Читать книгу Первозданный - Анастасия Савина - Страница 4

На Марсе не было ветра. Была пыль. Она скрежетала на зубах, впивалась под резинки защитных очков, оставляя на губах горький, ржавый привкус железа.

Майор Картер Делан стоял у иллюминатора купола «Первозданный», размазывая пальцем рыжий налёт на стекле, словно пытался стереть саму тоску планеты. Пыль. Её было так много, что иногда ему снилось невозможное – густая, сочная зелень леса после дождя. Запах прелой листвы, хвои и сырой земли. Он стоял там, на краю соснового бора, в далёкой теперь Канаде, и не думал, что спустя годы запах обычной плесени станет для него заветной, недостижимой мечтой.

Но он просыпался, и во рту снова был лишь привкус ржавчины и мела.

Планета задыхалась– ее предсмертный хрип… душит нас, не дожидаясь, пока кислород окончательно иссякнет. Лучше б мы сгорели в атмосфере. Чем видеть эту медленную агонию.

«Ковчег-7» должен был принести семена, фильтры и новую кровь для их медленного вымирания. Картер чувствовал: каждый такой корабль – не подарок, а квитанция. Расписка в том, что Земля в очередной раз списала группу людей в расход. Они были не колонистами, а живыми напоминаниями об этой сделке.

Спасение было мифом. Существовала лишь отсрочка, купленная чужими смертями, и её время истекало с каждым вдохом разреженного воздуха.

За его спиной пищала система рециркуляции, выжимая из марсианского воздуха последние крупицы кислорода. Дверь шлюза открылась, и внутрь ввалился техник в запылённом скафандре.

– Майор, фильтры на блоке «А» почти мертвы. Если не получим новые…

– Получим, – отрезал Картер, не оборачиваясь. – «Ковчег-7» на подлете, стыковка через двенадцать часов.

Техник кивнул, но в его глазах читалось то же, что и у всех: «А если нет?».

Картер отвернулся к иллюминатору. Он не мог позволить себе сомневаться. Не сейчас.

Марс должен был стать новым ковчегом – и он им стал. Корабль Картера, «Тихий страж», был пятым по счёту и первым, чья посадка не закончилась огненным шаром.

Они нашли не новую Землю. Они нашли красный ад.

Он видел их во снах – лица изнеможденные, полные надежды и страха, тянущиеся к нему сквозь звездную пыль. Они молили о помощи. Каждое утро он просыпался с тяжелым грузом на сердце с ощущением что предал их.

Из пятисот первопроходцев его миссии в живых осталось тридцать семь. Картер помнил имена всех, кого похоронил в красном песке. Сара, инженер-гидролог. Дома она выращивала орхидеи в крошечной оранжерее на балконе. Здесь её тело нашли у треснувшего бака – она пыталась залатать течь голыми руками, и её пальцы вмёрзли в ледяную жижу из воды и марсианской глины.

Джейкоб, пилот. Он мог часами рассказывать о созвездиях, а на Земле оставил жену и трёхлетнюю дочь. Его скафандр лопнул во время бури. Когда нашли, песок забил не только лёгкие, но и полуоткрытые глаза, будто он до последнего всматривался в небо, которое его убило.

Картер сжал кулаки.

Он привёз их сюда. Обещал новый мир. А дал – могилы.

Сначала – одну, личную и тихую, на Земле. Теперь – десятки, громких и красных, на Марсе.

Он стал профессионалом. Профессионалом по потере.

Первая колония на Марсе –насмешка над мечтами фантастов. Не сияющий город под куполами, а кучка полузакопанных модулей, сцепившихся друг с другом как утопающие, хватающиеся за соломинки.

Купол «Первозданный», когда-то символ начала эры, теперь – ржавый гроб.

Там, на Земле, это называют «Красным рассветом». Символ надежды. Для Картера это была кровь его людей, впитавшаяся в реголит. Если «Ковчег-7» не прилетит… они станут следующей сноской в отчёте, очередной «неизбежной потерей».

Он чувствовал это кожей, покрытой шрамами от радиации и безысходности. Эти модули – не дома, а капсулы времени, набитые отчаянием. В каждой заклёпке – призраки тех, кто не дождался.

Иногда Картер обходил «Периферию» – так они называли свой лагерь в шутку, давно ставшую правдой. Он шёл мимо модулей, наспех сваренных из обшивки разбитых кораблей. Смотрел, как бледные побеги картофеля отчаянно цепляются за ядовитый реголит. Это и был их дом. Не великая колония, а памятник забвению. Здесь они не строили будущее – они донашивали прошлое.

Он останавливался у иллюминатора. За стеклом бушевал бескрайний, равнодушный ад. «Красный рассвет» … На Земле в этом слове видели триумф. А для них, застрявших на краю мира, каждый новый день был лишь отсрочкой приговора.

Они не были героями-первопроходцами. Они были живым упрёком. Призраками, которые почему-то ещё дышали, доедая консервы, которых не хватило тем, кого они зарыли в красный песок.

Картер поднял глаза к мерцающему небу, где должна была появиться точка «Ковчега». Он смотрел туда давно уже не ради мечты. Он ждал не спасения.

Он ждал доказательства.

Доказательства того, что Земля окончательно забыла о них – и тогда можно будет, наконец, перестать цепляться. Или доказательства того, что она что-то пришлёт – и тогда можно будет ненавидеть её с новой силой, за этот дразнящий глоток отсрочки. Любого финала – лишь бы это бесконечное ожидание наконец прекратилось.

Чтобы красная пыль перестала быть тюрьмой и стала просто пылью. Чтобы все призраки, наконец, обрели покой. И он вместе с ними.