Ильин окончательно впал в ступор.

Какого порыва в этом было больше – гадать некому, никто не видел. Но при дворе Анастасию сызмальства считали девицей-сорванцом, она словно восполняла то, чего не мог делать из-за болезни Алексей, а уж рамки этикета она ломала, не задумываясь, даже с какой-то радостной одержимостью.

Отстранившись, княжна заметила, что солдат, как и Гумилёв, тоже уже одет в форму, а на груди у него «Георгий 4-й степени» и медаль «За храбрость».

– Ух ты! – совсем как мальчишка выпалила княжна. – Так вы герой!

– Да какой я герой, я как все, – Николай не мог выйти из оцепенения, но схватился за неожиданную соломинку. – Это за Осовец, я там два штурма держал. Да вот снаряд рядом взорвался. А ребятам, что со мной были, чую, и третий штурм держать. Идут они туда. Вот…

– А почему вы в форме? Обратно на фронт? – задала, с её точки зрения, риторический вопрос Анастасия.

– Никак нет. Я списан вчистую, – печально вздохнул Ильин. – Оказалось, что у меня теперь хромота до конца жизни. Доктора так говорят. Вот… Я просился, но мне сказали, что никак нельзя.

– Но это же хорошо! Значит, вы будете жить! – восторженно подытожила княжна.

Ильин хотел было что-то возразить, но Анастасия его упредила.

– Значит, вы свою пользу там уже принесли, и Господь определил вас к другому делу, к другому призванию. И вы теперь вернётесь к своим родным.

Ильин опустил голову:

– Нет у меня родных. Пока я воевал, отец с матерью померли. А брат пил, он потом дом заложил шинкарю нашему, а сам пропал. В общем, мне и возвращаться теперь некуда. Буду в Петрограде работу искать.

Быструю на выдумки Анастасию вдруг осенила нужная мысль:

– А я попрошу Владимира Борисовича, чтобы он вас при дворце оставил. Истопником хотя бы…

– Владимира Борисовича? Кто это? – осторожно спросил солдат.

Анастасия заговорщически сообщила шёпотом:

– Это… министр императорского двора… барон Фридерикс. Вы же, Николай, не откажетесь работать при дворе? И мы будем с вами видеться.

– Будем видеться? А это можно? – по выражению его лица было непонятно, он этих слов испугался или рад им.

– Если Владимир Борисович решит, а он мне не откажет, то конечно же можно.

– Я тогда согласен. Вот… – вернулся на землю Ильин.

Анастасия сказала, почти передразнивая:

– Я сегодня же переговорю с ним. Вот…

Великая княжна резко повернулась и с букетом Николая устремилась по коридору госпиталя, оставив остальные подарки на подоконнике. Ильин же долго смотрел ей вслед. Ему виделось, что она буквально летит мимо окон сквозь полосы падающих сквозь стёкла солнечных лучей. Ангел, да и только…

* * *

Алёша поздравил Настю во дворце ещё до того, как сёстры ушли в госпиталь. Он подарил ей новую книгу для чтения себе и раненым – томик Николая Лескова «Праведники», чем немало удивил Анастасию, потому как можно было ожидать от Алексея авантюрный роман или детективную историю, а тут…

– Я читал сам, – сказал он, – это про хороших людей. Помнишь, мы вместе читали «Христос в гостях у мужика» и «Неразменный рубль»?

Анастасия помнила, эти рассказы она читала и солдатам, у которых они вызывали сочувствие, особенно благодаря понятному им народному русскому языку.

Брата она расцеловала, и он не успел ей сказать, что эту книгу посоветовал ему подарить отец. А может, и не надо было?..

В отличие от сестёр ему ещё предстояли уроки словесности с Петром Васильевичем Петровым и Закон Божий с отцом Александром, и только Жильяр сжалился над наследником, согласившись перенести свои занятия в парк, куда они вместе и направились.

В коридоре они столкнулись с делегацией волынских мещан и крестьян, которые только что вышли из зала, где их принимал император, в благостном настроении. Негромко обсуждали результаты своего визита, по всему было видно, что они под впечатлением от встречи.

– Услышал нас государь.

– Ещё как услышал!

Вот тут их и остановил матрос Андрей Еремеевич Деревенько:

– Родные вы мои, земляки! Как вы там?

– Кто это? – спрашивали шёпотом друг у друга крестьяне.

– Это земляк наш, Андрей Еремеевич, не слыхали что ли? С Волыни он тоже…

– Здравствуй, Андрей Еремеевич! – поклонился в пояс один из крестьян. – Мы вот удостоились чести, государь нас принимал с жалобами и просьбами нашими.

– Так вы и мне скажите, и я, может, слово замолвлю. Не последний человек, чай, – подбоченился Деревенько.

– Так, вроде, государь император уже всё нам порешал. Обещано всё, Андрей Еремеевич, – усомнился другой представитель.

В это время через зал проходили Пьер Жильяр и наследник. Крестьяне растерялись, не знали, как себя вести. А вот Деревенько мгновенно изменился в лице:

– Да вы что! Наследник престола Российского перед вами! На колени!

Крестьяне стали тревожно переглядываться. И перед царём-то на коленях не стояли. Алёша испуганно остолбенел. Жильяр откровенно поморщился.

– На колени! – снова рявкнул Деревенько.

Крестьяне нерешительно стали опускаться на колени. Алёша, у которого, казалось, слёзы подступили к глазам, тихо попросил:

– Не надо на колени! Не надо на колени!

– Это же ваши подданные, земляки мои, Ваше Императорское Высочество, – засуетился матрос, понимая, что перегнул.

– Потому и не надо на колени, что мои подданные.

Потом спросил Жильяра по-французски:

– Зачем он это?

Жильяр подошёл к Деревенько и сурово сказал:

– Прекратите этот цирк, Деревенько.

Деревенько в ответ посмотрел на учителя с явным пренебрежением, даже с ненавистью.

– Как я должен поступить? – снова на французском спросил Алексей Николаевич.

– Так, как подсказывает вам ваше русское христианское сердце, – ответил Жильяр, продолжая смотреть в упор на Деревенько, который не понимал ни слова.

Алёша понимающе кивнул, а потом повернулся к делегации крестьян, приложил правую ладонь к груди и, поклонившись им в пояс, произнёс:

– Простите, люди русские, если что не так, – и, поправив свою солдатскую гимнастёрку, уже твёрдым шагом направился из зала.

За ним двинулся и Жильяр, в спину которому недобро смотрел Деревенько. Крестьяне поднялись на ноги, перекрестились. Один из них негромко, но точно подвёл всему итог:

– Вот это настоящий наследник.

– Что ж ты, Андрей Еремеевич? Нас дураками выставил – это ладно, а его пошто?

– Он же как ангел…

– Тоже мне земляк…

Деревенько так и не понял, что он сделал не так, и предпочёл быстро уйти, предоставив караульным казакам выслушивать негодование земляков в его адрес.

* * *

Вряд ли кто-то когда-нибудь мог назвать Его Императорское Высочество Алексея Николаевича Романова мстительным. Другое дело, что он ничего не забывал и делал правильные выводы. И задатки будущего справедливого монарха показывал весьма часто.

Разговор в коридоре Жильяр, учитывая состояние мальчика, засчитал за урок и разрешил наследнику присоединиться к игре, которая затевалась. Алёша и его сверстники из детей прислуги стали играть в парке, как водится во все времена, в войну. Все в одинаковой солдатской форме с игрушечными ружьями, они совершали марш-броски, вели стрельбу по воображаемому врагу, отчего матросы Нагорный и Седнёв очень переживали «в засаде», потому как наследник мог получить очередную травму. Но играть в войну Алёше не запрещал даже отец, который мог запретить всё. В напряжении стоял и Жильяр, урок которого в данный момент должен был быть в том числе и страховкой от опасных игр.

Среди играющих были и сыновья Деревенько – Алёша и Коля. Алёша как раз отдавал строевые команды, которые с удовольствием выполняли его друзья, когда из подъезда вышел праздный Деревенько.