Читать книгу Виола - - Страница 14

Второй час разбирательства начался с унизительного компромисса. После вчерашнего инцидента мисс Гловер, Аян и управляющий гостиницей выработали новый режим для «проблемной» ученицы. Группа, наконец, отправилась обратно, к Собору Святого Павла, а Вайолет осталась в номере под усиленным наблюдением. Теперь её «присматривал» один из старших портье, мистер Гхош, добродушный на вид мужчина с усами, который должен был заглядывать в номер каждый час, отмечая её присутствие в специальном журнале, и фиксировать все её передвижения за пределами комнаты. Свобода передвижения по отелю сохранялась, но каждый её шаг теперь документировался.

Тишина, воцарившаяся после их ухода, была гулкой, но уже не такой удушающей. Воздух в номере, пропахший старыми коврами, постепенно переставал вибрировать от лжи. Вайолет стояла у окна, глядя на вечернюю Калькутту, и чувствовала, как напряжение медленно спадает. До Дурги-пуджи оставалось целых шесть дней. Шесть дней на подготовку. Это была вечность.

Её пальцы сами потянулись к аметистовому кулону. Камень отозвался ровным, глубоким теплом, словно живое сердце. Он не подавал тревожных сигналов – он был наполнен спокойной, уверенной силой. Знанием? Предчувствием? Той самой правдой, которую, по словам Лайлы, она должна была услышать.

Где-то там, в этом просыпающемся городе, был Калидас Рой. И где-то там бродил Он. Незнакомец в серой куртке. Безликая тень, чьи мотивы и личность оставались абсолютной загадкой. Его присутствие ощущалось теперь не как прямая угроза, а как часть сложного механизма, в который её затянуло.

Слова сивиллы из чайной звучали в ушах чёткими, как кристалл: «Помни тот храм с тремя ликами. Помни праздник. Готовься. И следи». Это был не намёк, а прямой приказ. Более ясный, чем любой сон.

Она отвернулась от окна, и её взгляд упал на бархатный мешочек на тумбочке. Символ её недавних попыток спрятаться. Она взяла его, развязала шнурок и высыпала на покрывало несколько потёртых рупий и два золотых соверена. Монеты звякнули глухо. Мешочек опустел.

Затем она сняла кулон. Металл был тёплым. Она не стала прятать его. Она бережно положила его в пустой мешочек и затянула шнурок. Он больше не будет спрятан. Он будет с ней. Всегда. Но теперь – не как украшение, а как часть доспехов.

Она поняла. Её игра в больную ученицу закончилась. Лайла была права – она думала не о том. Она думала, как обмануть мисс Гловер и Аяна, как ускользнуть. Но настоящая игра была гораздо крупнее. Игра, где ставкой было её наследие.

Ей нужно было готовиться. У неё было шесть дней. Мысли текли спокойнее, без паники. «Следи», – сказала Лайла. Но за кем? За Аяном? Он был пешкой. За Незнакомцем? Он был призраком.

И тут её осенило. Лайла имела в виду внимание. Абсолютную бдительность. Враг мог быть везде. Ей нужно было смотреть, слушать, чувствовать. Читать знаки.

Она достала из чемодана чистую тетрадь и села на кровать. На первой странице она вывела заголовок: «Бремя крови». И начала писать. Не эмоции. Факты.

1. Род Виджрантх – уничтожен/исчез. Я – последняя наследница.

2. Семья Рой – враги? Союзники? Калидас Рой – ключ.

3. Аян Майяджи – наёмная шестёрка. Работает на Роев? На себя? Опасен.

4. Незнакомец в серой куртке – неизвестен. Цели неизвестны. Уровень угрозы: высокий.

5. Лайла – провидица. Хранительница знаний. Источник информации.

6. Цель – выжить. Узнать правду. Возможно вернуть наследие.

7. Срок – Дурга-пуджа. 9 ноября. 6 дней.

Она смотрела на список. Это было её наследие. Её бремя. И её оружие. Она сидела над этими строками ещё несколько часов, вгрызаясь в каждую мысль.

Внезапно её отвлек лёгкий шорох за дверью. Не шаги мистера Гхош – что-то другое. Она замерла, прислушалась. Тишина. Потом – едва уловимый звук, будто что-то просунули под дверь. Сердце её ёкнуло. Она подождала, пока шаги затихли, подошла к двери и подняла с пола сложенный в несколько раз клочок грубой серой бумаги. На ней было выведено три слова неровным, торопливым почерком: «НЕ ДОВЕРЯЙ НИКОМУ» Ледяная волна пробежала по её спине. Это был не почерк Аяна или Калидаса. Анонимное предупреждение. Или провокация? Она скомкала записку и сунула её в карман. Кто-то знал. Кто-то следил. И этот кто-то был здесь, в отеле.

Позже раздался стук – лёгкий, почти неслышный.

–Вайолет? Ты не спишь? – это был голос Сьюзи. —Входи. Дверь открылась. Сьюзи вошла, неся два стакана с ярко-розовым напитком. —Принесла тебе «нимбу-пани», – сказала она. – Говорят, помогает. И… я хотела извиниться. За вчера. Вайолет посмотрела на подругу. Искреннее беспокойство на её лице было настоящим. Но теперь и на этот взгляд ложилась тень от анонимной записки. —Ничего, – тихо сказала Вайолет. – Это я виновата. Спасибо, что прикрыла меня. —Да брось, – Сьюзи махнула рукой. – Но, Вай… этот Калидас… Он того стоит? Вайолет взглянула на бархатный мешочек. – Я даже не знаю, – ответила она честно. – Но теперь я должна это выяснить. Она сделала глоток. Напиток был кислым и сладким. Прямо как правда. Она поняла. Её одиночество не закончилось. Но теперь она приняла его. Приняла свою кровь. Свое бремя. Она больше не Вайолет Эштон. Отныне она – Вайолет Виджрантх. Последняя из своего рода. Она посмотрела на Сьюзи – Послезавтра, – сказала она твёрдо, – мы идем на рынок. Мне нужно новое сари. Для праздника.

Сьюзи ушла. Вайолет легла в постель, но сон не шёл. Её мозг обрабатывал события дня: пульсирующий кулон, страшный список и зловещую записку. Она провалилась в беспокойный сон, полный обрывочных образов: тени в коридорах, лицо Лайлы, чьи-то руки, протягивающие тот самый клочок бумаги. Она несколько раз просыпалась в холодном поту.

Утро встретило её не бодростью, а глухой, изматывающей усталостью. Она не болела – но её разум чувствовал себя так, будто её пропустили через мясорубку. Она увидела в зеркале бледное лицо с тёмными кругами под глазами. Мистер Шарма, совершая утреннюю проверку, удовлетворённо отметил в журнале: «Состояние остаётся неудовлетворительным». И Вайолет поняла. Это был знак. Её организм требовал передышки. До праздника было ещё пять дней. А сегодня… сегодня ей был нужен день отдыха. День, чтобы собрать все силы перед решающей битвой. Она позволила себе эту роскошь – вымотаться, чтобы завтра быть железной.

После утренней суеты и отъезда группы на экскурсию в номер вернулась глубокая, почти звенящая тишина, нарушаемая лишь гулом вентилятора и отдалёнными городскими шумами. Вайолет осталась одна. Новые правила были просты: мистер Гхош, добродушный портье с усами, будет заглядывать каждый час, чтобы убедиться, что она на месте и с ней всё в порядке. Унизительно, но не смертельно. Пять дней до праздника растягивались перед ней как долгая, но пока ещё спокойная река.

Она подошла к окну. Утреннее солнце заливало светом пыльные крыши Калькутты. Пять дней. Не так уж и мало. Можно выдохнуть. Можно подумать. Её пальцы привычно нашли аметистовый кулон. Камень был тёплым и спокойным, словно дремал, набираясь сил. Никаких тревожных сигналов, только ровная, умиротворяющая пульсация. Она сняла его, подержала в ладонях, чувствуя его вес и гладкость, а затем убрала в бархатный мешочек – не чтобы спрятать, а чтобы сохранить эту хрупкую ауру покоя.

Она приняла душ, смывая остатки вчерашнего нервного напряжения, надела лёгкий хлопковый халат и, наконец, позволила себе то, в чём отказывала все эти дни – ничегонеделание. Она взяла с тумбочки потрёпанный глянцевый журнал, который оставила Сьюзи, и устроилась в кресле у окна. Листала страницы с рекламой одеколонов и сари из шёлка, читала гороскопы и советы о красоте. Это было скучно, предсказуемо и бесконечно успокаивающе. Обычная жизнь обычных людей. Время от времени её взгляд задерживался на чистой тетради, лежавшей рядом. Мысли текли лениво, не требуя немедленной фиксации. «Калидас… Рои… Наследие…» – эти слова отскакивали от поверхности сознания, как галька от гладкой воды, не вызывая паники. У неё было время обдумать всё обстоятельно.

Около полудня раздался лёгкий стук – мистер Гхош с его ежечасной проверкой. —Всё в порядке, мисс Эштон? Ничего не нужно? – спросил он, заглянув в дверь с отеческой улыбкой. —Всё прекрасно, мистер Гхош, спасибо, – искренне улыбнулась ей в ответ Вайолет. – Просто отдыхаю. —О, это очень мудро! Отдых – лучшее лекарство! – Он сделал пометку в своём журнале и удалился.

После его ухода в дверь постучали снова. На пороге стояла юная горничная, почти девочка, с огромной охапкой свежего белья.

–Можно поменять, мемсахиб? – прошептала она, опустив глаза. Вайолет кивнула, разрешая войти. Девушка работала быстро и молча, лишь раз бросив на Вайолет короткий, испуганный взгляд. Заправляя простыню, она незаметно сунула под край матраса, у изголовья, маленький, туго свёрнутый бумажный треугольник. Сердце Вайолет ёкнуло, но она не подала вида. Когда горничная, закончив, направилась к выходу, Вайолет тихо спросила: —Как тебя зовут? Девушка вздрогнула, как пойманная птица. —М-малати, мемсахиб, – прошептала она и, не поднимая глаз, выскользнула из комнаты. Вайолет подождала, пока шаги затихнут в коридоре, затем подошла к кровати и достала записку. Бумага была грубой, обёрточной. На ней было выведено неровным, торопливым почерком: «Не доверяй человеку, чья работа – не его работа. И следи за ветром с востока.» Предупреждение было странным, почти поэтичным, и оттого ещё более загадочным. «Человек, чья работа – не его работа»? Мистер Гхош? Аян? Кто-то другой? А «ветер с востока»? Что это – метафора или реальное указание? В записке не было прямой угрозы, только намёк, призыв к бдительности. Она не стала сжигать записку. Она разгладила её и вклеила в свою тетрадь, на чистую страницу, как первый артефакт её собственного расследования. Рядом она вывела: «Малати? Союзник? Запугана?»

Остаток дня прошёл в спокойной, почти медитативной рутине. Она дочитала журнал, сделала несколько бессвязных записей в тетради – не факты, а скорее поток мыслей и догадок. Она включила свой плеер и слушала кассету с The Police – подарок от Сьюзи. Звуки «Every Breath You Take» заполнили комнату, иронично перекликаясь с её положением. Она позволила себе просто быть. День прошёл не в борьбе, а в восстановлении. Она копила силы, как аккумулятор.

Незадолго до ожидаемого возвращения группы раздался очередной стук мистера Гхоша. – Мисс Эштон, небольшое происшествие! – сообщил он, выглянув взволнованным. – С автобусом проблемы, он сломался. Группа возвращается на такси. Они будут через час-полтора. Вы не волнуйтесь! Вайолет лишь кивнула. Сломанный автобус? Было ли это случайностью? Или частью чьего-то плана? Теперь она ко всему относилась с вопросом.

Через полтора часа в коридоре поднялся шум – голоса возмущённых, уставших от жары и бездействия одноклассников, металлический голос мисс Гловер, что-то объясняющей мистеру Гхошу. Дверь распахнулась, и в комнату ввалилась Сьюзи, красная как рак и вся в пыли. —Что за день! – простонала она, плюхаясь на кровать. – Автобус сдох посреди какого-то рынка, жара адская, а мисс Гловер вместо того, чтобы везти нас обратно, заставила ждать два часа, пока найдут машины! Я вся испарилась! Как ты? —Скучала, – честно ответила Вайолет, откладывая тетрадь. – Читала твой журнал. Спала. Соскучилась, короче. —Тебе повезло, – вздохнула Сьюзи. – Лучше сидеть здесь, чем торчать на солнцепёке. – Она внимательно посмотрела на Вайолет. – А ты… ты гораздо лучше выглядишь. Правда. Отдохнувшая. —Да, – улыбнулась Вайолет. – Я чувствую себя гораздо лучше.

Они поговорили о пустяках, о неудачной экскурсии, Сьюзи сходила в душ, и вскоре в комнате воцарился мирный вечерний полумрак. Перед сном Сьюзи, уже засыпая, пробормотала: —Завтра, значит, на рынок? За сари? – Завтра, – твёрдо подтвердила Вайолет.

Она лежала в темноте и чувствовала, как её силы восстановлены. Один день тишины и наблюдения дал ей больше, чем неделя метаний. У неё была загадочная записка. Было предупреждение. И было пять дней до начала игры. Она была готова. Завтра всё начнётся по-настоящему.