Читать книгу Виола - - Страница 6

Последние отголоски голоса Кали растворились в предрассветной тишине, оставив после себя лишь леденящее чувство тревоги. Ночь для Вайолет превратилась в бесконечный кошмар наяву. Она ворочалась на промокшей от пота простыне, сжимая в ладони аметистовый кулон, который, казалось, пульсировал в такт её учащённому сердцебиению, излучая странное, тревожное тепло. Слова «Виджранатх… проснулся… Они идут…» звенели в ушах, накладываясь на далёкий, но настойчивый рёв городских автобусов и крики ночных птиц за окном. Кто «они»? Почему именно она, Вайолет Эштон из графства Кент, оказалась в центре этой мистической бури?

Первый луч солнца, пробившийся сквозь щель между шторами, застал её полностью разбитой. Рыжеватые волосы спутались и прилипли ко лбу, под глазами залегли глубокие тёмные тени, словно её били. Услышав, как Сьюзи заворочалась во сне, Вайолет сорвалась с кровати и юркнула в ванную, заперев за собой дверь на защёлку.

Она уставилась на своё отражение в зеркале с позолотой, потрескавшейся от влажного калькуттского воздуха. В её глазах, обычно таких зелёных и живых, читалась паника и измождение шестнадцатилетней девушки, столкнувшейся с чем-то необъяснимым. —Ладно, Вайолет, соберись, – прошептала она себе, вцепившись белыми пальцами в край раковины. – Истерика никому не поможет. Надо с этим разбираться. Но сначала – в порядок.

Она с усилием оторвалась от зеркала и принялась за привычные, успокаивающие ритуалы: ледяной душ, чтобы смыть липкий ужас ночи, тщательная чистка зубов пастой, которую она привезла с собой, мытьё головы шампунем с запахом кокоса – единственным знакомым ароматом в этом мире чужих запахов. Механические действия немного привели в порядок её нервы. Заплетая влажные волосы в тугой пучок, она снова взглянула на свою ключицу и замерла. Отметина стала ещё явственнее – фиолетовые линии теперь отчётливо повторяли замысловатый узор с кулона, будто кто-то выжег его раскалённым железом.

Вернувшись в комнату, где Сьюзи всё ещё посапывала, Вайолет остановилась перед своим скромным чемоданом. Взгляд её метнулся между застиранными джинсами и аккуратно сложенным фиалковым сари из шёлка, купленным когда-то на сэкономленные от школьных обедов деньги. Внутри всё сжалось в комок протеста против этой несправедливой ситуации, против Аяна, который пытался её запугать и отгородиться формальностями. Её потянуло к сари с непреодолимой силой – это был её молчаливый вызов, её способ заявить, что она не отступит и будет искать ответы, даже если ей придётся сделать это в одиночку.

– Ну, раз уж я так оделась, то и украшения должны быть подобающие, – твёрдо сказала она вслух, поправляя сари.

Её голос разбудил Сьюзи. Та приподнялась на локте, протирая заспанные глаза, и обомлела. —У тебя когда-нибудь закончатся эти индийские наряды? – пробормотала она, ещё не до конца проснувшись. Потом её взгляд прояснился, и она добавила с неожиданной искренностью: – Хотя… чёрт возьми, Вай, тебе идёт. Ты выглядишь… как своя. Прямо королева какая-то.

Вайолет улыбнулась – впервые за это утро, почувствовав слабый проблеск уверенности. Она открыла шкатулку с неброскими украшениями и достала оттуда маленькую золотистую тику, купленную накануне у уличного торговца. —Вот, теперь я готова, – прозвучало у неё в голове, когда она прилепила украшение на лоб, ощущая его прохладную гладкость.

Не дожидаясь, пока Сьюзи соберётся, она выскользнула из номера и помчалась вниз, в холл гостиницы, пахнущий стариной, полиролью и сладковатым ароматом тубероз. Аян уже был там, обсуждая что-то с водителем автобуса на ломаном бенгали, перемешанном с английскими словами. Увидев её, он вежливо кивнул, но его глаза, обычно тёплые и насмешливые, остались настороженно-холодными, как у рептилии.

– Аян, – начала она, запыхавшись, подбегая к нему и опуская голос до сдавленного шёпота, – ты что-нибудь выяснил? Про… вы знаете.

Молодой человек сделал вид, что поправляет идеально чистый воротник своей белой рубашки. Его спокойствие казалось наигранным, вымученным. —Во-первых, мисс Эштон, доброе утро, – произнёс он с подчёркнутой, почти издевательской формальностью. – Во-вторых, нет, я ничего не выяснил. И повторю своё настоятельное предложение: не копайтесь в этом. Это может быть опасно. Как для вас, так и для всех вокруг. В Калькутте не любят лишних вопросов, я думаю вы это и сами знаете – он многозначительно посмотрел на неё, и в его взгляде промелькнуло неподдельное предостережение.

– Что?! – Вайолет отшатнулась, будто от пощёчины. Её щёки запылали. – Вы серьёзно? Я ждала от вас помощи, а вы мне это говорите? Вы же что-то знаете! Я видела ваш испуг!

По его смуглому лицу пробежала тень раздражения, смешанного с чем-то похожим на животный страх. —Мисс Эштон, оставьте это, – его голос стал жёстким, металлическим. – Больше я ничего сказать не могу. Тема закрыта. И уберите этот кулон. Я не шучу – если местные увидят его на вас, последствия будут непредсказуемыми. Вам не понять наших… суеверий.

Ошеломлённая и разъярённая его отказом, Вайолет молча отошла, прислонившись к прохладной стене, облицованной тёмным деревом. В груди клокотала обида, бессилие и жгучее желание докопаться до правды любой ценой. «Хорошо, – пронеслось в её голове, словно приговор. – Значит, буду делать всё сама. Только как? Он меня никуда не пустит…»

За завтраком в том же «Flury's», среди звона приборов и гула голосов, она молча ковыряла вилкой безвкусный, резиновый омлет, мозг лихорадочно работал. Храм с тремя ликами… Храм с тремя… «ТОЧНО!» – мысль ударила как молния. Она так громко воскликнула, что несколько человек за соседними столиками, включая пару других британских туристов в пробковых шлемах, обернулись с укоризной. Но ей было уже всё равно. «Храм с тремя ликами – это же Тримурти! Брахма, Вишну, Шива! Как я могла забыть!»

Она дождалась момента, когда группа потянулась к запылённому белому автобусу, и, отловив Аяна, подбежала к нему, стараясь выглядеть как можно более невинно и наивно. —Извините за мою дерзость утром, но у меня к вам просьба… Поедем ли мы в храм Тримурти? Я как поклонница индийской культуры очень хочу туда сходить. Я читала, что это очень духовное место.

Аян взглянул на неё с таким выражением, будто она предложила отправиться на Луну пешком. Он мгновенно натянул маску официального, непробиваемого гида. —Мисс Эштон, наша программа утверждена школой и туроператором. В неё не входят объекты, не предназначенные для массового посещения, – его голос стал низким, холодным и не допускающим возражений. – Моя задача – обеспечить вашу безопасность, а не водить вас по сомнительным трущобам, которые вы нашли в каких-то старых книгах. Я запрещаю вам даже думать о самостоятельных поисках. Это не обсуждение. Это правило. Нарушите – я буду вынужден доложить мисс Гловер о вашем неподчинении. Вам всё понятно?

– Конечно, – пробурчала Вайолет, чувствуя, как по щекам разливается краска унижения и гнева. Она влетела в автобус и плюхнулась на самое заднее сиденье, демонстративно отвернувшись к запылённому окну, за которым кипела жизнь города.

Аян, уже сияя как ни в чём не бывало, включил свой микрофон-рупор и начал лекцию: —Ну что ж, друзья, сегодня нас ждёт жемчужина северной Калькутты – Мраморный дворец! Построен в 1835 году для богатого бенгальского торговца Раджи Раджендры Муллика. Говорят, на его строительство ушло целое состояние!

«Мраморный дворец? – удивилась про себя Вайолет, протирая стекло рукавом. – Я что-то читала… Кажется, там до сих пор живут потомки основателя. Старые аристократические семьи… Может, они что-то знают о других старых родах, например, о Виджрантх?

Когда автобус, громко пыхтя, остановился у величественных кованых ворот, Аян с привычным пафосом воскликнул: —Друзья, приготовьтесь перенестись в эпоху, когда Калькутта была «Жемчужиной Востока»! Впереди – самый настоящий «каприз» мультимиллионера! Добро пожаловать в обитель, где западная роскошь женилась на восточной экзотике!

Вайолет, нарочно отстав от группы, оглядывалась, стараясь запомнить каждую деталь: узоры на воротах, лица уличных торговцев, запахи цветов и выхлопных газов. И тут её слух, обострённый нервным напряжением, уловил обрывок разговора на бенгали. Две пожилые женщины в выцветших, но чистых сари, протиравшие пыль с витрины сувенирной лавки, перешёптывались, кивая в её сторону.

– Смотри-ка, опять фиринги привезли, англичан. Странные они, бледные… Хотя вон та, в фиалковом, – совсем как наша. Лицо знакомое, будто век знаю. Только волосы, как медная проволока, выдают.

Вайолет замерла, будто её окатили ледяной водой. Она никогда не учила бенгали, она с трудом одолевала основы хинди! Но она поняла каждое слово так же ясно и отчётливо, как если бы это был её родной язык. Ледяная дрожь пробежала по спине. Это было так же неестественно и пугающе, как те проклятые сны.

Она машинально последовала за группой внутрь, в прохладные, затемнённые залы дворца, где Аян с деланным юмором водил их по лабиринтам комнат, наполненных диковинками: —Осторожно, не споткнитесь о шедевр! – шутил он, указывая на потрёпанную скульптуру, стоящую прямо в проходе. – Раджа Муллик коллекционировал всё подряд, как сорока! Картины, которые ему выдавали за Рубенса и Тинторетто, – рядом с ужасными подделками, которые ему впарили хитрые голландские торговцы. Китайские вазы династии Цин – и самые китчевые европейские часы, какие только можно найти! Он не разбирался в искусстве – он обожал обладать им. Это не Лувр, друзья мои, это гигантская, роскошная кладовка чудака!

Но Вайолет почти не слушала. Её внимание привлекли зарешечённые галереи на втором этаже, куда вела широкая мраморная лестница. —А там – личные покои, – понизил голос Аян, следуя за её взглядом. – Там до сих пор живут потомки раджи. Представляете? Просыпаться каждое утро в музее, где твой прапрадедушка собрал столько добра, что уже никто и не помнит, откуда оно. Они как призраки в собственном доме, запертые в золотой клетке семейного наследия.

Мысль ударила Вайолет с новой силой. «Они должны знать! Старые семьи, они хранят все истории и тайны города! Они могут что-то знать о Виджрантх!»

Не в силах сдержаться, она выпалила, перебивая его: —Уважаемый гид, а мы можем пообщаться с потомками Раджи? Узнать их историю из первых уст?

Аян мягко, но твёрдо покачал головой, его лицо выражало вежливую, но непререкаемую непреклонность. —Увы, мисс Эштон, это совершенно невозможно. Они – не экспонаты в этом музее. Они – люди, которые превыше всего ценят своё уединение. Представьте, если бы к вам в дом в Лондоне каждый день входили толпы незнакомцев и требовали рассказать семейные истории? Даже самые тёплые стены становятся клеткой, если на них постоянно смотрят. Давайте проявлять уважение к их частной жизни.

Он говорил красиво, гладко и убедительно, но Вайолет сквозь его слова слышала лишь один сплошной отказ. «Врёт, – пронеслось у неё в голове с внезапной, жгучей яростью. – Он знает больше, чем говорит. Он просто не хочет мне помогать!»

На обратном пути к автобусу, отстав от всех и чувствуя себя совершенно одинокой, она на мгновение обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на дворец. И увидела. В тени высокого раскидистого мангового дерева, в стороне от туристической тропы, стояла высокая, худая фигура в простой серой куртке. Незнакомец. Он не двигался, не пытался скрыться, он просто смотрел прямо на неё. Его лицо было невозмутимо, но во взгляде читалась такая интенсивность, такая всепонимающая осведомлённость, что у Вайолет перехватило дыхание. Их взгляды встретились на долю секунды – и он так же внезапно развернулся и растворился в зелёной тени сада, будто его и не было.

– Эштон, быстрее! Вы всех задерживаете! – прогремел резкий, нетерпеливый голос мисс Гловер из уже заведённого автобуса.

Вайолет вздрогнула, словно очнувшись от транса, и бросилась в салон, чувствуя на себе тяжёлый взгляд учительницы. Всю дорогу до гостиницы она молчала, уставившись в одно место, обдумывая новую, пугающую мысль: этот незнакомец… Он связан с потомками раджи? Или он один из «них», о ком предупреждала Кали? Тот, кто «идёт»?

Вечером, лёжа в кровати и глядя в потолок, где лениво крутился вентилятор, она поняла: ждать помощи неоткуда. Аян не помощник. Мисс Гловер – тем более. Нужно действовать самой. Но как вырваться из-под их присмотра?

В этот момент в комнату вошла Сьюзи, напевая что-то из последнего хита знакомой группы и размахивая только что купленным стеклянным браслетом. Вдруг в голове Вайолет возникла мысль —Сьюзи, – тихо начала она, поднимаясь на локте. – Ты можешь мне помочь? По-настоящему помочь.

– Что, Вайолет Эштон просит меня о помощи? – Сьюзи удивлённо подняла брови, но в её глазах вспыхнул неподдельный азарт и любопытство. – Неужели этот день настал? Мир определённо перевернулся с ног на голову.

– Это очень серьёзно, – Вайолет приподнялась на кровати, её лицо было сосредоточенным и бледным. – Нам нужно будет не спать всю ночь. И сыграть небольшой спектакль.

– Что ты удумала? – Сьюзи присела на край своей кровати, отложив браслет, забыв о музыке. Её внимание было полностью захвачено.

– Слушай. Я сделаю вид, что мне очень плохо. Сильно плохо. Ты побежишь к мисс Гловер, будешь плакать, говорить, что я не сплю, бреди́, у меня жар… что ты очень напугана и не знаешь, что делать. Нужно, чтобы она поверила, что мне нужен постельный режим и покой как минимум на завтра.

Сьюзи смотрела на неё с растущим изумлением, но без испуга. —Не знаю, зачем тебе это, но… думаю, для тебя это чертовски важно. Я так понимаю, тебе нужно, чтобы тебя оставили в покое в гостинице, пока все уедут на экскурсию? Хорошо, я помогу. – В её голосе прозвучала неожиданная, почти восторженная решимость. Она, наконец, почувствовала себя не просто фоном, а частью настоящего, захватывающего приключения.

Девочки немедленно принялись за подготовку, как настоящие шпионки из фильма. Сьюзи с актёрским рвением репетировала перед зеркалом испуганные, истеричные реплики: «Мисс Гловер, это ужасно! Она вся горит и говорит какие-то странные вещи про каких-то богов! Я боюсь, что она умрёт!». Вайолет же с помощью Сьюзиной косметики – тонального крема, пудры и теней – создавала на своём лице болезненную, мертвенную бледность и глубокие тёмные круги под глазами. Они дождались глубокой ночи, когда за стеной стихли последние голоса и в коридоре установилась тишина, нарушаемая лишь скрипом старого здания. Переглянувшись в темноте, они подтвердили друг другу: пора. План был приведён в действие. Завтрашний день должен был всё изменить.