Читать книгу Первозданный - Анастасия Савина - Страница 16

«Архив» не был просто убежищем – он являлся живым сердцем утраченного мира. Стеллажи, утяжелённые фолиантами по инженерии и физике, соседствовали с серверами, чей мерный гул наполнял пространство, как дыхание спящего исполина.

Профессор Рид, бывший декан, был из тех редких умов, что пытались остановить лавину, пока она ещё была далёким гулом.

– Ваши чертежи… – Алекс с почти религиозным трепетом коснулся схем рециркуляции. Он замер, его взгляд впился в узел очистки. – Стандартные полимеры разлагались под радиацией за полгода. Всё превращалось в ядовитую жижу…

Рид кивнул, и в его глазах вспыхнула искра профессиональной гордости:

– Пришлось уйти в керамику. Матричный фильтр с ионной промывкой. Втрое дороже, но срок службы исчисляется годами, а не месяцами.

Алекс внезапно подался вперёд, прослеживая пальцем линию теплообмена:

– И вы пустили избыточное тепло серверов на регенерацию? Замкнули цикл… В «Оазисе» мы бились над этим месяцами, но проект пустили под нож за день до первых испытаний. Как дерево, срубленное в цвету.

Профессор с затаённой болью посмотрел на чертёж. Его рука машинально, с болезненной педантичностью, выровняла стопку бумаг на столе. Этот жест был отточен годами – жест хранителя, чей мир сузился до этих стен, а главным инструментом осталась лишь безупречная чистота архива погибшей цивилизации.

– Теория была безупречной. Но мир предпочёл сжечь себя, а не очистить. Теперь эти знания – наш Ной, а этот подвал – ковчег. – Он посмотрел Алексу прямо в глаза. – Но у Ноя была цель. И команда. Вы, Алекс, могли бы стать моим первым помощником. Тем, кто не даст этому огню погаснуть.

Сара, наблюдая за ними, стояла чуть в стороне. Её пальцы бессознательно скользнули по корешку ближайшего тома – «Основы агрономии». Пыль на обрезе осела тонкой серой полоской на коже. Это прикосновение к чему-то обыденному, забытому – к книге на полке, а не к консервной банке в рюкзаке – вызвало в груди странную, почти болезненную теплоту.

– Впервые за долгое время он выглядит… живым, – тихо сказала она, глядя на Алекса, но словно обращаясь к самой этой тишине среди книг.

Лео хмыкнул, но в его взгляде не было издевки:

– Пусть лучше чертит схемы, чем дробит кости. Хотя, признаю, в последнем он чертовски хорош.

Его взгляд уже блуждал по стеллажам. Отойдя к дальней стене, он остановился перед полкой, битком набитой потрёпанными томами: «Тактика выживания в условиях радиационного заражения», «Полевая медицина», «Психология экстремальных ситуаций». Его рука, привыкшая сжимать нож, на миг замерла в воздухе, а затем грубовато, почти неловко, коснулась шершавого переплёта. Он ничего не сказал. Просто стоял, впитывая порядок этого места – абсолютный антипод хаосу, который стал его догмой. Его кивок в сторону Алекса был не просто согласием. В системе координат Лео, где ценность измерялась лишь полезностью, это стало высшим одобрением.

Пока взрослые обсуждали чертежи, Мика повёл Лилу вглубь «Архива» – к стеллажам с детскими книгами, вытащенными из-под завалов. Лила молча листала страницы, где на выцветшем небе сияло огромное жёлтое солнце, а под ним расстилались невероятно зелёные леса.

– Ты ведь помнишь это? – почти шёпотом спросил Мика.

– Как сон, – ответила Лила, не отрывая взгляда от нарисованного дерева. – Как что-то, что мне приснилось очень давно. А ты?

– Я помню, как шёл дождь, – сказал Мика. – Мама кричала, что нельзя выходить, потому что он ядовитый. А я стоял у окна и не мог понять: как что-то настолько красивое может убивать?

Они замолчали. Двое детей, запертых в бетонном склепе, хранили в памяти осколки мира, который навсегда канул в Лету. Лила вдруг ощутила странное, пугающее спокойствие. Здесь, среди запаха старой бумаги и мерного гула серверов, посреди выжженной пустоши, впервые возникло нечто, что пахло домом.

– Куда ведёт ваш выход? – спросил Алекс профессора, указывая на запасной тоннель на карте.

– На поверхность. В тридцати километрах от города, в старом бункере гражданской обороны. Там больше пространства, есть геотермальный источник. Но… – профессор вздохнул, – …до него нужно добраться. И это не просто переход. Это миграция. Нужны люди, ресурсы, план.

Алекс переводил взгляд с чертежей на Лизу, которая тихо смеялась над чем-то с Микой. В этом смехе, прорезающем тишину подвала, он видел не просто бегство. Он видел шанс. Шанс не просто выживать в норах, а начать строить заново. Заложить основы не убежища, а поселения. Использовать все свои знания, чтобы создать нечто устойчивое в этом рухнувшем мире. И этот шанс казался ему важнее, чем его собственная жизнь.

– У меня есть план, – тихо сказал он профессору. – Вернее, его основа. Но для этого нам нужно вернуться в город.

Сара и Лео переглянулись.

– Вернуться? После всего? Ты с ума сошёл!

– Не весь город, – Алекс указал на карту. – Там, в Доке № 3, спрятано «Сердце» – центральный энергоблок на расплавленных солях. Автономная махина, рассчитанная на век работы. Его мощности хватит, чтобы дать свет, тепло и ток целому поселению. Но «Сердце» замуровано под двадцатиметровой толщей бетона, а его гул – это маяк для каждого стервятника в радиусе пятидесяти километров. Разбудить его – всё равно что разжечь костёр посреди ночного поля боя и крикнуть: «Мы здесь!». Это не просто риск. Это вызов судьбе. Но без него мы обречены на медленное, серое угасание в этих норах.

Алекс смотрел на них, и в его глазах горел огонь, которого не было даже в пылу схватки с мародёрами. Это был свет созидания. Цена предстоящего пути была огромной, но впервые цель казалась выше этой цены.

Профессор Рид медленно кивнул:

– Обдуманный риск. Вы предлагаете не бежать от прошлого, а забрать у него лучшее для будущего.

Старик обвёл их взглядом, словно пересчитывая последних уцелевших.

– Ну так что? Бежим – или строим?

Молчание стало густым и звонким. Сара не отрывалась от чертежа поселения у источника – она уже обживала этот призрачный дом. Лео, скрестив руки на груди, сканировал карту города, мысленно расставляя посты и засады. Мика до белизны в костяшках сжимал в кармане свой камешек. А Лила… она смотрела на отца, и в её глазах Алекс впервые за долгие годы увидел не свинцовую усталость, а живое, почти забытое любопытство.

Решение вибрировало в воздухе, как натянутая струна. Выживать – или, наконец, начать жить? Им предстояло выбрать не просто маршрут на карте, а тех, кем они станут в конце этого пути.