Читать книгу Первозданный - Анастасия Савина - Страница 12

Тишина в куполе «Первозданного» была обманчивой, как затишье перед марсианской пылевой бурей.

Прошло шесть часов с момента «инцидента с вибрацией», но напряжение в «Первозданном» не спало. Оно лишь кристаллизовалось, став осязаемым, как ледяной иней на переборках купола.

Колонисты разговаривали шёпотом даже в своих ячейках, словно стены внезапно научились служить чужим ушам. Привычный скрип вентиляции теперь слышался как чьи то шаги за спиной. Но страшнее всего была тишина. Люди начали избегать встречных взглядов. В каждом зрачке теперь чудился либо осуждающий холод Земли, либо тот самый мягкий, багровый отсвет марсианской пыльцы. Смотреть в глаза другому значило видеть собственное безумие, умноженное на тридцать семь.

Даже звук чашки, небрежно поставленной на стол, отзывался в людях нервным вздохом. «Тише», – твердил каждый вздрогнувший взгляд. «Они услышат». И никто не знал, кто именно скрывается за этим «они»: пришельцы с «Ковчега» или сама планета, затаившая дыхание под их ногами.

Майор Вос и её люди отступили, но не сдались. Отступив в тень, словно хищники, затаившиеся в саванне, они сохраняли бдительность. Их незримое присутствие ощущалось везде: в гипервнимательном взгляде техника, сверлящего взглядом спину Андерса; в обрывистых, нарочито громких фразах, скользивших по зашифрованным каналам связи; в том, как лейтенант Морс, словно тень, приклеился к Еве, «помогая» ей в медицинских архивах и получив карт бланш на личные данные экипажа.

Картер застыл перед главным экраном, кожей чувствуя тяжесть взглядов за спиной. Лиам наконец рискнул вывести данные на большой дисплей. График энерговыбросов из шахты № 4 пульсировал вязко, словно живое сердце, и этот ритм пугающе совпадал с гулом основных систем станции.

– Смотри на интервалы, – Лиам вывел спектрограмму.

Импульсы не были хаотичными. Они группировались в пакеты по три: короткий, длинный, короткий. Как морзянка, но с иными, нечеловеческими промежутками.

– Это не случайность, это структура, – голос Лиама дрогнул. – Марс не просто «учится» на нашем шуме. Он откликается. Словно огромный слепой хищник тычется мордой в купол, проверяя: «Кто это? Кто здесь мешает мне спать?»

– Или проводит разведку боем, – мрачно заключил Картер.

Он повернулся к Еве, которая молча наблюдала за ними, сжимая в руках планшет с результатами выборочных медосмотров.

– Что с нашими людьми? Что показал их «аудит»?

Ева покачала головой, её лицо было бледным.

– Они ничего критичного не нашли. Вернее, нашли то, что мы и так знали – универсальный «синдром длительного пребывания в изоляции»: повышенный кортизол, лёгкая аритмия, признаки иммунного истощения.

Она сделала шаг ближе и понизила голос до шёпота.

– Но они слепы, Картер. Они не видят главного. Они не видят, как эти «симптомы» синхронизируются с циклами активности аномалии. Наши тела… они меняются. Подстраиваются под это место. А их – нет. И я не знаю, что опаснее: эта аномалия или наша растущая отчуждённость от тех, кто должен быть нам родней.

В отведённом ей кабинете, который раньше был лабораторией ксенобиологии, майор Ирина Вос составляла донесение. Её пальцы бесшумно летали над клавиатурой планшета.

«…первичный контакт подтверждает нестабильность как технологической, так и психологической обстановки.

Капитан Картер демонстрирует признаки синдрома узурпации власти, характерного для длительной изоляции. Его команда лояльна ему, а не Земному Альянсу. Геологическая аномалия, упомянутая в предыдущих отчётах, представляет потенциальную угрозу и используется местным командованием как оправдание для непрозрачности и отказа в доступе…»

Она отправила сообщение, используя ретранслятор «Ковчега». Ответ пришёл почти мгновенно, зашифрованный и лаконичный:

«Приоритет: обеспечение контроля над станцией. Аномалия представляет научный интерес, но вторична. Миссия „Красный Рассвет“ не может быть скомпрометирована. Используйте любые средства для нейтрализации неподконтрольных элементов. Полномочия подтверждены.»

«Любые средства». Вос холодно улыбнулась. В её планшете мерцал файл под грифом «КВ» – «Критические вмешательства».

Там, среди протоколов подавления мятежей, скрывался пункт 7.4: «Индукция искусственной паники через каскадное отключение систем жизнеобеспечения в изолированном секторе». Создать катастрофу, а затем явиться в ореоле спасителей – старейший приём в учебниках по управлению массами.

Картер был занозой. Но занозу необязательно выдёргивать с корнем. Ею можно занести смертельную инфекцию, чтобы погубить весь организм и объявить карантин. Вос не просто хотела забрать станцию. Она собиралась сделать это так, чтобы выжившие сами умоляли её надеть на них наручники.

Её пальцы замерли над планшетом. План был точен, как скальпель, но требовал прелюдии – ослабления духа. И она знала, с чего начать. Не с кислорода. С памяти.

Через десять минут в жилом секторе «Первозданного» пропал сигнал на внутреннем сервере. Ненадолго, на пять минут. Когда связь восстановилась, колонисты обнаружили, что доступ к личным архивам – к тем самым оцифрованным фотографиям, письмам, голосовым записям с Земли – теперь требовал двойной авторизации, включающей код от представителя Альянса.

На экранах вместо семейных снимков появилось стандартное системное сообщение: «Доступ к несущественным мультимедийным файлам временно ограничен в целях оптимизации пропускной способности сетей станции. Обратитесь к персоналу Альянса для получения временного разрешения в особых случаях.»

Особые случаи. Разрешение.

В углу фермерского модуля доктор Келлер, пытаясь вызвать на экране фотографию своей давно погибшей жены, увидел лишь этот текст. Он несколько раз тыкнул в экран дрожащим пальцем, потом замер. Его лицо, обычно выражающее лишь научную отстранённость, исказила гримаса такой первобытной, немой ярости, что стоявшая рядом Майя невольно отшатнулась. Он не закричал. Он просто выключил терминал и уставился в пустоту, и в этой тишине было больше угрозы, чем в любом крике.

Это была не техническая неполадка. Это была хирургическая операция. Первый, чистый разрез, отделяющий их от прошлого, от того, что делало их людьми. Вос даже не появилась лично. Она просто нажала кнопку, и стены их памяти стали тюремными решётками.

Внезапно на одном из второстепенных мониторов Лиама замигал тревожный, беззвучный сигнал. Не сейсмический. Это была сигнализация с внешних камер, направленных на посадочную площадку «Ковчега 7».

Он увеличил изображение, и его сердце упало.

Двое техников Вос в скафандрах, в обход всех согласований, проводили какой то свой, несанкционированный осмотр. И один из них, пока его напарник стоял на страже, припаял к корпусу корабля, у самого основания шлюза, небольшой приборчик, тщательно маскируя его под элементы конструкции.

– Картер, – голос Лиама стал резким, металлическим.

Он вывел изображение на главный экран, убедившись, что земные техники в командном центре его видят.

– Смотри. Миниатюрный ретранслятор. Дальнего радиуса действия, с автономным питанием. Они устанавливают «жучок» на свой же корабль.

В командном центре воцарилась гробовая тишина. Все взгляды прикипели сначала к экрану, а затем – к Картеру.

Земные техники, Морс и его напарник, застыли. Их позы, всегда пугающе безупречные, на долю секунды дали сбой.

Морс непроизвольно потянулся к комлинку на поясе, но тут же одёрнул руку. Это мимолётное движение было красноречивее любого признания. Они знали. Они не просто следовали протоколу – они понимали его подлинную, грязную суть.

В это мгновение надзиратели превратились в пойманных с поличным курьеров. Идеально выглаженные комбинезоны Альянса больше не выглядели символом прогресса – теперь они казались саванами для последних остатков их совести.

Картер почувствовал, как по спине бежит ледяная мурашка. Зачем ставить прослушку на собственный корабль? Ответ был очевиден и пугал хуже марсианской чумы.

– Если только… это не для них, – тихо, но чётко произнёс он, глядя прямо на одного из техников Вос. – Они ждут кого то ещё. И хотят знать, что здесь происходит, когда этот «кто то» прибудет. Чтобы доложить первыми. Или чтобы нас не предупредили.

Взгляд Картера встретился со взглядами Евы и Лиама. В их глазах читалось одно и то же: игра не просто сменила фазу. Игроков стало больше. Теперь их было трое: колонисты, Альянс… и тихая, внимательная пустота за стенами, которая только что зафиксировала новый сигнал.

«Ковчег 7» был не спасением. Он оказался троянским конём, внутри которого ползли невидимые черви шпионажа. А они, колонисты, – не просто пешками, а разменной монетой в сделке, условия которой им никто не собирался оглашать.

И в этот самый момент, словно поставив жирную точку в его мыслях, график аномалии на экране Лиама рванулся вверх. Не плавно. Резко, почти сердито. Красная линия взметнулась к потолку графика, синхронно со всплеском на датчиках земного «жучка».

Марс не просто отвечал. Он регистрировал. Новый прибор, новое излучение, новый шум в его владениях. И в этой внезапной, яростной реакции сквозило не любопытство, а холодное, хищное раздражение.

Зверь не просто проснулся. Он начал принюхиваться. И добычей были все – и измождённые колонисты, и их холёные гости с далёкой, умирающей Земли.