Читать книгу Миры - - Страница 10

Осень на Тавриде испокон веков была временем активного труда по сбору урожая. Благоприятный субтропический климат и плодородные земли щедро одаривали местных жителей за их трудолюбие. Но в этом году пашня не была засеяна зерновыми культурами, а то немногое, что было посажено, погибло от жаркого летнего солнца без достаточного орошения. Почти полугодовая осада крепости Корсунь, как и любые другие военные действия во всём мире, сильнее всего ударила по тем, кто совершенно не планировал воевать.

Молодой светловолосый мужчина с аккуратно подстриженной такой же светлой бородой знал это не понаслышке. Он сидел верхом на уже практически обработанном стропильном бревне и с удовольствием пил воду, принесённую ему только что молодой, светловолосой, девушкой. Его белая льняная рубаха была местами влажной от пота, а маленький топорик для обтёсывания древесины мужчина воткнул перед собой в бревно.

Его звали Трофим. Почти месяц тому назад, когда он входил победоносным шествием в Корсунь со своим князем, на нём была кольчуга, военные штаны с толстыми кожаными нашивками и кожаные сапоги до колен. Военная одежда и доспехи за последние шесть лет службы стали для него как родные. Но всё это совершенно не годилось для помощи в строительстве домов.

До прибытия императора на Тавриду Владимир наградил Трофима отпуском, и, хотя сотник сперва хотел отказаться, сейчас он был совершенно не против смены деятельности. Уже на второй день увольнительных после дневной охоты, неся часть добычи из четырёх куропаток и двух зайцев в крепость и проходя мимо прикрепостных домов, Трофим увидел за одним из плетёных заборов девушку, пытавшуюся затащить сноп сена на сруб недостроенного дома.

– Первый же бриз с моря легко сдует эту солому, – Трофим крикнул это на славянском языке, даже не рассчитывая на понимание от девушки. Он думал, что сейчас из безоконной постройки выбегут мужчины и тоже что-нибудь крикнут ему на греческом. Но никто не выбежал. Девушка бросила сено и, переводя дыхание, покосилась на крикуна.

Трофим снова осмотрелся и понял: девушка здесь совершенно одна. Сотник перебросил свою добычу через невысокий забор и, легко перемахнув через него, пошёл в направлении сруба. Несколько мгновений юная особа смотрела на приближающегося мужчину большими карими глазами, но когда тот по пути снял с гвоздя верёвку из сплетённых конопляных волокон, попятилась от него к дверному проёму.

– Привязывай, – сказал ей Трофим, показывая то же самое жестами. Сам он через минуту был уже наверху сруба. Тут лежали несколько охапок сена.

Девушка внизу затянула узел и подбросила свободный конец верёвки наверх мужчине. Сотник в три маха втащил увесистый сноп на сруб и отвязал верёвку.

– Ещё есть что-то? – теперь он оставил один конец верёвки себе, а один бросил девушке.

– Нет, это всё, – сказала она, медленно выговаривая слова, чем немало удивила Трофима.

– Ого, ты говоришь по-славянски? – Мужчина спрыгнул на мягкую землю, коснувшись руками земли, и стал их отряхивать: – Где научилась? О, прости, меня зовут Трофим.

– Дедушка научил. Он был переводчиком при коменданте. София. Но я могу только говорить. Письма не знаю, – стараясь всё так же выговаривать слова, отвечала девушка.

Пока она говорила, Трофим заметил, как София украдкой поглядывала на брошенных им у забора куропаток. Не раздумывая, мужчина пошёл к лежащей дичи и вернулся с двумя жирными птицами.

– Держи, – сотник практически впихнул куропаток в руки Софии.

– Мне нечем платить тебе. И еды для обмена у меня нет, – пыталась объяснить ему девушка.

– У тебя есть кто-то из родни? – спросил Трофим, не обращая внимания на слова Софии.

– Только сестрёнка. Она ждёт меня в крепости. Мы живём у тёти, – София опустила глаза, чтобы мужчина не заприметил наворачивающиеся слёзы.

– Я приеду завтра. Посмотрим, что можно сделать с твоим домом, – выпалил мужчина и зашагал в направлении крепости, прихватив остальную дичь по пути.

С тех пор Трофим приходил к Софии каждый день. Как он узнал позже, её отец уехал служить в армию императора ещё восемь лет назад. И хотя он нанимался только на три года, о нём до сих пор никто ничего не слышал. Мама её не вернулась домой после захвата власти мятежниками полтора года назад. Она работала в зерновом хранилище крепости и, как думал дедушка, пыталась помешать мятежникам своевольно разграблять закрома. Сам дедушка был изгнан со службы в городской ратуше так же, как и комендант при высадке и осаде Корсуни князем Владимиром. Дедушка умер месяц назад, скорее всего, от голода. По крайней мере, так думала сама София. Она не раз ловила его на том, что он отдавал весь пай девятилетней Элене – своей внучке, говоря при этом, что сам ест «будь здоров».

Спустя три недели на голом срубе, который два года назад начинал строить её дед, уже висели двери, окна могли закрываться на ставни, а стропила, которую обтёсывал сейчас Трофим, была последней перед покрытием крыши черепицей. С одного из имперских кораблей, стоявших с момента их высадки в бухте, сотник принёс отличный плотницкий инструмент, а на жалование за последние четыре месяца заказал у местного гончара превосходную глиняную черепицу. София сама аккуратно складывала её на чердачном перекрытии.

По распоряжению вернувшегося к своему посту Анастаса, сохранившиеся немногие запасы зерна и крупы выдавали только семьям, которые не могли прокормить себя охотой или ловлей рыбы. София с сестрой как раз попадали под это новое правило. И сегодня утром, пока Трофим был на охоте, девушка перемолола часть зерна в муку и испекла вкуснейший черничный пирог, как когда-то учила мама.

С каждым новым днём с Софией киевский сотник чувствовал, что ничего в жизни, кроме улыбки этой юной гречанки, его больше не интересует. Вечерами, когда он располагался на сене под будущей крышей дома с натянутой непромокаемой тканью от шатра, счастливый день обрывался внезапными мыслями страха. Византийский император всё равно приплывёт. И тогда ему непременно придётся плыть с князем в Константинополь. А что дальше? Новая битва с мятежниками? Нет, смерти Трофим не боялся. Теперь он боялся только одного. Что глаза его больше не увидят Софию. Что её весёлый смех не будет ласкать ему слух. Отпустит ли князь его со службы, если они победят? Или согласится ли София ехать с ним в чужой для неё край, если Владимир не позволит Трофиму остаться?..

Все эти и другие мысли каждый вечер тяжким бременем наваливались на сотника, не давая ему покоя. Ох, если бы он только знал, что в это самое время юная София бесшумно рыдала в свою пуховую подушку, подаренную Трофимом неделю назад. Да, завтра ей снова нужно будет стать весёлой. Зато ночью она сполна могла выплакать из себя все те же страхи, что мучили мужчину, пытавшегося уснуть на сене высоко над ней.

Но именно эта ночь решила сжалиться над ними обоими. Трофим первым увидел сигнальный факел, зажжённый на одной из башен крепости. За ним последовал второй, третий и так далее, пока на всех смотровых башнях не загорелись сигнальные огни. Княжеский сотник знал – это дозорные увидели корабль.

Мужчина спустился на землю. Говорить или нет Софии, что ему нужно сейчас уходить, Трофим не успел решить – девушка уже стояла на улице. Она выбежала босиком в одной ночной сорочке. Свет луны освещал её заплаканное лицо.

– Не бойся, София. Я тебя люблю. Мне нужно идти, но я обязательно вернусь, – с этими словами мужчина сгрёб в охапку девушку, обнимая её за дрожащие плечи, и несколько раз пылко поцеловал в лоб, щёки и губы.

София тоже обняла сотника, прижавшись к его могучей груди, и негромко проговорила:

– Я буду ждать тебя.

Этих четырёх слов Трофиму было достаточно, чтобы все его страхи мгновенно улетучились. Он улыбнулся девушке и уверенной походкой зашагал к крепости.