Читать книгу Миры - - Страница 3

– Император Византии Василий Второй!!!

Голос глашатого ознаменовал приближение самодержца к тронному залу, и негромкие разговоры ожидавших его людей тут же смолкли. По требованию самого императора сегодняшний синклит собрал не только сенаторов, представлявших законодательный орган, но и членов высшего сословия Константинополя.

По левую сторону от трона императора, в кресле, напоминавшем трон, но меньших размеров, расположилась принцесса Анна в окружении двух служанок и мальчика-слуги. Двенадцатилетний юноша в белой по колено тоге держал на вытянутых руках длинное опахало из перьев павлинов и плавно водил им вверх и вниз рядом с принцессой. Родная сестра Василия Второго была невероятно мила собой. О её красоте и набожности ходили слухи далеко за пределами не только Константинополя, но и всей Византии. Принцесса Анна не была участницей политических и военных собраний. Но сегодня на синклите присутствовал сам Папа Николай Второй Златослов. Византийские священники во главе с патриархом расположились на низкой кушетке, устеленной персидскими коврами, справа от трона.

Император вошёл в тронный зал. Сопровождавшие его гвардейцы остались при входе с внутренней стороны, скрестив двухметровые копья, дав тем самым сигнал слугам снаружи закрыть обе створки тяжёлых дверей из слоновой кости. Все присутствующие встали и склонились перед идущим в направлении своего трона императором. От быстрой ходьбы багряный плащ развивался, играя золотом на вышитых христианских орнаментах. Поступь автократора по устеленному коврами полу была мягкой и бесшумной, и от этого мёртвая тишина в зале казалась почти нереальной. Император подошёл к тронному возвышению, сделал три уверенных шага вверх по ступеням и, круто развернувшись, с гордо поднятым подбородком сел на свой трон.

Величие самого трона, инкрустированного золотыми пластинами и драгоценными камнями, дополнял золотой купол над головой императора, поддерживаемый четырьмя колоннами. Тут же на возвышении по обеим сторонам от трона стояли две крылатые статуи, олицетворяющие победоносность империи. Такие же посланники богов, сопровождавшие византийские войска в сражениях, когда враги с гримасами ужаса и боли бежали либо погибали под сверкающими клинками империи, были изображены на стенах всего дворца.

– Сегодня безрадостный для Нас день, – молвил владыка, когда все приглашённые сели, и снова воцарилась тишина. – У великой империи появились предатели. И предатели оказались из близкого и доверительного окружения. А значит, наказание за подобное должно быть жестоким и незамедлительным, – каждое слово императора было выверенным и отчеканенным. – Вы все в курсе сложившейся ситуации, и во избежание долгих разъяснений Мы готовы выслушать каждого, кто сегодня захочет высказаться. – Плавный горизонтальный жест левой руки ладонью вверх ознаменовал передачу права голоса приближённым. – Но всё, что сегодня будет сказано, находится под печатью секретности, и любое разглашение будет приравнено к измене империи. Что донесли разведчики? – Византийский владыка адресовал вопрос тому, кого не было в тронном зале, но он знал, что этот человек всё слышит.

Из покоев, располагавшихся позади трона, вышел человек в тёмно-красном плаще-домино с откинутым капюшоном. Это багровое однотонное одеяние скрывало всё его тело, лишь изредка обнажая у самой шеи поблескивающую серебряную кольчугу. На вид мужчине было чуть больше пятидесяти, но полностью седые волосы и загорелое, покрытое шрамами лицо говорили о куда бо́льшем возрасте и большо́м военном опыте. Иоанн Цимисхий был полководцем ещё при отце Василия Второго, а после его смерти сыграл крайне весомую роль в становлении законного наследника к власти. С тех пор доверие молодого самодержца к мудрости и опыту Иоанна было безграничным. Теперь появление где бы то ни было императорского начальника личной охраны и разведки расценивалось остальными как появление самого императора. Седовласый мужчина склонился к уху повелителя и что-то прошептал. Лицо императора стало мертвенно-бледным, и сдавленным тоном он проговорил:

– Предатель Фока собирает новых рекрутов, обещая им горы золота, и планирует поход на Константинополь.

По рядам сената прошёл ропот, переходящий в гул.

– Наших тагматов5 не хватит, чтобы остановить Фоку! – прокричал молодой сенатор с заднего ряда.

– Для защиты нужно вернуть катафрактную6 конницу с севера, – вторил ему другой.

– Если болгарский король узнает, что мы ослабили защиту северных границ, то наши бе́ды только возрастут… – перекрикивая первых и размашисто жестикулируя, пытался вразумить остальных третий.

Выкрикивания и вопли сильно раздражали императора. Чтобы остановить этот возрастающий хаос, необходимо было предложить какую-то альтернативу. Однако ничего дельного в перенапряженном от недосыпа мозгу владыки не было. Он даже не сразу заметил, как с кушетки по правую сторону от трона встал один из священнослужителей и, опираясь на посох, медленно двинулся к центру зала.

Патриарх Византии Николай Златослов был одет в золототканый далматик7 с прорезями в рукавах. Расшитое изображениями святых золотое оплечье и синий широкий плащ, свисающий с трёх сторон, украшали белые вышивки распятий. На чуть склонённой вперёд голове была надета митра с жемчугом и огромными рубинами. Патриарх ещё не дошёл до центра зала, как гомон и хаотичный галдёж в рядах сенаторов смолк. Священнослужитель повернулся к императору и склонил голову, его тело стало ещё более скрюченным. Казалось, если бы не длинный посох в правой руке, то под весом одежд и драгоценностей патриарх рухнет на пол.

Златослов поднял глаза и обратился к владыке империи:

– Нам нужно предложить союз киевскому князю.

Эта короткая фраза взбудоражила весь Тронный Зал. Даже сам Василий Второй почувствовал небывалое внутреннее напряжение. Но предвидя взрыв со стороны сената, он поднял правую руку, и напряжение несколько спало.

– Продолжай, – выдавил император через ком в горле.

Патриарх поманил к себе одного человека из своего сопровождения. К нему тут же подбежал и упал ниц священник в традиционном простом облачении пресвитера монастыря.

– Это отец Михаил. Он принял Истинную Веру Христа, когда покинул девять лет назад языческую Русь. С тех пор он прилежно служит, держа свой обет великой империи и Истинному Богу. Говори, сын мой… – слова патриарха обратились к человеку, стоящему возле него на коленях.

Священник, не вставая с колен и не поднимая глаз, повернулся к византийскому императору:

– Повелитель, русский князь Владимир мечтает о единой власти над всеми русами, и когда-нибудь его мечта может осуществиться. В нашем грешном мире присутствует сила, способная объединить даже заклятых врагов. И эта сила – сила Истинной Веры. Мы можем показать русскому князю эту силу, призвав его к братству во Христе. Но слушать смиренного божьего служителя он не станет. Эту силу ему должен предложить некто, равный по статусу… Ну, или рав-на-я.

С этими словами священнослужитель замолчал, а когда смысл сказанного начал доходить до окружающих, по рядам сенаторов прокатился тихий гул.

– Да как ты смеешь! – возглас принцессы Анны раздался в зале. – Как твой мерзкий язык мог предположить равенство принцессы византийской империи и языческого варвара?

Анна вскочила на ноги с зажатыми в кулаки ладонями. Её белое лицо налилось пурпурной краской не то от гнева, не то от стыда.

– Да я тебя четвертую… Стража, взять его! – указательный палец с рубиновым перстнем показал на отца Михаила.

Её служанки и мальчик с опахалом попадали на колени от страха. Среди всех присутствующих только на лице императора заиграла многозначительная улыбка. В голове владыки стали проясняться возможные перспективы предложенного решения. Как же у него самого не возникло подобных мыслей?

– Сенат свободен! – громогласно озвучил император.

Он жестом показал патриарху подойти, потом взглянул на возмущённую сестру и с серьёзным лицом тихо молвил:

– Сестра моя, Мы просим Вас остаться…