Читать книгу Миры - - Страница 14

Тёплое весеннее солнце уже согревало своими лучами воды самого маленького моря в мире. Богатое месторождение мрамора, открытое греками ещё в древности на одном из его островов, подарило ему название «Мраморное». Находящееся внутри континента и окружённое по большей части горами, оно всегда было спокойным и безветренным. Поэтому корабельная работа вёслами была просто необходима для продвижения по этим водам. Синхронные движения гребцов часто сопровождались не менее синхронным перемещением групп дельфинов в десяти-двенадцати футах от кораблей. Однако по мере приближения к постепенно сужающемуся проливу, эти умные создания пропадали из поля зрения. Для человека, стоявшего сейчас на носу византийского боевого судна, это послужило сигналом, чтобы мысленно вернуться из прошлого к насущным делам.

Почти полгода назад княжеский сотник Трофим оставил на черноморском полуострове Таврида свою молодую жену. Несмотря на то что к Константинополю его сотня прибыла только на следующий день после разгрома войска Варды Фоку, за последние несколько месяцев освобождения оккупированных городов заслуги его отрядов оценил сам император Василий. Тактические приёмы и дипломатические способности к переговорам привели Трофима к высшим наградам из рук самого византийского владыки. Присвоение же неделю тому назад иноземцу звания стратига16 империи было принято на константинопольском синклите под гробовое молчание сената.

Именно поэтому сейчас, находясь на носу флагмана императорского флота в сопровождении восьмидесяти судов, Трофим был одет в золотые латы главнокомандующего. На его нагрудном панцире сверкала гравировка в виде короны, а такой же золотой шлем был украшен лошадиным хвостом гнедой породы. Но все звания и регалии меркли перед тем, что он мог получить в случае успеха этого похода.

По слухам, сам Варда Фоку, узнав о помощи императору русами Тартарии, бежал от возмездия и укрылся в пограничном городе Абидос. За голову мятежника Василий Второй пообещал должность эпа́рха17 с выбором провинции управления. И в этой возможности бывший сотник увидел единственный способ официально вернуться в Корсунь к любимой женщине.

Сейчас под командованием Трофима находились не только княжеские дружины, размещённые на пятидесяти боевых дромонах. Следом шли ещё тридцать хеландионов. Эти, похожие на грузовые галеры, двухъярусные гиганты везли в своём специальном отсеке закованных в броню лошадей. Катафракты – конные рыцари представляли собой элиту византийской армии. Одно только их участие приводило в смятение любые виды вражеских войск. Ещё год тому назад Трофим был бы вне себя от восторга просто воевать на стороне, обладающей такой мощью. А быть командиром славяно-византийской армии могло показаться ему вершиной жизненных достижений.

Но сейчас лишь светловласая дева занимала все его помыслы. Каждый свой шаг или действие новоиспечённый стратиг посвящал ей. София будто бы всегда была с ним эти полгода. Он чётко представлял себе, какие его действия вызвали бы у неё радость, а какие сделали бы её лицо крайне серьёзным, как в первый день их знакомства. Именно в этом плавании Трофиму виделся особенно грустный взгляд Софии. Для него это было больше, чем причина просто быть осторожным. Теперь он старался взвешивать каждый свой шаг, обдумывать решение и быть сострадательным. Как однажды обмолвилась София, рассказывая о мизерных пайках от командиров Варды Фоку для простых жителей во время осады Корсуни: «Человек думает о правоте действий с точки зрения своей выгоды».

Эта простая фраза тогда ошеломила сотника. Она въелась в его сознание настолько, что даже сейчас, представляя собой интересы императора и князя, Трофим видел прежде всего свои собственные. «А ведь у мятежников тоже своя Правда. И их Правда для них была, скорее всего, не менее важной, чем моя для меня», – с такими мыслями Трофим состоял на службе последние полгода. С ними же он дал команду к высадке на берег за две мили до Абидоса. И лишь на подходе к городу, когда императорский стратиг увидел вдвое меньшую армию мятежников, в его голове созрел план, заставивший Софию улыбнуться в его мыслях.