Читать книгу Мимоходом - Вениамин Кисилевский - Страница 26

Услышал, как один мужчина сказал другому: «Ну разве можно за одну ошибку, к тому же случайную, не преднамеренную, казнить себя всю жизнь?». Всплыла вдруг в памяти эта история полувековой давности. Потому, скорей всего, что недавно вспоминали мы с давним приятелем о студенческих наших годах. В Карпатах, в трёх часах езды от Львова, есть прелестный гуцульский городок Яремче. Славен он был как знатный горнолыжный курорт. Говорю «был», оттого что не знаю я, что и как там сейчас, ни разу с тех пор в Яремче не бывал и ничего о нём не слышал. Когда-то был он эдакой зимней студенческой Меккой, неким воздаянием за все тяготы и лишения зимней сессии. Надо сказать, что поклонники горнолыжного спорта были там в явном меньшинстве. Да и добрую половину меньшинства составляли вовсе не ярые лыжные приверженцы. Места там (были?) редкостно живописные, не наглядеться, но главное – возможность потусоваться, повстречаться, поплясать, покуролесить. Средоточием этого раздолья служило некое подобие ресторана с просторной террасой и такими же, нарочито грубовато сработанными из брёвен, столами и стульями. Ну и, конечно же, фирменный завлекательный здешний антураж: рушники, вышиванки, резьба, чеканка. Местного разлива хорошее вино, немудрёная, но добротная еда, всё в сравнении со львовскими ценами куда дешевле, лафа, одним словом. Бытовавшие там нравы нынешним молодым показались бы, наверное, «школярскими», тогда же, казалось нам, отвязывались мы лихо. Ведали всем этим два брата, дети хозяина. Тоже, естественно, в колоритном гуцульском облачении, ловкие, умелые, проворные. Одному на вид лет двадцать пять, другому – двадцать. Я, впервые увидев, залюбовался ими. Таких красивых, неординарных парней встретишь нечасто. Оливково-смуглые, с роскошными чёрными, до плеч, гривами, светлыми улыбками и, с этого начинать бы следовало, дивными, в мохнатых ресницах, агатовыми глазами. Да ещё в такой экзотической, с затейливой вышивкой одёжке. Очень друг на друга похожи, но старший был высокий, стройный, младший же – горбун, макушкой старшему до подбородка не достававший. Вскоре заметил я, что верховодил там, однако, младший. Причём делал он это совсем как-то негоже: откровенно помыкал старшим, покрикивал на него, мог и обозвать. Складывалось даже впечатление, будто творит он это едва ли не демонстративно. Более всего удивляло, что старший, сильный, рослый парень, на которого заглядывались все девчонки, безропотно сносил эти нападки и насмешки. Я приехал в Яремче впервые, спутник мой наведывался туда часто, он-то и просветил меня. Старший, подростком ещё, играя однажды с маленьким братом, бегал, посадив его на плечи, уронил, треснул у того позвоночник…

Прошло с того дня шестнадцать лет. Уж не знаю, всю ли жизнь казнил он себя за это…