Читать книгу Мои философские размышления здесь, на Камчатке. Том 3 - Александр Северодонецкий - Страница 14

И все мы так страдаем о том, что имеем тот непознанный еще полно туннельный синдром, видения всего Мира и даже, нашего внутреннего мироощущения и осознания себя, и даже округи всей своей. Легко вспоминаю детство, когда боялся через овраг в Довгалёвку по темному туннелю под вечер я один идти…

Или наши все ученые глубокие колодцы роют досконально, изучая какое-то интересное им природное явление. А в том колодце, чем больше его глубина, это почти каждый знает тем глубже погружается он и тут нужна именно философия о чем мы и говорим в своём «Черном квадрате» Казимира Малевича, смотря на его цену не в той золоченной из багета тяжелого рамке и даже, не в её всей из амальгамы позолоте, а цена его во всех нынешних ощущениях моих, которые я только и, способен испытывать, смотря только на темные и светлые поля её, а еще и постоянно сравнивая первое со вторым, а то второе с первым и даже с тем третьим, что холстом зовется, оценивая его особую прочность, качество нити и, даже потрескавшегося от времени грунта на нём.

И, тогда мне не важна ни та позолоченная амальгамой рамка её картины той невероятно дорогой по аукционным меркам не нашим, ни даже её тяжелый, может быть из дуба векового тяжелый этот подрамник, да и как бы не важна для меня теперь фамилия самого этого автора, уж как бы и значения не имеет для моего всего и в комплексе мировосприятия и моего всего нынешнего мироощущения, так как углубился я в такие временные дали именно этого автора из такого для меня далекого 1912 года и углубился я в такие колодезные глубины, её всего векового и невероятно глубокого кракелюра прикрытого еще и вековой пылью, который тому трудолюбивому китайцу уж и не подделать, что вижу уж, наверняка, по более, чем кто-либо из моих сверстников, даже ныне почивших, так как не многие из них сокурсников моих еще и дожили до лет моих, и до седин моих убеленных, так как на их долю, как и на мою одинокую долю, выпало столько черной радиоактивной семипалатинской пыли и в 1964 году, и еще, столько выпало радионуклидов в 1986 году из стотонной ядерной начинки четвертого ядерного ВВР-реактора, как и четвертый «Черный квадрат» мой, вернее Казимира Малевича, о котором не перестаю и говорю я.

А затем и в 1991 году, когда мы сами рушили тот семантический для кого-то из моего сегодня из четырех букв СССР с его трехстами миллионами людей и еще, тех пушкинских и моих маленьких Ч. И даже страждущих Человек, которые не все, в силу разных причин могли выдюжить и выстоять вот такие бури и такие бурные потоки истории обрушимся лавиной на нас всех.

И, нужно было бы, нам не один день аутотренингом заниматься, чтобы психику свою подлечить, и зарядкой по утрам, и ЛФК заняться бы нам, чтобы мышцы наши хоть как-то их укрепить, и, понятно, витамины и адаптогены и женьшень, и аралию, и здешний золотой корень, а в науке родиолой розовой его зовут, да еще чтобы настой их оленьих пантов, еще книгой Эберса нам две тысячи лет назад, рекомендованные, желательно принимать нам их и использовать нам каждодневно их все, чтобы каждую клеточку, подверженную тем стохастическим влияниям её бы хоть как-то еще мне и поддержать, чтобы только мне теперь выжить и чтобы мне выдюжить, в том историческом полете нашем, зовущемся именно тогда его горбачевской перестройкой, а больного сердечком своим ельцинской монетизацией и рыженького Чубайса всей его ваучерной приватизацией и еще лично его прихватизацией, когда такая капиталистическая и вся социалистическая прежняя несправедливость ничего не убоясь, вылезла из черного-прочерного еще может быть из тех хлопковых цеховиков всего их подполья, когда моему маленькому Ч. и еще его пункинскому Ч. здесь на земле и места нет, и продыху нет ему здесь, так как всё ломать мы то научились, а вот с энтузиазмом строить и те же малые самолеты, чтобы здесь на Крайнем Севере еще на них и летать это уж мы как-то как бы и разучились, потеряв за те годы перестройки и слома всего и вся более тысячи малых аэродромов и лишив людей регулярной авиасвязи. Вот недавно, человек до Слаутного целый месяц из Корфа аэропорт Тиличики со своим сыном не может вылететь и это тоже нынешняя их всех демократов и тех перестройщиков нашего былого социалистического уклада «свобода»?

Много чего мы как-то легко разучились делать и так легко отказались от него. А ведь того не следовало нам делать. А мы что такие слабые, а мы что такие неумелые, или только китайцы да еще японцы и корейцы они и телевизоры, а теперь и машины, и даже самолеты произвдят? А мы? Лучше мне такой и такой философской емкости вопрос и не задавать, и никого из знакомых моих не спрашивать вовсе.

Так как та радиация для всех нас черная она обладает удивительным стохастическим воздействием на человека, малые её дозы стимулируют все жизненные процессы, а вот тот один и единственный её лучик, способен разрушить всего меня, как это случилось с Раисой Максимовной Горбачевой, вызвав острый и естественно не излечимый лейкоз.

– И кто, нас от того всего убережет? – не перестаю и спрашиваю я вновь и вновь сам и себя.

И я осознанно прячусь здесь на Тополевке хаилинской, я осознанно вью вокруг себя свой такой мягкий кокон шелковый, так как знаю, что человек, только в труде живет и он преодолевает, и еще, он достигает, и он затем уж точно возвышается над всеми преградами, часть из которых у нас такие рукотворные, а вот подвижки материковых плит здесь на моей Камчатке они могут быть, как спровоцированы внутренними земными от вращения причинами, так и внешними воздействиями, даже, теми же идущими из далекого космоса гравитационными волнами, которые мы открыли и услышали буквально вчера в феврале 2016 года, а предсказала их наша Цивилизация еще в начале ХХ века, когда Альберт Эйнштейн разработал свою теорию уникальную и универсальную относительности.

А Я только на каждой этой белой-белой странице спрашиваю себя об ощущениях своих, не устаю и спрашиваю я о тех всех моих впечатлениях, которые в те мгновения ко мне приходят и, даже позже, так как, когда на что-то смотреть долго и так долго, как и я смотрю на этот «Черный квадрат» Казимира Малевича, то даже, переведя свой взгляд на что-то иное и более интересное, и даже, цветное, возникает в нашем сознании настоящая иллюзия прежнего нашего восприятия, что и то первое изображение, где-то на сетчатке моей и в нескольких слоях её колбочек, и всех моих палочек на раз переместилось вместе с твоим бегающим от картины к картине взором, и теперь сам тот «Черный квадрат» он как бы мимо твоей воли и мим твоего желания перемещается, за моим взором и, как та космическая черная дыра он поглощает все другие звезды и даже другие красочные для меня картины, которые я бы мог еще видеть здесь в соседних залах в этой Третьяковской галерее, если бы не его супрематичная вся изначальная его магичность, которая как бы не привлекала теперь самого меня.

И я, возвращаюсь к самой цене предмета, к цене любого предмета и даже этой божественной магической картины, великой по своей магической силе и по своей универсальной смысловой простоте «Черного квадрата» Казимира Севериновича Малевича из того, его 1912 года.

Также, когда я одеваю на себя и на своё загорелое за лето тело раз за разом ту братскую гимнастерку и, передо мною в глазах моих сразу же встает цена тех блокадных и весомых для самой жизни 143 грамм хлебушка блокадного, которые случайно остались от умершей мамы и спасли её жизнь, как в дневнике, умирающей от голода Тани записано, что на Пискаревском кладбище хранится. И именно в этом, вся ценность самого бесконечного нашего Времени все же, донесшего чьи-то мысли и донесшего еще чьи-то записи те бесценные, то же ею черными чернилами писанными. И, в этом ценность самих Воспоминаний и всех дневников тех блокадных, и таких для нас бесценных, которые десять раз могли сгореть или на пожаре, а еще и утонуть в Неве при её весеннем разливе или в осеннем шторме на Балтике, или они те дневники могли быть использованы просто для растопки давно ржавой буржуйки коптящей, как и та лагерная топка коптящая в Маутхаузене, установленной трубою через окно со стеклом оклеенным зачем-то крест на крест. Как бы заранее зная, что и в этом доме будет и придет когда-то именно сюда сама смерть, и даже придет когда-то разлука, так как сам крест в моём пульсирующем сознании ассоциируется с тем безмерным Пискаревским кладбищем и со всей памятью нашей. Когда тем крестом, обозначается место, где люди по их земном упокоении были погребены.

И вот, понимаю я, что цена, и ценность его того «Черного квадрата» еще и в том философском осмыслении мною, смотрящим на него самого нашего быстротекущего Времени и естественно, всего нашего и всего моего, теперь уж уверен, бескрайнего камчатского этого любимого мною Пространства… Так как находясь здесь в Тиличиках на берегу безбрежного по просторам своим Тихого океана, я одновременно и одномоментно нахожусь и в своих родных Савинцах, и даже, там в Одессе на каком-то полустанке Вознесенск-3, и естественно, у старшего сына в его символическом для многих из нас в селе Солдатском, что на Белгородчине, и также, у сына младшего в Липецке, и даже, в этом номер №029 поезде скором, скользящем именно сейчас и шумя своими колесными парами по до как бы стеклянного отполированным до самого блеска рельсам стальным… И всё это, одновременно и во мне, и всё это то моё великое, и даже безмерное жизненное моё Пространство, которое меня всецело поглощает и одновременно еще, как оно меня, как здешний весенний туман обволакивает и буквально навеки поглощает…

И, осознав это, и всю его ценность только моего Времени и только этого Пространства моего и твоего, тогда и подпорченная научно-техническим прогрессом экология нам не будет мешать жить, так как увлажнитель воздуха есть, и рециркулятор воздуха можно поставить и, даже заработать на них я могу, и отпуск мой северный, и такой длинный, и вдохновение ко мне придет само по себе и оно заставит, что-то же мне делать, и что-то менять, и тогда, и на митинг экологический меня тянуть уж не надо, и в администрацию завтра же пойду и даже, этим первым Главой районной управы стану, чтобы хоть что-то за те четыре или за пять лет в жизни людей всех изменить и еще, чтобы помочь всем изменить её жизнь их, чтобы что-то лучше стало вокруг и не только у меня.

И, чтобы не только лучше мне одному, а и моей семье, чтобы стало лучше всей моей улице или для всего моего многоквартирного дома, тогда и управляющая компания не проблема, тогда сам буду ими легко управлять я… И, счетчики воды, и счетчики газа поставлю, и современные фотоэлементы и даже, датчики движения, чтобы свет в подъезде не выгорал попросту и много-много, что можно измениться будет мною в жизни моей.

Да и весь образ жизни и моей, и моих родных будет меняться, когда я буду довольно таки активен и такой настойчив, когда я буду мыслить, и одновременно буду активно действовать, а не только окрестности, как с этого колышущегося вагона в окне безмятежно созерцать и обозревать, нисколько не шевеля пальцами своими, как и с экрана телевизора, когда и реально помочь кому-то я уж не могу, да и, наверное, уже и не желаю…