Читать книгу Диалектическое мышление. От противоречий к целостности - Иван А. Смирнов - Страница 32

Всякая подлинно новая эпоха, будь то в истории искусства, науки или общества, стоит перед соблазном объявить войну прошлому. Кажется, что для рождения нового необходимо тотальное разрушение старого – сбросить его «с корабля современности», чтобы освободить место для будущего. Однако диалектический закон отрицания отрицания раскрывает перед нами иную, куда более мудрую и эффективную стратегию развития, где прошлое и будущее вступают не в схватку на уничтожение, а в творческий диалог. Этот диалог и есть вечное напряжение между преемственностью и новаторством, разрешаемое через таинственный акт «снятия», когда старое не уничтожается, а преображается, становясь фундаментом и строительным материалом для нового.

Представьте себе архитектора, который возводит современное здание на месте древних руин. Наивный новатор предложил бы снести всё до основания, расчистив идеальную, но безжизненную пустыню. Консерватор потребовал бы законсервировать руины, запретив любое строительство. Но гениальное решение лежит в иной плоскости: архитектор изучает старый фундамент, встраивает в новую структуру уцелевшие колонны и арки, а порой и просто обыгрывает в современном бетоне и стекле сам принцип древней архитектоники – её пропорции, ритм, связь с ландшафтом. Древний храм не уничтожен – он «снят». Его материальная форма частично упразднена, но его дух, его логика и его прочность сохранены и возведены на качественно новый уровень в современном сооружении. Новое здание является новаторским именно потому, что оно не игнорирует прошлое, а ведёт с ним сложный диалог, результат которого невозможно было предсказать заранее.

Так же происходит и в науке. Эйнштейновская теория относительности не отбросила ньютоновскую механику как «ложную». Она выявила её границы, показав, что это – частный случай более общей и точной теории. Законы Ньютона были «сняты»: их непосредственная всеобщность была упразднена, но их практическая ценность и истинность для привычных нам скоростей и масштабов были сохранены. Новаторство Эйнштейна состояло не в разрыве с прошлым, а в его глубочайшем усвоении, которое позволило выйти за его пределы. Преемственность здесь – не слепое копирование, а творческое переосмысление, без которого новаторство вырождается в бесплодный бунт.

Таким образом, диалектика учит нас, что подлинная революция всегда консервативна, а подлинная традиция – всегда революционна. Новаторство, лишённое преемственности, становится беспамятным и поверхностным. Преемственность, отвергающая новаторство, превращается в мертвящий догматизм. Их синтез рождается в акте «снятия» – бережного разрушения, которое является одновременно и актом высшего сохранения, выводящим вечное содержание старой формы на новый виток спирали, где оно обретает новую жизнь и новую силу.