Читать книгу Тайна в парижской квартире - - Страница 14

СОЛИНЕ

Может возникнуть искушение использовать магию в корыстных целях. Но подобные прегрешения всегда приносят дурной ветер, который затем обрушится на будущие поколения.

– Эсме Руссель, Ведьма в платье

11 декабря 1942 года – Париж

Два с половиной года нацистской оккупации опустошили Париж.

Я никогда не забуду то утро, когда они пришли. Я услышала солдат ещё до того, как увидела, – словно далёкие раскаты грома, пока спешила по улице Лежандр к площади Согласия. Не знаю, чего ожидала, сворачивая на Елисейские поля. Войны, наверное. Чтобы паникующие парижане высыпали на улицы в последней попытке отразить нападение захватчиков, солдаты размахивали оружием и брали пленных. Пушки. Бомбы. Огонь. Кровь. Хаос.

Но хаоса не было. Во всём этом сквозила странная и зловещая упорядоченность, стальная точность, от которой почти захватывало дух. Мотоциклы, лошади, колонны танков и бронемашин, и тысячи солдат, двигавшихся в ногу, безупречные в касках и серо-зелёной форме. Что касается парижан, вышедших на улицы, – ничего подобного. Вместо этого зеваки выстроились вдоль тротуаров, молчаливые, с отвисшими челюстями, заворожённые машиной, что поглощала их город целиком. Вернее, то, что от него к тому моменту оставалось.

Богатые и влиятельные неделями хлынули из Парижа: автомобили, поезда, конные повозки запрудили дороги к побережью, когда исход набрал силу. Магазины закрылись. Отели опустели. Театры погрузились во тьму. Даже рыночные прилавки затихли в ожидании вторжения. И наконец, в июне 1940 года, это свершилось. Гитлеровский вермахт вошёл в Париж без единого выстрела, и к вечеру свастики развевались над Триумфальной аркой и Эйфелевой башней.

С того ужасного дня жизнь превратилась в туман. Введён комендантский час, который строго соблюдается. Французские вывески сменились немецкими, а часы переведены на германское время – словно чёрный палец, ткнувший в глаз и без того униженного города. Даже наше время нам больше не принадлежит.

Французские газеты закрыты, радиостанции настроены на немецкую пропаганду. Повсюду расклеены плакаты, призывающие видеть в оккупантах друзей. Как будто мы не чувствуем, как они неуклонно сжимают хватку на наших горлах.

Введены карточки на еду и одежду, что породило бесконечные очереди за самым необходимым. Париж превратился в город, одержимый едой: найти её, позволить себе, растянуть. Женщины проводят дни в поисках яйца или косточки для супа, а журналы учат, как разводить масло с желатином и печь торт без яиц. Наша семья страдает меньше многих благодаря запасливости Маман, но и наши припасы тают с пугающей скоростью.

Передвигаться тоже сложно. Бензина нет, остались лишь велосипеды и метро. Или ходить пешком, как делаю обычно я. Нацистские солдаты повсюду: в кафе и магазинах, пьют наше вино и сметают полки, слоняются по углам и заигрывают с нашими женщинами, будто всё во Франции принадлежит им. Что, пожалуй, так и есть. Но больше всех страдают евреи.

Помимо конфискации имущества, Закон о евреях запрещает им работать по ряду профессий, ходить в театры, делать покупки в большинстве магазинов и даже владеть радиоприёмниками. Все евреи старше шести лет обязаны носить на груди жёлтую звезду с надписью «Juif» – чтобы было проще определить их для преследования. За эту «честь» им выдают месячный паёк одежды. Некоторые нарушают закон, хотя это сопряжено с огромным риском. Тех, кого ловят или на кого доносят сторонники нацистов, избивают или подвергают ещё более жестоким расправам.

И облавы уже начались. Тысячи евреев, в основном женщин и детей, задерживают на несколько дней без еды и воды, сначала отправляют в лагерь временного содержания в Дранси, а затем загружают в вагоны для скота и увозят. Одна из облав, названная «Операцией Весенний бриз», была организована и проведена французской полицией.

Нашей собственной полицией.

Но это было только начало. Стали просачиваться подробности о лагерях смерти. Слухи о газовых камерах и печах, о неглубоких траншеях, заполненных телами. По всей Европе уничтожают евреев. И французское правительство помогает в этом. Мы узнаём новости – настоящие новости – так же, как и большинство парижан: из запрещённых передач BBC на «Радио Лондон» или из подпольных листовок, что тихонько передаются из рук в руки. Как и всё остальное в наши дни, за поимкой следует суровое наказание.