Читать книгу Миры - - Страница 8

На следующее утро жена коменданта Мария, как обычно, ушла для получения части дневного пая для себя, мужа и троих детей. Она уходила с первыми лучами солнца, пока младенец ещё спал. И хотя Анастас часто провожал её, сегодня он даже не слышал, как жена встала с постели и ушла. Будить мужа Мария не хотела. «Видимо, бессонные ночи дежурств на крепостных стенах накладывали свой отпечаток», – думала она.

Однако Марию немало удивило, что по возвращении, хотя прошло немногим более получаса после её ухода, всё семейство дурачилось и играло в их постели. Но самое невероятное – на лице Анастаса при этом сияла весёлая и добрая улыбка. В эту искреннюю улыбку Мария влюбилась когда-то без памяти, но за последние несколько месяцев от неё не осталось и следа.

И вот теперь, войдя в комнату и наблюдая эту счастливую сцену, слёзы радости покатились по щекам белокурой женщины. Она смотрела на мужа, и перед её взором проплывали события их юности и безмятежности. В них не было ни Варды Фоку с его заговорщиками, ни голода, ни многомесячной осады. Анастас взглянул на севшую при входе на мягкий пуф жену и наперегонки с детворой ринулся успокаивать её.

– Всё будет хорошо! Боги с нами! – говорил он, обнимая супругу за плечи: – Скоро всё закончится. Слышишь?

И действительно за окном на улице периодически слышались выкрики и перебежки часовых со сторожевых башен. Первые лучи солнца показали им картину, заставившую делать незамедлительные доклады высшему руководству. Примерно на двести метров южнее восточной стены крепости за ночь осаждавшими была выкопана огромная яма с траншеей в направлении восточной бухты. И теперь яма наполнилась водой, мирно текущей по короткому каналу в Каламитский залив.

Все три колодца Корсуни на поверку оказались без пресной воды. Видимо, северяне не только прорыли рукав, но и завалили камнями основное русло, снабжающее питьевой водой крепость уже не одно столетие.

Командующий войсками Варды Фоку был вне себя от гнева. У него под носом была совершена предательская диверсия, и никто толком не мог объяснить, как враги узнали о единственном слабом месте непреступной Корсуни. Часовые на воротах клялись всеми богами, что ночью никто не покидал твердыню. Через крепостные стены тоже перелезть было практически невозможно. Регулярная смена часовых, следящих не только за окрестностями, но и друг за другом, делала чем-то невероятным даже саму возможность покинуть свой пост. Как бы то ни было, но безудержный гнев командующего перерос в ослабевающее негодование, а к вечеру этого же дня он в своей голове стал прокручивать мысли максимально благоприятной для себя капитуляции. Погибнуть от рук измученных жаждой своих же солдат его совершенно не прельщало.

***

Первые лучи солнца на востоке снова осветили стены белокаменной крепости. Но вместо ощетинившегося стрелами грозного сооружения, Корсунь теперь представляла из себя жалкую измождённую конструкцию. На башнях и в бойницах не было видно ни одного человека. Все ворота были настежь распахнуты. С надвратных укреплений свисали белотканные хлопковые полосы, а сотни человек, вышедшие за ворота, сложили имевшееся в крепости оружие.

Корсунь сдалась.

Князь Владимир был уже на ногах. Его прекрасное расположение духа отражалось во всех движениях и приготовлениях, пока Трофим назначал воинов для триумфального входа в тавридскую крепость. Помимо умопомрачительных мыслей, как он победоносно предстанет перед византийским императором, князю совершенно не хотелось решать судьбы мятежников. Поэтому предложение Иоанна Цимисхия о перевозке отрядов Варды Чёрным морем в Константинополь было принято им с радостью. Десять имперских дромонов из сорока, стоявших всё это время в западной бухте, готовились к отплытию. Иоанн Цимисхий сам собрался доставить мятежников на императорский суд.

Послеполуденное победное шествие славянского князя по улочкам крепости было совсем недолгим. Через десять минут после вхождения в южные ворота Владимир в сопровождении Трофима и Иоанна уже стоял на крыльце комендантской ратуши. Следовавшая спереди и сзади от них сотня воинов расчищала дорогу и замыкала шествие. Теперь же, когда жители приготовились слушать речь победителя, воины, вооружённые щитами, кольцом обступили трёх военачальников.

– Жители города Корсунь, с этого момента вы свободны и снова находитесь под покровительством своего императора, – слова Владимира были произнесены на греческом языке. – Скоро мы покинем ваш город, и вы вернётесь к своим обычным делам. Но сегодня мы останемся здесь, – князь жестом показал на здание ратуши. – Здесь я буду ждать человека, которому принадлежит Это, – славянский князь поднял руку с зажатой в кулаке стрелой.

– Это моё! – раздался голос из толпы.

– Пропустите его, – крикнул Владимир своим воинам уже по-славянски.

Сквозь кольцо из людей и щитов к крыльцу подошёл человек и поклонился, приложив руку ладонью к груди. Анастас снова одел свою комендантскую форму. Эмблема золотого двуглавого орла византийской империи красовалась у него на груди. Комендант стоял спокойно, глядя в глаза славянскому князю, и улыбался. Вездесущий Трофим что-то шепнул своему князю на ухо.

– Прошу Вас, – сказал Владимир, обращаясь к Анастасу и жестом приглашая войти в здание ратуши первым: – Похоже, это ваше здание.

Анастас снова поклонился, принимая приглашение.

***

Морской ветер мягко начинал натягивать поднятые на десятке имперских дромонов паруса. Матросы сновали по палубам, проверяя крепления и подвижность снастей, но гребцы ещё продолжали работу на вёслах, чтобы побыстрее выйти из залива и поймать устойчивый попутный ветер. Правда, на местах гребцов теперь сидели закованные в кандалы недавние мятежные войска Варды Фоку из Корсуни.

На корме ведущего корабля стоял Иоанн Цимисхий. За девятью дромонами, идущими следом, ещё виднелась удаляющаяся крепость. Три дня назад, после празднования осадной победы в ратуше, князь Владимир наконец-то в дружеской обстановке поведал Иоанну о своих планах. Несмотря на просьбу Цимисхия плыть вместе к императору, славянский князь ответил, что будет ожидать могущественного владыку в этой крепости. Князь заявил, что доказал дружеские намерения своего Рода к византийской империи. Теперь же Владимир ожидает встречного жеста. Между делом он также озвучил своё желание снова лицезреть восхитительную Анну Византийскую, покинувшую их на флагманском корабле ещё в день высадки на Тавриду.

Впервые отличный стратег, погруженный в воспоминания последних дней, сегодня был в замешательстве. Слишком много событий сейчас разыгрывалось одновременно. Сам Варда Фоку за эти полтора года, наверное, собрал приличное войско. Возможно, даже подходил к Константинополю. И само по себе его нападение на столицу Византии может нанести немалый урон по вере в непобедимость империи. Выходит, для сохранения достоинства помощь киевского князя и его армии была бы сейчас как нельзя кстати. Однако недвусмысленные намёки Владимира относительно сестры императора тоже могут восприняться как оскорбление. Что может быть хуже для христианина, чем отдать свою Ближайшую Кровь на поругание варвару-язычнику?..

С этими мыслями командующий войсками личной стражи императора отплыл из Корсуни в направлении Константинополя.