Читать книгу Первозданный - Анастасия Савина - Страница 9

Тишина, наступившая после толчка, была гуще и напряженней прежней. Майор Вос оправилась первой. Её лицо вновь затвердело в непроницаемую маску, но во взгляде плескалась ледяная решимость. Картер перестал быть для неё начальником базы. Теперь он – досадное препятствие.

– Ваша… оперативная реакция впечатляет, капитан, – произнесла она, будто выверяя каждое слово на весах аптекаря. – Однако это не отменяет необходимости инспекции. Неконтролируемая сейсмическая активность – именно та причина, по которой Земной Альянс должен взять управление станцией под особый контроль. Лейтенант Морс, – она повернулась к одному из техников. Тот откликнулся не шагом, а идеально синхронным поворотом головы, будто его шея была на шарнирах. – Сопровождайте доктора…

Вос бросила взгляд на бейдж Евы.

– …Эвелин Реджинальд. Проведите полный медицинский осмотр экипажа. Особое внимание уделите неврологическому статусу и психологической устойчивости.

Это был ход, исполненный дьявольской изобретательности. Под личиной заботы о здоровье майор получала прямой доступ к ахиллесовой пяте колонистов – их ментальному состоянию. Любой намёк на панику Альянс подаст как доказательство профнепригодности. Но настоящая бомба была заложена глубже – в самом кровотоке колонистов.

За последние месяцы в анализах каждого выжившего появились микроскопические кристаллические включения – те же структуры, что Лиам находил в образцах реголита из шахты № 4. В лазарете это явление полушутя прозвали «марсианской пыльцой». Безвредный шум в биохимии. Пока что.

Но что скажут земные протоколы о людях, в чьих венах течёт частица чужого мира? Станут ли они для Альянса колонистами, которых нужно спасать, или биологическими артефактами, подлежащими карантину?

Ева застыла, ощутив, как под рёбрами сворачивается ледяной ком. Она вцепилась в планшет – костяшки побелели, а старый пластик корпуса жалобно хрустнул. Её взгляд, полный немой мольбы, метнулся к Картеру.

Она знала: раскрой они сейчас полные логи, и правда вырвется наружу, сметая их хрупкую автономию. Но цифры пугали её меньше всего. Ева боялась собственных рук – того, что они предательски задрожат, когда придётся прикладывать датчик к чужой, фарфоровой коже землян. Боялась, что её собственный пульс, выбивающий чечётку на сонной артерии, будет считан их совершенным оборудованием как симптом коллективной истерии. Или как признак того, что она уже не совсем человек.

В геолаборатории Лиам наблюдал за этим виртуальным фехтованием сквозь призму камер наблюдения. Его собственная, не менее напряжённая война разворачивалась на мерцающих экранах. Землянам был предоставлен доступ к данным телеметрии, как и приказал Картер. Но эта «телеметрия» являла собой лишь безобидный калейдоскоп графиков давления и температуры. Всё, что касалось аномальных энергопаттернов, было надёжно укрыто за стеной зашифрованных буферных файлов.

На личный комлинк пришло беззвучное сообщение от Картера: «Что за толчок? Насколько всё серьёзно?»

Лиам быстро ответил: «Не сейсмика. Больше похоже на… эмиссию. Энергетический выброс из эпицентра аномалии. Сейчас успокоилось. Но она активна, словно рана, к которой прикоснулись».

Пока он печатал, один из техников Вос, оставшийся в командном центре, попытался получить доступ к архивам геологических исследований. Лиам заблокировал запрос, отправив уведомление: «Доступ к архивным данным требует авторизации главного инженера станции в связи с риском повреждения файлов». Он купил им немного времени.

Картер видел панику в глазах Евы. Он не мог открыто запретить медосмотр. Но он мог изменить его условия.

– Разумная предосторожность, майор, – кивнул он, к удивлению Вос. – Доктор Реджинальд проведёт осмотр. А ваш специалист будет наблюдать и ассистировать. Протоколы станции требуют, чтобы все медицинские манипуляции проводил наш главный врач. Для… минимизации риска заражения. Вы же понимаете, наша микрофлора могла мутировать.

Он применил их же оружие – бюрократию и мнимую заботу о безопасности. Теперь землянин будет не контролировать, а наблюдать со стороны.

– И пока доктора занимаются делом, – продолжил Картер, стремительно перехватывая инициативу, – нам стоит обсудить вопрос куда более серьёзный. Ваш «Ковчег». Его системы жизнеобеспечения и двигатели подлежат переводу в автономный режим и отключению. Мы не можем позволить себе ещё один «энергетический выброс», как вы его назвали. Лиам, подготовьте техническую команду для внешнего осмотра корпуса «Ковчега-7». Необходимо убедиться, что стыковка не повредила обшивку.

Это была искусно расставленная ловушка. Под предлогом осмотра он отсылал проверенных людей подальше от цепких глаз Вос, прикрываясь заботой об их же корабле. И одновременно лишал «Ковчег» мобильности.

Майор Вос поняла это мгновенно. Её челюсть напряглась.

– Капитан, это неприемлемо. Системы «Ковчега» …

– …являются самым большим источником риска для станции на данный момент, – закончил за неё Картер.

– Без обсуждения. Лиам, дублируй приказ.

– Уже формирую группу, капитан, – немедленно отозвался Лиам.

Воздух в отсеке наэлектризовался, пропитавшись запахом озона от перегруженных щитов и едким привкусом лжи. Между ними установилось шаткое, зыбкое перемирие. Вос не могла остановить Картера силой, не рискуя открытым конфликтом, на который у неё явно не было полномочий – об этом красноречиво говорили её пальцы, до белизны сжавшие планшет.

Картер же, используя свой авторитет как щит, а знание станции – как клинок, методично теснил незваных гостей. В этой гулкой тишине он осознал главное: они сражаются не за контроль над модулями «Первозданного». Они сражаются за само право считаться людьми в глазах машины, которая прилетела их заменить.

Где‑то глубоко внизу, в самом сердце марсианской тверди, аномалия затаилась. Но её безмолвие было обманчивым.

На экране в лаборатории Лиама одна из кривых – та, что отвечала за фоновый резонанс, – синхронно повторила ритм спора наверху: резкий всплеск на реплике Вос, спад на ответе Картера.

Она не просто слушала.

Она училась.

Чужая сущность училась языку конфликта, страха и власти. И в этом тихом, безжалостном учении было нечто куда более чудовищное, чем любой крик о помощи.