Читать книгу Первозданный - Анастасия Савина - Страница 7

Воздух в подвале старой библиотеки был не воздухом – субстанцией. Он был плотным, осязаемым, пропитанным пылью, плесенью и тихим отчаянием, въевшимся в камень. За шаткими баррикадами из мешков с песком Лондон затаил дыхание. Не в благородном безмолвии истории, а в тяжёлой, убийственной тишине агонии – будто город стал раненым зверем, ждущим последнего удара.

Изредка тишину рассекали сухие, как хлыст, автоматные очереди или утробный грохот обрушений, ползущий из Сити.

«Красный рассвет». Для тех, кто у руля, – синоним спасения. Для Алекса, вжавшегося в чертежи при дрожащем свете коптилки, – клеймо предательства. Они спасали избранных, бросив в пекло тех, кто строил им мир.

Его пальцы, огрубевшие от железа и шрамов, скользили по пожелтевшей бумаге. Это был не чертёж оружия, а план «живой стены» – биореактора, который должен был дышать за целый квартал. Алекс ещё помнил стерильный запах лабораторий и изумрудный отсвет пробирок. Теперь под его ногтями намертво въелась грязь, а вместо реактора на столе стояло ведро с угольным фильтром, проигравшим войну за воздух.

Инженер‑эколог. До катастрофы он верил, что планету можно исцелить. Его команда работала над «Зелёной жилой» – проектом очистки старых промзон. Он помнил, как растил первые лишайники, способные разъедать пластик и свинец. Теперь эти металлы гнили в грудах обломков, а все его знания свелись к одной формуле выживания: в каком из разграбленных супермаркетов остались консервы.

Люди сбивались в стаи, как раненые звери. Алекс научился читать их по знакам.

«Территориалы» метили руины чёрной краской со знаком сломанной короны.

«Цеховики» – бывшие врачи и инженеры – обменивались специфическими жестами, словно масоны апокалипсиса.

«Одиночки», вроде него, скользили в тенях, оставляя меньше следов, чем крысы.

Доверие здесь измерялось дистанцией, на которую ты подпускал к своему порогу. У Алекса дистанция равнялась нулю. Слишком близко была только Лила.

Мысль о «Ковчеге 7» жила в нём, как осколок. Он видел его старт неделю назад – яркий, уродливый шрам на бледном небе. Огромный, полный надежды – для тех, кто внутри. Для Алекса тот взлёт стал похоронами всего, во что он верил. Цивилизация, которой он служил, официально признала его мусором, годным лишь на переработку в прах.

В своём углу, заваленном спасёнными реликвиями – сломанными часами, разноцветными проводками, ржавыми болтиками – Лила возводила замок из обломков той самой цивилизации.

Она чувствовала каждый скрип карандаша в руке отца и его напряжение – густую, тяжёлую субстанцию, висевшую в воздухе.

Лила не помнила мира до Падения. Её детство измерялось не годами, а сменами убежищ, металлическим привкусом витаминных концентратов и тем, как пахла папина куртка после вылазки на поверхность – гарью, озоном и холодным металлом.

– Папа… а если нас поймают? – спросила она, откладывая перегоревшую лампочку. В её руках этот хрустальный пузырёк стекла казался единственным сокровищем.

Алекс вздрогнул. Встретил взгляд её огромных глаз, слишком серьёзных для ребёнка.

– Тогда мы будем объяснять… – он запнулся. Объяснять? Здесь судили по размеру калибра и остроте заточки. – Или нам придётся задействовать план Б.

– План Б? – Лила приползла ближе. В её зрачках отразилось пламя коптилки – не страх, а тот самый, опасный азарт выживания, который он в себе давно душил.

– Ты не захочешь знать, – Алекс машинально проверил остроту монтировки. Металл был холодным и послушным. «План Б – это смерть инженера и рождение зверя», – промелькнуло у него в голове. Но вслух он произнёс: – Давай просто не попадаться.

Внезапно сверху, сквозь толщу бетона, донёсся тяжёлый, волочащийся звук. Словно кто-то тащил за собой железную цепь или мешок с костями. Алекс мгновенно накрыл ладонью пламя коптилки, погружая подвал в вязкую, давящую темноту.

В этой тьме он чувствовал лишь одно: как Лила замерла, превратившись в камень. Ни одного лишнего вдоха. Ни единого шороха ткани. Она была идеальным продуктом этого мира. Когда звуки наверху затихли, Алекс отпустил дыхание. Его сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица.

– Видишь? – прошептал он. – Они прочёсывают сектор. Нам нельзя ждать.

Он вывел на потрёпанном планшете схему тоннелей. Линии метро были похожи на вены вскрытого трупа города.

– Пройдём по техническому коллектору. Там, где «Виктория» пересекается с «Центральной». Будем тише мышей.

– Папа… а на «Ковчеге» есть места для нас? – в её голосе прозвучала та наивная надежда, которую Алекс в себе уже закопал под тоннами бетонной пыли.

– Официально – нет, – честно признался он. – Но мы найдём щель. «Ковчег» строили люди, Лила. А люди всегда оставляют лазейки для тех, кто хитрее.

– Хитрее? – Лила рассмеялась коротким, чистым ручейком. В этом склепе её смех звучал как богохульство. – Я умею быть хитрой! Помнишь, как я спряталась в вентиляции, когда ты звал ужинать? Ты искал меня полчаса!

Алекс фыркнул, и этот звук прорезал скопившуюся в углах безнадёгу.

– Хорошо, – он снова стал командиром. – Тогда ты – наше секретное оружие.

Лила кивнула, её лицо мгновенно схватилось в сосредоточенную, «взрослую» маску. Она поправила лямку рюкзака, где лежали её сокровища: лампочка и пара сухарей.

– Я справлюсь, папа. Только не отпускай мою руку.

Алекс посмотрел на неё – на этот хрупкий росток жизни, ради которого он был готов перевернуть небо.

– Лила… иногда приходится делать страшные вещи, чтобы защитить тех, кого любишь.

– Я понимаю, папа, – отозвалась она без тени сомнения, сжимая его руку так, что кости хрустнули.

– Алекс глубоко вдохнул, провёл ладонью по чертежам – символу умершей, мирной жизни. Эти знания, старые эксперименты по фильтрации – их единственный козырь. Не сила, не оружие.

Разум.

– Знаешь, когда-то я думал, что спасу планету наукой. А теперь… теперь наука – это то, что поможет нам выжить в этом хаосе.

– Как лишайники? – уточнила Лила.

– Да, как лишайники. Они маленькие, но могут разрушить горы. Так и мы – маленькие, но можем всё изменить.

Лила улыбнулась. В этой улыбке был весь свет, оставшийся в его вселенной.

– Я готова, папа.

– И я, – кивнул Алекс. Он задул коптилку, и тьма набросилась на них, тесная и абсолютная.

В темноте его голос прозвучал как удар по металлу.

– Сейчас мы спим. А на рассвете – двигаемся. Запомни маршрут как свою ладонь. Если что-то пойдёт не так… беги к точке сбора. Не оглядывайся. Даже если позову.

В тишине он услышал, как Лила, уже лёжа в своём углу, тихо повторяет про себя: «Линия "Виктория"… технический коллектор… тише мыши…»

Он закрыл глаза. Завтра их знанием станут тёмные тоннели, а оружием – тишина. Их надеждой – не «Ковчег», а они сами. Два призрака против всего мёртвого города.